Татьяна Мирная – Снегирь и Волк (СИ) (страница 43)

Женщина отчётливо услышала звук поцелуя. С интересом припала к щёлке, силясь рассмотреть происходящее. Элин обхватила шею мужчины, прижалась всем телом, а тот придерживал её одной рукой. Оборотень стоял спиной к окну, и Полина не могла рассмотреть его лицо, в отличие от лица девушки. Такого слепого обожания женщина не видела давно. Эта идиётка, как говорил Стах, была влюблена в альфу!?

— Вы так заняты в последнее время. Совсем не отдыхаете. Позвольте мне помочь вам расслабиться, доставить удовольствие! — Элин подтолкнула мужчину к креслу у стола.

Тот сел. Полина видела его в профиль: мужчина спокойно наблюдал за девушкой, не подбадривал, но и не прогонял. А та опустилась на колени, удобно устраиваясь между его ног. Тихо вжикнул замок брюк. Значит, альфа любит ласки язычком. Хотя какой мужчина их не любит?! Полина вспомнила, как громко стонал Ян, когда она делала ему минет. Как любил такие забавы Андрей…

Но Виттур не стонал и не кричал. Он запрокинул голову, закрыл глаза, и лишь учащённое дыхание показывало, что он реагирует на происходящее. Головка Элин двигалась туда-сюда, даже до окна долетали влажные, чмокающие звуки. Наконец, тяжёлый вздох Рейнгольда сквозь стиснутые зубы, резкий выдох — и Элин, облизываясь, как обожравшаяся сметаны кошка, ликующе посмотрела на мужчину:

— Мой господин!..

— Спасибо, Элин.

И всё?! Даже Полина за портьерой возмутилась. Ни «детка, ты лучшая», ни поцелуя! Сделала своё дело — и гуляй?! Вот скотина! Волчице даже стало жалко блондиночку. А та и не обиделась вовсе, продолжала смотреть на альфу преданными, щенячьими глазами. Точно идиётка!

Дождавшись, когда Рейнгольд уйдёт, Полина побежала к себе. Пора была собираться на день рождения Айне. В большом, вкусно пахнущем помещении кухни было многолюдно. Женщина выцепила глазами разрумянившуюся от всеобщего внимания экономку:

— Айне! С днём рождения! Это тебе.

И протянула свёрток. Волчица с интересом разглядывала непривычную упаковку.

— Что это?

— Открой!

Айне осторожно развернула мягчайшую, словно облачко, кремовую шаль. Полина без преувеличения гордилась собой. Она корпела не одну неделю, выкраивая свободные минутки, чтобы порадовать старую волчицу. И надеялась на восхищение и благодарные отзывы.

— Что-то не так? — она заметила растерянное лицо экономки.

Айне промолчала. А Родик, оказавшийся рядом, поинтересовался:

— Снегирь, а ты знаешь, что вязание — это тоже колдовство? — и по лицу понял: — Не знаешь.

Встрял Шеремет:

— Нитку можно заговорить на неудачи, болезнь.

— А зачем? — всё ещё не понимала Полина.

Гилмор переглянулся с Ансуром:

— Одной физической подготовки мало. Тут с мозгами работать и работать.

Шеремет согласно кивнул и повернулся к Айне:

— Носи смело.

Полина довольно просияла, глядя на экономку в своём подарке, и постаралась забыть неприятный осадок после нелепых подозрений в колдовстве. Посидели душевно, даже противная парочка Владия и Нарсия не лезла, устроившись на противоположной стороне стола. Вообще после той истории с Никоном Полину оставили в покое. Даже Родик больше не оскорблял и не обзывал, разве что по делу, когда подопечная откровенно выбешивала.

* * *

А на следующий день начался персональный ад Чёрной волчицы. Полина привычно заняла своё место за столом и приготовилась ждать альфу. Рейнгольд в это утро пришёл рано. Явно не в духе!

— Все вон!

Полина вслед за остальными метнулась к дверям, когда почувствовала чьи-то железные пальцы на своём плече. Обернулась и вздрогнула от леденящего душу взгляда альфы.

— А ты останься! — сказано было тихим, почти ласковым голосом, но Полина перетрусила вусмерть.

Когда они остались в столовой одни, мужчина медленно прошёлся вдоль стола, то ли пытаясь успокоиться, то ли не зная, с чего начать. Волчица решила, что, скорее всего, первое.

— Я пересмотрел твой распорядок дня, расписание занятий. Оказывается, у тебя полно свободного времени, раз ты успеваешь жаловаться своим дружкам!

Полина гулко сглотнула, вспоминая, как несколько дней назад в разговоре с Яном и Стахом вскользь упомянула о выволочке, устроенной Рейнгольдом за неуважительное обращение к бете (Родик, скотина, наябедничал!) и наказании в виде ошейника. Тяжёлый, масивный ошейник с шипами сильно отличался от предложенного когда-то Стахом. Если тот скорее намекал на фривольные желания и игры, то этот, натёрший шею, как-раз-таки должен был усмирить, показать истинное место волчицы. Собственно говоря, сначала красноватые отметины на шее заметил Карнеро, а уже после волчица рассказала о случившемся.

