Татьяна Морец – Начать сначала (страница 43)

Это вовсе не означало, что я полечу на Тоскану и в систему Эйч Ди в Созвездии Парусов. Заманчиво. Может быть, когда-нибудь. Я ничуть не сомневался в своих планах насчет Аделин, но разговор с мадам еще раз дал мне понять: откладывать не стоит.

Жолин Конье, как и обещала, не устраивала больше скандалов. И я убрал ее из черного списка корпорации «Дальние горизонты».

Полет до Ригеля завершился без приключений. Моя команда передала корабль на плановое сервисное обслуживание. Я подготовил отчеты, прошел необходимый контроль, отметился где нужно. Сдал оружие, рабочий комм и браслет. И был свободен. На целых два месяца.

Квартиру в комплексе апартаментов для сотрудников я взял только на ночь. А завтра днем у меня вылет прямиком до Проксимы b. А оттуда уже на Землю. За три года, что я не был на Земле, маршрут в том направлении изменился вследствие сниженных цен на арканиум. Путь стал короче и занимал меньше времени. Прежний маршрут через Каптейн никуда не делся, но новая альтернатива меня устраивала больше.

Освежившись, я переоделся в свободную одежду, а капитанский китель и остальную форму отправил в терминал для стирки. Потом свою форму, готовую и выглаженную, получу по возвращении в офисе. Поужинать я спустится в ресторан на первом этаже комплекса апартаментов и, не успел с удобством усесться и сделать заказ через голоменю, как ко мне подошел официант.

– Капитан Мар, там снаружи один человек о вас спрашивал. Что мне ему сказать? Мужчина представился Леоном Морелли, сказал, что он ваш давний хороший знакомый.

Морелли. У меня были двойственные чувства к отцу птички. Я помнил, что тот мне помог на Маре, потом с работой здесь. Но также помнил, что тот мечтал от меня избавиться. И наверняка поучаствовал в том решении Аделин.

Была бы у меня столь юная дочь, я бы тоже хотел оградить ее от непонятных мужчин и душевных травм.

Теперь Аделин двадцать семь. Она уже не малышка, а взрослый человек. С какими вопросом ко мне пожаловал Морелли?

– Пусть пройдет, – выразил свое согласие я.

Минуты через три у моего столика появился Леон. Оставив сомнения, я поднялся поприветствовать его. Мы крепко пожали друг другу руки. Теперь, когда я был на ногах, Леон казался мне выше, чем я помнил его. Понятно, что ниже стал я сам.

– Давно на ногах? – задал он нейтральный вопрос, приветливо улыбаясь.

– Со своего первого рейса. Нас попросили, чтобы не смущать людей поначалу. А потом уже привык. Какими судьбами, Леон? Сомневаюсь, что ты явился просто узнать, как мои дела? – Я жестом указал ему на стул, приземляясь в свое кресло.

Тот, опустившись напротив, погрустнел.

– Я хочу поговорить о своей дочери, Ссашшин. – Давно не слышал я этого имени. А Морелли следом задал, беспокоивший его вопрос. – Ты все еще любишь мою дочь, капитан?

Глава 39. Прорыв

– Уже не мечтаешь от меня избавиться, Леон? – ехидно спросил его я.

– Я и тогда не мечтал. Но оберегал дочь. Она была так юна. Будут свои дети – поймешь, – кривовато усмехнулся Морелли. – Спасибо, что тогда оставил ее. Но…

– А теперь беспокоишься, что я не вернусь? Ты же понимал, что за пять лет могло случиться многое?

– Понимал. Но так захотела сама Аделин! Узнав, что ты до сих пор здесь, я также понял, что у тебя ничего не изменилось. И я хочу знать, любишь ли ты мою дочь как раньше? Потому что она любит тебя…

Я пытался унять в себе вспыхнувшее ликование. Тиски, сжимающие грудь разжались. Глубоко внутри жил страх, что Аделин я больше не нужен. Все это время я старался не думать об этом, как и признавать его. Даже самому себе.

Но одно дело сухие факты, знание, что у нее никого нет, а совсем другое – слова Леона.

Я молча протянул ему свой комм, открыв на экране билет до Земли.

– Это все, что я хотел узнать, Ссашшин. Спасибо. – Он облегченно выдохнул, взъерошив волосы, и участливо добавил. – И мне жаль, что твоя память так и не вернулась.

– Меня сейчас все знают, как Александра. Составишь мне компанию за ужином? – вежливо предложил я.

Не собирался отталкивать Леона. Он не стал задирать нос, приехал увидеть меня. Любовь к дочери была в нем первостепеннее личных соображений. Как и прежде.

– А ты? Собираешься на выпускной экзамен дочери? – спросил я, отправив заявку в меню.

– Да. Прилечу за день. Домой я уже не успеваю, но у меня запланировано несколько важных встреч. Снова приходится расширяться. У меня теперь есть управляющий. Да и в целом дела идут стабильно, время свободное появилось. Я летал к Аделин каждый год. Она выбиралась редко, сетовала на очень большую загруженность, но знал, что ей было тяжело приезжать на Мару без тебя, дома она была сама не своя, поэтому я не настаивал, – с тоской в голосе произнес он. – А с коллективом своего курса, где они только концерты не давали. У дочки сольные партии. – Уже с гордостью поделился Леон, а затем, следуя моему примеру, выбрал блюда и себе.

