Татьяна Мирная – Снегирь и Волк (СИ) (страница 41)

— Выдержишь. Ты сильная, Полина. Главное — не показывай, когда тебе плохо. Будут давить постоянно. Только я про мудил не понял.

Волчица печально вздохнула.

— Да так, было дело.

— Не скажешь? — понял мужчина.

Женщина отрицательно качнула головой и пожаловалась:

— Меня сегодня заставили полы мыть в огроменном таком зале. Представляешь? Ну, почему оборотни не могут колдовать? Так бы щёлкнул пальцами — и всё!

Мужчина сочувственно глянул на приунывшую волчицу и попытался её приободрить:

— Малышка, я делаю, что могу. И у меня есть чем тебя порадовать.

— Да?

— Гаруальд Маггур хвалил тебя перед Советом, и под это дело мне удалось выбить тебе небольшие каникулы на весенний праздник.

— Остара?

— Да. На две недели я заберу тебя оттуда.

Ян рассмеялся, слушая радостные вопли своей волчицы. Протянул руку, чтобы коснуться щеки, понимал, что это невозможно, что перед ним лишь иллюзия, запрограммированная изготовителями гилайона. Пальцы замерли в паре миллиметров от женского лица.

— Я скучаю.

— И я скучаю, — призналась волчица.

* * *

Ансур Шеремет, естественно, подвалил Полине за вмешательство в драку.

— Неужели ты думаешь, я на столько глуп, что не найду что ответить альфе?

— Прости. Я испугалась.

— Думать надо! — зло рявкнул бета.

А волчица думала, только не о том. Сварн успел рассказать ей, что Виттур в курсе случившегося в баре. Та компания уже найдена и наказана. Все пятеро прикованы к позорному столбу на главной площади города и обязаны каждому интересующемуся объяснять, что сидят в ошейниках, как обычные дворняги, за то, что впятером напали на одну волчицу.

— Ну, слава богу, что хоть живые и целые остались.

Каминский захохотал:

— Поля, поверь мне на слово: лучше бы Рейн их убил. Для оборотня напасть на беззащитную самку — позор. Эти волки станут изгоями, им придётся покинуть Эллари-Зари.

— А Никон?

— Тоже сидит у столба, только здесь в замке. Давно пора было сбить с него спесь.

Не думать о том, что по её милости шестеро оборотней вынуждены будут покинуть родину, волчица не могла. Она уже поговорила с Шереметом и даже с Гилмором. Беты велели не лезть, куда не надо. Но когда это останавливало женщину?! Полина пошла к альфе.

— Можно?

Мужчина отложил ручку с золотым пером и отодвинул недописанное письмо.

— Проходи. Что-то случилось?

— А почему вы пишите письма от руки? Сейчас же модно печатать их на компьютере! — отвлеклась оборотница.

— Зависит от адресата, — пожал плечами Рейнгольд. — Деловым партнёрам письма печатаются, друзьям пишу сам, — и напомнил. — Так что тебя привело ко мне?

Женщина замялась:

— Хочу попросить за оборотней и Никона Желева.

Виттур откинулся на спинку кресла:

— Почему?

— Они ещё молодые совсем, глупые.

— Вот пусть и умнеют.

Волчица села напротив и ласковым голосом выдала:

— Альфа, это неправильно!

Взгляд Рейнгольда начал леденеть.

— Что?

Но Полину уже понесло. Она взмахнула руками:

— Это непедагогично! Физические наказания отрицательно влияют на самосознание и чувство собственного достоинства. А также обнажают бессилие учителя…

— Та-ак! — угрожающе протянул Виттур, поднимаясь.

… Спустя полчаса злая волчица подошла к прикованному к позорному столбу Желеву. Тот удивлённо глянул на женщину:

— Чего тебе?

— Наказали.

— За что?

— За вас, дураков, просить пошла.

Никон заржал, только цепь затряслась. Волчица надулась и вытащила книгу:

— Велено самой учиться и учить тебя манерам, волчок!

— Бл…! — ржач оборвался. — Мало мне было ошейника, так ещё ты!

— Садись и слушай, недоросль!

Сварн обречённо вздохнул, наблюдая за происходящим у столба.

— Что там? — Родик услышал его вздох.

— Не знаю, кого жалеть: Полину или Никона. Она его задолбает, понятное дело, но и Никон не сидит молча: заслушаешься его примерами из жизни.

— …А кто расфигачил Яру морду битым стаканом? — Никон скрестил руки на груди.

— Это меня друг научил, — похвалилась Полина. — Он всегда говорил: «Голыми руками дерутся только идиоты. Надо использовать всё: ноги, камни, палки, осколки бутылок…»

— Хорошие ж у тебя друзья там были, — хмыкнул волк. — Нашли чему бабу учить!

— Но пригодилось же! — возразила женщина. — А вообще зря ты эту месть затеял. Тебе же, дураку, наука была: нельзя недооценивать противника.

Желев промолчал, но на щёках заходили желваки. Полина украдкой разглядывала его, парень заметил, ухмыльнулся:

— Нравлюсь?

— Окстись, сосунок! Я тебе в мамки гожусь!

Оборотень заржал: