Татьяна Морец – Начать сначала (страница 47)

Он уничтожал связи с тюрьмой и «Иглой». Затем откатывал свою базу на двенадцать часов назад, стирая любые следы моих дальнейших планов. Информацию об угнанной «Дельте» и заложенный в ней старт до соседней луны. Я рвал связи с собой, хотел затеряться на ближайшие месяцы, а может и годы.

Тогда я не знал, что Шива исполнит мое желание лучше меня самого. Как и не подозревал, что не смогу отправить сообщение с Мары о том, что жив.

Поздно понял, что поспешил с Ашшем и раньше времени потерял контроль над тюрьмой. И ситуацией. Качание лифта и громкий хлопо́к оповестили нас, что со вторым не все в порядке. Кшатри по браслету не выходи́л на связь. Я и Кишшан активировали пистолеты, сейчас от них будет больше толку, чем от холодного оружия. Гулкий удар внизу и новая дрожь дали понять, что второй лифт упал. Бездна!

Оставшиеся секунды спуска растянулись, став тягучими как сладкое джалеби. Первым упруго выскочил наружу Кишшан, как только двери раздвинулись, а следом я. Теряя минуты, упрямо вскрывали соседний лифт, в надежде, что Пракашш выжил.

Мертв. Металлическая крыша кабины вдавлена внутрь. Тело кшатри как под прессом побывало. Космос! Я был так занят мыслями исчезнуть, что совершил новый просчет. Расплатившись за глупость жизнью своего воина. И может быть своей.

Нас осталось двое. И три минуты, чтобы успеть заскочить в корабль и ускользнуть из тюрьмы.

На пределе скорости ползли по подземной галерее, когда заметили нового противника в ее начале. Кишшан не раздумывая прикрыл меня собой, и толкнул за выступ в темной галерее. Пока его не настиг пневмоудар, он стрелял в неприятеля из пистолета, убивая. Но сам, получив контузию, оглушенный осел бесформенно на пол. Враг снова успел воспользоваться своим оружием, похожим на большой рог. Мне же хватило и отголосков. Из легких вышибло воздух, и загудела голова от накатившего давления. Рыча от боли и усилия, я тащил Кишшана в последний лифт. Рот наполнялся кровью и я сплевывал ее, чтобы не глотать. У кшатри из носа тоже лилась кровь, заливая его лицо и грудь.

Снова спуск. «Дельта». Как в бреду пристегивал кшатри ремнями.

Мы не успели. Взрывы. Я почуял едкий запах горючего аэрозоля.

По звуку понял, что по шахте лифта уже неслась горящая смесь. Я одновременно отправлял сигнал на раскрытие шлюза, опускал фонарь, давал команду старта, запуская заложенную летную программу к Маре. Пристегивался уже в полете, но до того успел при маневре с силой приложиться головой о приборную панель. Громко зарычал, когда клацнув зубами, откусил шмат щеки.

Мы летели к соседней луне, неся на хвосте и крыльях огонь – премикс, осев на обшивке корабля, горел и без присутствия кислорода. Но «Дельта» состояла из негорючих материалов. Мы должны были успеть. Я подкорректировал по карте траекторию так, чтобы сесть в ближайшую реку, оставив мысль спрятаться на той стороне, где никто не жил. Каждая минута могла стоить нам жизни. И я наделся, что по причине отвратительных погодных условий на Маре, наш маленький корабль останется незамеченным.

И как только я решил, что все позади и мы вырвались, как внутри корабля вспыхнул захваченный нами аэрозоль. Автоматическая система очистки воздуха от посторонних примесей в «Дельте» не сработала, а может просто не успела. По запаху, концентрация горючего была мала, но оказалась вполне достаточной, чтобы мы воспламенились.

Я опять облажался…

Глава 42. Поймать птичку

Я будто был слеп эти годы. Привык и смирился с тем, что имею. Но когда мой нюх вернулся в полном объеме, я будто прозрел. Как только я выскользнул из капсулы, мир снова обрел множество красок и полноту картины, достраивая пустующие ячейки.

С осторожностью принюхался к Рай, боясь, что мной снова овладеет безумие. И с огромным облегчением выдохнул. Она моя семья, но не женщина.

Жизнь налаживалась. Почти всю ночь мы говорили с родителями и старшим братом. Морайю Шанриасс рано отправил спать, пережитые эмоции и беременность сказались на ней, проложив тени под глазами. А мы погасили визор, только когда срочные дела императорской четы заставили нас попрощаться. С меня взяли обещание приехать на Паталу.

– Сын. Я могу рассчитывать, что ты вернешься к прежней работе? У меня никаких нареканий к Нишшанту. Но равных тебе нет, Анишшасс! – серьезно смотрел на меня отец, заканчивая разговор.

– Не лезь к мальчику, Радж, – смеялась мама, снова вытирая набежавшие слезы. – Пусть просто приедет домой.

Приеду. Только сначала поймаю одну упрямую птичку.

А рано утром на челноке стартовали на Первую орбитальную. Где Рай и мой прежний целитель Сашшир не отходили от меня. Специальные концентраты и экспериментальная капсула, как и думала Рай, помогли. Разумеется, за эти годы я пробовал восстанавливаться в капсулах, но они не дали мне нужного эффекта.

