Татьяна Морец – Начать сначала (страница 48)

Никогда музыка, придуманная и исполненная искусственным интеллектом, не могла даровать того же.

На финальных аккордах купол распался, теперь голозвезды оседали на нас, вызвав у зрителей восторженный громкий вздох. Падали, гасли, оставляли в воздухе шлейф переливающихся искр.

Зал потонул в тишине на несколько долгих секунд, а потом разразился рукоплесканиями. И сомнений нет, что птичка сдала экзамен. Может, так было в моем восприятии, а может, и нет, но остальные выпускные номера были не настолько впечатляющими. Когда в конце комиссия объявила результаты, я незаметно выскользнул из зала. Как и думал: сдала. И не просто сдала, а блестяще закончила учебу. Все двенадцать человек, выступающих сегодня, получат не только диплом Земной Консерватории, но и регистрацию в Перечне деятелей искусств, о чем торжественно заявил ректор Консерватории.

А теперь мой выход.

– Уважаемый гость, пожалуйста, пройдите в зал для танцев, – вежливо попросила меня сотрудница Летней Резиденции, когда заметила меня в одном из коридоров. – Скоро объявят первый танец.

Значит нужно поспешить.

Чтобы преждевременно не столкнуться с птичкой, я ушел в сторону и бродил по белым коридорам с высокими окнами и резными простенками. Летняя Резиденция была полна света и воздуха. Здесь хорошо дышалось, особенно после концертного зала. Через распахнутые окна ветер приносил аромат свежей зелени и дождя. Снова вспоминал Паталу. Я так давно не был дома.

Птичку я увидел сразу. Она собрала волосы наверх, открывая утонченную шею. Потом, дома… распущу их сам.

Я чуть не опоздал. Перед ней стоял молодой мужчина и, вопросительно подняв бровь, протянул руку ладонью вверх.

Буквально в три шага я оказался рядом, может быть, не очень прилично себя вел, не согласно этикету, но мне было плевать.

– Она танцует только со мной, – обозначил я, так посмотрев на парня, что он поспешил исчезнуть.

– Привет, птичка, – низко прогудел я, теперь пожирая взглядом ее, слегка опешившую, но как мне показалось, счастливую.

С упоением впитывал ее запах. Такой знакомый, родной. И в то же время распустившийся шлейфом, заполняя не только легкие, но и змеиную сущность пониманием.

«Она моя. Моя», – с таким глубоким удовлетворением думал я. Зная, что уже точно никогда не отпущу.

– П-п-привет, – промямлила Аделин. – У тебя ноги… Что ты здесь делаешь? Ой.

Действительно. Глупый вопрос.

– Да так. Решил, что хочу потанцевать с одной вредной птахой, – ехидно произнес я. – И вечер был свободен.

– Теперь понятно, почему Лин всем отказывала! – громко прошептала девушка за ее спиной другой. Они обе не сводили с меня любопытных глаз.

– Рика! – возмущенно зашипела птаха, покрываясь румянцем.

Ммм. Как же вкусно. Я предвкушал вечер. И последующую ночь.

Музыка заиграла громче. А я настойчивей предложил Аделин руку, вопросительно подняв брови. Птичка молча вложила свою ладонь, согласно моргнув. Я потянул ее ближе, сокращая дистанцию, чтобы повести в танце.

У меня было два дня научиться танцевать вальс. На что я их и потратил. Лишь вечера проводил с родными. А теперь, держа птичку в объятиях, старался не сбиться и не запутаться.

– Я все вспомнил, Аделин! – сразу же заявил ей я. Не хотел, чтобы она нервничала и съедала себя вопросами. – И я свободен. Хотя уже нет. – Поставил в известность довольным тоном.

Не собирался тянуть. Это было глупо и бессмысленно. Я хотел уберечь свою женщину от лишних терзаний.

От моих слов птаха дернулась и споткнулась. Удерживая девчонку, еще плотнее прижал к себе.

– Если хочешь, уйдем прямо сейчас. Поговорим. Я отвечу на твои вопросы. А ты на мои, – предложил я.

– Я бы хотела остаться до конца вечера, – сразу определилась птичка и замялась.

– Шасс, – подсказал я. – Это то имя, что мне дали при рождении. Если ты хочешь, мы останемся. Но потом ты пойдешь со мной. – Подробности я расскажу Аделин чуть позже. Не здесь. А когда мы останемся одни. И тут же объявил. – Я снял нам жилье. Тут, неподалеку.

– Нам? – ошеломленно вскрикнула она. – Но… так быстро. Давай просто прогуляемся сегодня после бала, Шасс. И ты проводишь меня в кампус. – Строго произнесла птаха, намереваясь отстоять свои границы.

– Хорошо, – легко согласился я, вовсе не собираясь так быстро отступать.

Погуляем, как хочет Аделин. А дальше видно будет.

А еще… мне неимоверно нравилось, как она произносила мое имя.

Спустя пару часов, когда Аделин натанцевалась, мы попрощались с Леоном и ушли в парк.

Птичка переобулась в удобные туфли и ловко сбежала по лестнице. Я ждал ее внизу. Нет, она уже не девчонка, а молодая женщина, еще более привлекательная, чем раньше. Мне предстояло заново узнать, какой она стала. Аделин немного нервно поправляла распущенные волосы. Растеряла уверенность, будто сомневалась, а может, просто не знала, к чему приведет наша встреча на этот раз.