Оборотница сжала кулаки, не от злости — от страха.

— Я не жаловалась.

— А они решили, что да. И высказали свои претензии Совету, — тихо возразил мужчина. Полина уже знала: чем тише говорит альфа, тем он злее.

— Они! Не я! — не сдержавшись, крикнула женщина, предчувствуя беду. И тут же как подкошенная рухнула на колени, раздавленная мощью вожака. Рейнгольд был сильно зол, не сдерживался и не котролировал силу. Без сострадания смотрел на распластанную на полу женщину и шипел:

— Никогда не повышай на меня голос!

Оборотница с трудом дышала, опираясь на дрожащие руки, словно сила альфы перекрывала ей кислород. Тело не слушалось, не подчинялось. Она еле-еле мотнула головой, показывая, что слышит и что согласна. Мужчина присел рядом на корточки:

— В твоё расписание я добавил пару новых занятий и тренировки с Ансуром. Тебя, помнится, заинтересовали бои Ледяных волков?

Снова слабый согласный кивок. Альфа взял волчицу за подбородок, принуждая поднять взгляд:

— Смотри, Полина. Моё терпение не безгранично. Ещё один залёт — и ты никуда не поедешь.

Тем же вечером женщина драила пол в коридоре. Все давно спали, было около полуночи, но приказ альфы. Виттур знал про каникулы, уже знал! Не хотелось думать, что он специально лишит её праздника. Всё-таки, каким бы бессердечным ни был Белый волк, подлости оборотница за ним раньше не замечала. И так хотелось вырваться из этого ада. В голову то и дело приходили малодушные мысли уехать отсюда и не возвращаться, остаться с Яном. Потом женщина одёргивала саму себя, перехватывала абуг и тёрла пол дальше. Одно дело, когда здесь в тюрьме её тело, однажды это закончится. Год, два, испытания Совета — и она свободна. Другое дело стать парой Яна Гриса, это уже навсегда, назад не отыграешь.

Рядом кто-то стал. Полина вопросительно глянула на Айне. Та улыбнулась:

— Давай помогу.

Работать молча было неудобно. Потихоньку женщины разговорились.

— …Сильно скучаешь по своей семье?.. Хотя что я спрашиваю?

— Неимоверно, Айне, — грустно улыбнулась волчица. — Мне иногда кажется, что я всё выдерживаю, только потому, что сделать больнее мне уже невозможно. Но с другой стороны всё это: занятия, тренировки, бесконечные придирки и наказания — помогает хоть ненадолго отвлечься, забыть, что где-то мой сын один.

— Полина, почему один? — Айне оперлась на абуг. — У него остался отец, есть бабушки, дедушки.

— О боже! — взвыла женщина. — Да я бы дьяволу душу продала, лишь быть рядом с сыном! Незримо, тайком, украдкой! Я бы не оборачивалась оборотнем, ела бы одну траву, но рядом! Видеть, что с ним всё хорошо. Что ни одна гадина его не обижает.

— Его могли обижать и при тебе, — возразила экономка и добавила: — Всё зависит от самого мальчика. Но я тебя поняла. Прости, что затронула эту рану, раскровила.

— А она и не заживала никогда.

Айне с жалостью смотрела на помрачневшую женщину, на побелевшие от напряжения пальцы на ручке абуга. Растрёпанные чёрные волосы ещё больше подчёркивали бледную кожу и большущие, полные слёз глаза.

— Ты никогда раньше не рассказывала о своей тоске. Я думала, ты… привыкла, смирилась.

Чёрная волчица запрокинула голову кверху, чтобы сдержать слёзы:

— Я жду каждую ночь, потому что только во сне могу встретиться с ними.

— Поплачь, если хочешь: легче станет.

— Не станет, — резко ответила оборотница, поджимая губы.

Айне хотела что-то сказать, но вдруг замерла, а за ней и Полина. В начале коридора безмолвной статуей застыл Рейнгольд Виттур.

Сколько он уже здесь стоит? Что успел услышать? И волчица торопливо перебирала сказанные слова: не ляпнула ли чего лишнего? Вожак медленно подошёл. Причём по его лицу нельзя было понять, к чему готовиться: к пустому разговору, что совсем не в духе Виттура, или к очередному нагоняю, хотя непонятно за что. Мужчина быстро глянул на экономку:

— Вон!

Та почти бегом бросилась к лестнице. Полина зябко поёжилась, втягивая голову в плечи. Оборотень обошёл Чёрную волчицу по кругу:

— Тебе стало бы легче, знай ты, что с твоим детёнышем на Земле всё в порядке?

Волчица вскинула голову. Он слышал! Женщина немного помолчала, но всё-таки ответила:

— Да. Знать, что мой сын жив, что у него всё в порядке, как раньше бегает на тренировки по футболу… — она с надеждой глянула на оборотня. — А вы можете?

Альфа насмешливо смотрел на подопечную: