Татьяна Миненкова – Совершенство (страница 80)

Ну не бывает такого везения в жизни, правда ведь? Чтобы я, которую месяц назад ни один работодатель видеть не хотел, заняла внезапно столь вакантную должность? Уверена, что девушки, мечтающие о такой работе, готовы выстраиваться в очередь длинной от Русского острова до Ростральной колонны, установленной на въезде в город.

— Ты забываешь, что я вообще-то заместитель директора «Азиатско-Тихоокеанского Альянса», а директор всё еще мой отец. Должна же от этого быть какая-то польза в конце концов! Да, ты не специалист, но у тебя отличный вкус, и, я уверена, ты быстро всему научишься.

Лерка в меня верит. А вот верю ли я сама? Смогу ли оправдать данную подругой лестную характеристику?

— Только решаться нужно быстрее, — добавляет Дубинина, видя мои сомнения. — Первая поставка планируется уже на середину июля, так что специалист «Альянса» должен вылететь в Турин через два дня. Но, думаю, если нужно, Марк поможет тебе уладить вопрос с «Талассой», если они не захотят так быстро тебя отпустить.

Думаю, проблем с «Талассой» у меня не возникнет. Лера вдруг переводит взгляд куда-то за меня и улыбается.

— С чем я должен помочь? — раздается за моей спиной знакомый бархатный голос, и я на мгновение прикрываю веки, не сумев скрыть своей радости от внезапного появления Нестерова.

— Мне нужно идти, — продолжая улыбаться, произносит Лерка, отчего-то забыв поздороваться с Марком и тут же удаляется обратно к своим коллегам.

Мы остаемся вдвоем. Ощущаю аромат бергамота и тепло мужского тела за моей спиной. Коротко рвано выдыхаю, когда губы Марка легко касаются моей шеи. Поворачиваюсь к нему, застывая на месте и еле удерживаясь от желания забыть об условностях и броситься к нему в объятья.

Нестеров ослепительно красивый в темных брюках и белой рубашке, обтягивающей широкие плечи. Пара расстегнутых верхних пуговиц открывает шею, переходящую в гладковыбритый подбородок. Перевожу взгляд выше на губы с легкой полуулыбкой и бутылочную зелень глаз, смотрящих на меня с нежностью.

— Извини, что долго, милая. Рейс задержали.

Торжество уже началось. В этом углу зала немноголюдно и остальным гостям, кажется, нет до нас дела. Бормочу негромко:

— Спасибо, что пришел.

Внезапно, теряюсь в его присутствии. Давно уже не боюсь Марка, но теперь он действует на меня иначе. Я забываю обо всем и обо всех. Так хочется обнять его, но сдерживаюсь. Не сейчас. Не здесь. Не при всех.

— Ты же попросила, — улыбается Нестеров, а его слова врезаются в мозг потоком серотонина.

Мы так близко друг к другу, что огромный зал кажется мне вдруг очень тесным. Так много нужно рассказать Марку, но слова застревают где-то в горле и с губ не слетает ни слова. Я просто стою и молчу, надеясь на то, что о том, как сильно я соскучилась, нельзя прочесть по взгляду.

Внезапно звонок моего телефона прерывает молчание. Алексей просит подойти к нему, чтобы что-то обсудить.

— Я нужна управляющему, — извиняющимся тоном произношу я.

Меньше всего сейчас хочется уходить от Нестерова, но работа есть работа. И он понимающе усмехается, отпуская.

— Иди, но помни, что мне ты тоже нужна.

Эта фраза окрыляет и дает сил на то, чтобы разобраться с проблемой, беспокоящей управляющего. Естественно, Береза не остался в долгу и уже выложил в соцсети какие-то гневные ролики о «Талассе», бездоказательно охаяв кухню, дизайн, сервис, соответствие санитарным нормам и прочее. Теперь Алексей переживает по этому поводу.

Приходится поработать.

Снимаю награждение номинантов, передавая торжественную атмосферу мероприятия, потом выкладываю несколько качественных фото и, зная о том, что многие перейдут по ссылке Егора в профиль оболганного им ресторанно-гостиничного комплекса, выставляю окошко с вопросами и обещанием ответить на них в ближайшее время.

— Думаешь, это как-то поможет? — с сомнением в голосе интересуется Алексей.

— Уверена. Его недовольство удачно совпало с нашим мероприятием и дает мне возможность выкладывать красивый контент. Количество подписчиков уже увеличилось, а это только начало.

Выхожу в эфир, отвечая на вопросы. Беру короткие интервью у самых выдающихся номинантов. Объявляю новый розыгрыш ужина в ресторане среди подписчиков. Отвечаю на вопросы, опровергая всю чушь, что успел высказать Береза.

И параллельно со всем этим постоянно слежу взглядом за Марком, стараясь не упускать из вида. Его высокую широкоплечую фигуру легко заметить в толпе гостей. Нестеров общается с коллегами и знакомыми, о чем-то говорит с Лерой, выпивает пару бокалов шампанского, иногда отходит дальше, выясняя какие-то вопросы по телефону. Меня к нему тянет, как магнитом. И, судя по тому, что он то и дело ловит мой взгляд, это взаимно.