Возвращение на Индру всколыхнуло старые воспоминания. Часы одиночества и тоски по этой женщине. И потом, когда летел ее спасать… Нет, я ничуть не жалею, что оставил Морайе корабль. Построю или куплю себе другой. Может, он будет чуть больше, чтобы Аделин было комфортно.

– Шасс, – прямо озвучила Рай. – Что ты будешь делать с внешностью? Хотел бы вернуть свое лицо назад? Мы бы смогли. Если ты готов. Доктор, который лечил тебя, отлично потрудился. Не придраться.

Я пока и подумать об этом не успел. Как и о прежней работе. Но уже стало ясно, что капитаном в «Новых горизонтах» я не останусь.

– Не знаю, Рай. Нужно ли мне это. Я пойму позже. И подумаю. – Я и правда не знал. Вспомнил прошлое, и то каким был. Смотрел на Шанриасса. Но за эти годы привык ассоциировать нынешнюю внешность с собой. А птичка и вовсе не представляет меня другим.

– Возвращаемся на Землю? Приходи на ужин, Анишшасс! Папа с дедом прилетят. И Тим с Рин. Пора вас познакомить, – улыбнулась Рай и принялась собирать сумку. – Забегу в каюту за кое-чем. Хочешь зайти? – тихо спросила она.

– Нет, Рай. Но благодарен за предложение, – кивнул я. – Не будем окунаться в прошлое. Впереди новая жизнь. На ужин с удовольствием приду.

Я отказался остаться у Шана с Рай. Надеялся привести птичку в то жилье, что снял для нас. Мне нужно было прикупить разное по мелочам. И снова озаботиться обязательным персоналом. Найму помощника, как брат. Буду учиться делегировать ему дела, оставив время для Аделин. Также непростой вопрос с кшатри и целителем. У меня есть на это время, пока никто не знает, кем я являюсь на самом деле.

В два тридцать дня гостей ждут в Летней Резиденции. А в три начнётся экзамен-концерт. Бал – в шесть. Такое расписание на ближайшие часы.

Мы столкнулись с Морелли на ступенях, он спешил.

– Не говори Аделин, что я здесь. Она будет нервничать. Подойду к ней после концерта, – попросил я Морелли.

Тот одернув пиджак, кивнул:

– Ты прав. Все, я побежал.

– Аделин справится, Леон. Увидимся на балу.

– Спасибо, Александр! – уже убегая, крикнул он.

Александр. Да, Леон, тебя ждет сюрприз. Как и птичку. Но расскажу ей о том, кто я, в другом месте. Точно не здесь.

В зале столпилось уже прилично народу. И людей, и шайрасов. Я ничем не выделялся среди остальных.

Красные ковры. Лестницы, уходящие вверх, и колонны. Свисающие массивные кованые люстры. Приверженность к старым временам сквозила во всем. Настоящие свечи и живые цветы подчеркивали немного вычурную обстановку. За роялем играл молодой музыкант, и рядом с ним второй с саксофоном в руках. Официанты разносили шампанское и закуски в корзиночках, напоминающих по форме морские раковины, разных видов и размеров.

Сегодня я не стал себе отказывать и выпил один бокал шампанского, закусывая корзиночками с разными начинками. При кажущейся внешней самоуверенности, внутри я был далек от спокойствия. Как она встретит меня? И как восприму птичку я своим восстановленным чутьем? Можно говорить, что это неважно. Но это не так. Я буду любить Аделин и без всего этого шайрасского опознания, но мне безусловно хотелось бы… Как и любому шайрасу.

Гостей пригласили в зал на втором этаже, куда вели две лестницы от холла. В концертном зале я разместился ближе к центральному проходу, но подальше от сцены, чтобы меня случайно не заметила птаха. Расположенные полукругом кресла погрузились во тьму. Голоса тоже утихали, но взамен по ушам ударили аплодисменты. Птичка должна была выйти третьей. Я не мог полностью погрузиться в выступление музыкантов, что были перед ней. Просто сидел как истукан.

– Аделин Морелли. «Звучание звезд». Скрипка, – торжественно объявил конферансье.

Сцену следом за зрителями обнял мрак. Но вместе с пронзительными звуками скрипки приглушенный софит высветил фигурку в синем платье на круглом постаменте. По спирали вокруг скрипачки взвились голозвезды, беспрестанно продолжая свое движение, они отбрасывали перламутровые отблески на скрипачку. Под воздействием потоков воздуха снизу, волосы, как живые, то вздымались над головой Аделин, то опадали. И снова поднимались, гонимые ветром и, казалось, мелодией. Полы юбки вились вокруг ног девушки, обнимали их и танцевали под музыку звезд. Все сплеталось в фантастическую картину. Над головами зрителей куполом развернулись космические просторы. Скрипичные пассажи и стремительный темп произведения настолько погружали в виде́ния, что я и сам забыл, где нахожусь. Я видел движение звезд, свой полет между ними. Десятки планет всплывали перед глазами, картины прошлого, настоящего и будущего. Аделин вела нас за своей музыкой, виртуозно передавая эмоции. Отчаянная грусть сплеталась с надеждой. Ликующая радость мгновениями горчила тем, что не сбылось. Мечты замещались реальностью, светлели и становились явью с ярким привкусом восторга.