Не дав разрастись сомнениям до размеров планеты, я крепко сжал ее за руку и повел за собой. Какое-то время мы шли молча. А позже включились в разговор, постепенно рассказывая о своей жизни вдали друг от друга. Бродили по аллеям, наслаждаясь вечерней прохладой и свежим воздухом, после плотного скопления народа и ставшего душным танцевального зала.

Я умел быть обаятельным. Аделин уже беззаботно смеялась и, как прежде, доверчиво жалась ко мне, когда я не мог бороться с собой и крепко прижимал ее к себе.

– Вот здесь я вспомнил, всего несколько дней назад, – поведал я, когда мы добрели до дерева, где я встретил Рай. – Много что делал для того, чтобы вернуть память. Но ничего не выходило. Решил лететь на Землю так, был готов уговаривать, убеждать. А потом просто заставил бы поверить, что так же люблю тебя и другие мне не нужны. – Уже шепча ей в губы, закончил я. Прижал к дереву собой и, не пряча своего желания, смял рот, приоткрывшийся мне навстречу.

– Я так скучала по тебе, – легко призналась она, как только я оторвался от ее губ. – Думала, никогда не простишь и я больше тебя не увижу.

– Не дождешься, глупая птаха, – гудел я. И еще настойчивей целовал ее рот. Теперь ее вкус сводил меня с ума, куда сильнее, чем раньше.

– Шасс, – вяло протестовала Аделин. – Не здесь.

– Хорошо, не здесь. Продолжим разговор дома, – согласно закивал я и повел ее к комплексу апартаментов, где поселился. Речей про кампус больше не велось.

Жилой комплекс, благо, находился рядом, мало ли, вдруг настырная Аделин снова передумает. Менять апартаменты я не стал, скорее всего, мы быстро покинем Землю. Но прежде… прежде нам нужно разобраться со своими взаимоотношениями.

– Вина́? – предложил я ей, едва она скинула туфли. – Или заварить чаю? Видишь? Ты меня и на чай подсадила. – Смеялся я, а сам впитывал ее облик и не верил, что она рядом.

– Можно и вина́. Но только немного, – отозвалась Аделин и скрылась в санузле вымыть руки.

Пока она была там, я занялся тем же на кухне, затем разлил вино по бокалам, помнил, что за ужином они с отцом иногда пили красное сухое.

– Ты расскажешь о себе? И о том, как оказался на Маре? – приступила к новым расспросам Аделин, вернувшись. Она приняла бокал из моих рук и расположилась рядом на диване.

– Обязательно, но боюсь, придется подписать договор о неразглашении, – хмыкнул я, наслаждаясь ее удивлением. Закинул изящные ступни на свои ноги и принялся мягко разминать, прогоняя усталость после танцев и длительной прогулки.

– Хорошо-о-о, – пропела птичка. И сделав большой глоток, опустила бокал на пол.

Она больше не была насторожена, и полностью расслабилась, ее золотые глаза счастливо поблескивали в полумраке гостиной.

– Хорошо – значит, подпишешь? – хитро вел я свою игру, и близко не упоминая о форме соглашения.

Вел рукой выше по ногам, с нажимом. Довольное мычание в виде ответа меня устроило. И я продолжил. Гладить, мять и распалять птичку. Заставляя ее вспомнить мои касания. Вспомнить мои руки и губы на ней. Я не спешил. Стащил с Аделин платье и в одних трусиках, как и прежде, прозрачных кружевных, унес в спальню, не прекращая целовать.

Не давал ей выплыть из накатывающих волн желания обладать тем, кого любишь. Не прекращал целовать, по новой присваивал птичку себе, сначала давая время привыкнуть. Потом погружался в нее раз за разом, лишь больше убеждаясь, как мне хорошо с ней. И в ней.

– Ты моя? – спрашивал я ее, все больше лишая разума.

– Шасс, – шептала девчонка. – Поболтать сейчас хочешь?

– Ответь, Аделин! Ты моя? – настойчиво добивался своего я. Инстинкты требовали сделать эту женщину своей.

– Твоя, твоя…

Удовлетворившись ответом Аделин, на пике удовольствия я вонзил клыки в ее шею, выпуская яд. Может быть, поступая не совсем честно. Но я верил, что Аделин поймет. Пусть не сразу.

Моя. Теперь точно.

Глава 43. Дела имперские и не только

– Все в норме, – сняв показания с анализатора, сделал выводы мой бывший целитель Сашшир. – Дня два – три, и Аделин будет чувствовать себя хорошо. Оставлю для нее восстанавливающий концентрат и рекомендации по питанию. И еще важный вопрос, Ваше Высочество. Ваша жена обозначила, что время для детей не пришло. Мне ввести ей препарат?

– Да, Сашшир, сделайте как она просит, – согласился я.

Так будет правильно. Мы придем к решению о детях осознанно и совместно. А до тех пор я буду единолично владеть своей женой.

Мы вышли из спальни в гостиную, чтобы не разбудить сонную птаху. Старался беречь ее ночью и сдерживать хищную натуру, но мы оба истосковались друг по другу и уснули уже под утро. К тому же яд в ее крови активно начал работу, внося в человеческое ДНК свою лепту. Да и эмоционально у нее вчера был напряженный день. Теперь же Аделин требовался длительный и глубокий сон.