Но я это знал и так. Дружеская связь с Касимом обеспечивала мне не только приятные беседы, но и информацию об Аделин. Слушая Леона, испытывал двоякие чувства: радовался, что птичка не забыла меня, но ее душевные страдания не приносили мне удовлетворения.

– Расскажешь, что с твоей памятью? – несмело, тихо поинтересовался Морелли. – Если хочешь…

– Я пробовал медицинский гипноз. Нашел шайраса, который его практикует. – Пожал плечами я. – Мы не достигли успеха. Мне следовало снова пройти через муки ада в обратном порядке. Сначала в реке. Потом в горевшем корабле. Мой организм отказался от столь мучительного испытания, я чуть не умер от остановки сердца в капсуле у врача. После этого он настойчиво рекомендовал не пробовать никогда данный способ. Я дорожу такими подарками, как жизнь, навряд ли в моей книге судеб вписана еще одна, запасная. Лучше останусь без памяти.

Леон поежился от моих слов. Еще бы. Мне самому было жутко даже вскользь вспоминать о первых неделях в реке.

Но я делился с ним, и мне становилось легче. Он и так знает о случившемся со мной, какой смысл скрывать?

– Потом я обращался в агентства по розыску. В одно, затем в другое, третье… Но и тут меня ждала неудача. Затем в правоохранительные официальные службы. Везде мне был дан один ответ: по лицу и косвенным све́дениям, совпадений не найдено. Так как мы прятались много лет, материалов, что используют люди, таких как ДНК, оттиск зубов, базы радужек и отпечатков пальцев – нет. Если шайрас хочет спрятаться – его никто не найдет. Осталась лазейка, меня может по запаху опознать шайрас, который знал меня раньше. Но таких я не встретил. А если я работал под прикрытием, то и вовсе маскировал свой запах для других, – сухо пересказывал я о своих безуспешных попытках.

К нашему столику как раз принесли заказы, заставив меня ненадолго замолчать.

– Прошло пять лет, Леон. Достаточно. Я буду жить дальше и оставлю эксперименты, особенно сомнительные. Если будет нужно, я вспомню или узна́ю, – уверенно закончил я и приступил к трапезе.

– Понял тебя, Александр. И понимаю тебя. Надеюсь, моя упрямая дочь согласится с твоими доводами. Я знаю, что ее приглашали на свидания, но дочь соглашалась лишь на музей и театр пару раз, – заявил он. – Всех сравнивала с тобой. И вдруг засмеялся. – Я не очень разбираюсь в мужчинах, но понимаю, что другого такого найти ей было сложно. Слишком уж ты необычный шайрас. И, даже учитывая твой хвост – ты ничего. Правда, сейчас без него, моя дочь будет удивлена.

Я бы не отнес свой хвост к недостаткам. Тихо хмыкнул, нанизывая очередной кусок мяса на вилку.

Здесь прекрасно готовили. Пилоты, капитаны и аппарат управления «Новыми горизонтами» не стали бы мириться с недостаточно хорошей кухней.

– Не буду врать, Леон. У меня были попытки устроить жизнь, когда я уставал от одиночества. Сходил несколько раз на встречи, – признался Морелли я. – Но на этом все. Быстро сделал для себя выбор. Тут либо я добиваюсь чего-то в работе, либо таскаюсь по женщинам. И тогда я брошу на ветер не только карьеру, но и шанс быть с единственной, которая мне нужна. Погрузился с головой в работу. Никогда не отказывался от дополнительных рейсов. Вникал в многочисленные дела и проблемы. У меня не осталось свободного времени на лишние мысли, сомнения или сожаления. Но больше ждать я не намерен.

– Хорошо, Ссашшин. Прости, Александр. Я рад это слышать. Мне нужно было узнать, – расслабленно улыбнулся Леон, заканчивая ужин. – Кстати, у тебя есть информация, почему Сольвенти был высажен на Сто семнадцатую с перебитыми ногами и татуировкой «крыса» на лбу? Со мной поделился Касим, что у охраны, развозившей осужденных на рудники, были трудности при размещении преступника в ортезах в модуль для высадки.

– Понятия не имею, – усмехнулся я, хищно оскалившись.

Конечно, я знал. И переломанные ноги с тату, стали вечным напоминанием Сольвенти о том, что не стоит покушаться на беззащитных женщин. Прежде чем улететь с Глизе, договорился с кем нужно. Умеренная плата, и то, что он успел и планировал совершить, оказались достаточными доводами для исполнителей, мне и уговаривать их не пришлось. Я нашел двух тюремщиков с транспортировочного корабля, у которых есть дочери близкого с Аделин возраста. И все было решено.

– Так я и думал, – согласно кивнул Морелли, хитро поблескивая глазами.