Однако, разобравшись, наконец, с соцсетями и сбежав от Алексея, я теряю Нестерова из виду. Кажется, только что он был неподалеку, и внезапно исчез. Оглядываюсь по сторонам в его поисках, но Марк будто сквозь землю провалился.

«Ну не ждать же ему тебя весь вечер, — пожимает плечами ангелочек с плеча, облачившийся, ради торжества, в классические брюки с неизменными подтяжками и рубашку с кружевным жабо. — А может это просто новая игра — в прятки или, например, догонялки».

Но я не хочу играть ни в прятки, ни в догонялки. Вообще не хочу больше играть. Хочу найти его. И просто хочу.

Шум ресторанного зала неожиданно начинает раздражать. Выхожу в прохладный просторный холл. Стуча каблуками по граниту, бреду к коридору лифтов. Ноги устали от красивых, но не самых удобных туфель и я бы дорого отдала, чтобы их снять.

Фигура Нестерова появляется с противоположного конца коридора, освещенная со спины последними лучами заката, льющимися сквозь стекла высоких окон. Свет создает вокруг него какой-то волшебный светлый нимб. Не видя лица, узнаю мужчину, скорее, по характерной уверенной походке, замираю у лифтов в ожидании и улыбаюсь ему широко и искренне.

Марк подходит молча. И мне не нужно слов, чтобы понять, что он тоже скучал по мне. Вижу это во взгляде и чувствую в каждом движении. Кажется, нам вообще не нужно слов, чтобы понять друг друга сейчас.

В пустом коридоре он притягивает меня в себе и впивается в мои губы поцелуем. Ненасытным, мучительным и горячим. Кружащим голову. Я обвиваю руками его шею. Зарываюсь пальцами в гладкие и тяжелые темные волосы. Запах бергамота, стойкий и пряный, сводит с ума.

Марк обхватывает ладонями мое лицо, не давая отстраниться ни на секунду, терзая губы. Мучительные, тянущие ощущения внизу живота делают ноги ватными, и я все ещё стою на ногах лишь потому, что руки Нестерова держат меня. Его горячие пальцы жадно сминают платье, скользят по коже.

Желание пьянит сильнее вина. Кажется, мы оба перестаем отдавать отчет своим действиям, но в отличие от меня, Марк ещё сохранил рассудок. Полагаясь исключительно на его здравомыслие, позволяю, не прерывая поцелуя, затянуть себя в зеркальную кабину лифта.

По иронии судьбы, того самого, в котором мы поднимались вместе в тот вечер, когда я подралась с Зориной. Но я не в том состоянии, чтобы сейчас думать о дежавю.

Глава 37. Плохой знак судьбы

«And I've never played a fair game,

I've always had the upper hand.

But what good is intellect and airplay

If I can't respect any man?

Oh, I want to play a fair game,

Yeah, I want to play a fair game».

Fair game — Sia

(Перевод: И я никогда не вела честной игры, у меня всегда было преимущество. Но что хорошего в интеллекте и радиоэфирах, если я не могу никого уважать? О, я хочу вести честную игру, да, я хочу вести честную игру.)

Спутанное сознание пытается напомнить о том, что в «Талассе» повсюду камеры, но я отметаю все доводы здравого смысла как ненужные и неинтересные. Мне интересен сейчас только он. Только Нестеров, ни на секунду не прекращающий меня целовать. И мне кажется, что если он вдруг разорвет поцелуй, я в то же мгновение погибну. Сгорю, осыпавшись серым пеплом у его ног в идеально начищенных туфлях.

К тому моменту, как мы покидаем лифт, обе тонкие бретельки платья спущены с плеч и лиф рискует в любую минуту соскользнуть вниз, но об этом я тоже практически не думаю. Туман желания застилает глаза, аромат бергамота заполнил легкие, сердце трепещет в груди и отбивает бешеный ритм.

Пальцы дрожат и путаются в пуговицах мужской рубашки, делая тщетными все мои попытки их расстегнуть.

— Я хочу быть твоей, Марк, — выдыхаю в его губы сквозь поцелуй, вместо ответа кожу щекочет его довольная усмешка.

Лифт останавливается, и я обхватываю бедрами талию Нестерова, позволяя донести до одного из номеров. Того же самого, или другого? Неважно. Я доверяю ему. Последние барьеры между нами рухнули, растворились в воздухе, а каждое прикосновение наполнено нетерпением, трепетом и нежностью.

По пути мы чуть было не сшибаем один из настенных светильников, но вскоре дверь номера с щелчком захлопывается за нами, окончательно отделяя от остального мира, погружая в полумрак. Лишь пара софитов в коридоре и голубоватый лунный свет, падающий в незанавешенные панорамные окна, освещают пространство вокруг.

Тот же кабинет с рабочим столом, журнальным столиком и креслами, огромная двуспальная кровать, кажутся мне знакомыми, наводя на мысль, что номер всё-таки тот.

В полумгле глаза Марка сверкают лихорадочным блеском, темные и хмельные. В его взгляде бьется такое неистовое желание, что становится нечем дышать. Широкая грудь тяжело вздымается. Часто-часто бьется жилка на шее, и я скольжу по ней кончиком языка, заставляя его резко и рвано выдохнуть. Мы оба на грани.