Татьяна Миненкова – Совершенство (страница 82)

— Я… позвоню тебе, — обещаю, удивляясь сдавленности собственного голоса.

И он со вздохом отпускает мое запястье, позволяя встать с постели, чтобы одеться.

А уже надевая платье, я слышу:

— Слияние «Строй-Инвеста» и «Архитека» назначено на сегодняшний вечер. Не теряй меня, если вдруг не отвечу.

— Хорошо, — отзываюсь я, садясь на постель и позволяя ему застегнуть молнию на платье.

Застегнув и осторожно отодвинув волосы, Марк целует меня в изгиб шеи. Не хочу прощаться и, еще раз поцеловав его, убегаю, снова пообещав позвонить. Захожу в свой кабинет, чтобы переодеться, но, не успеваю выбежать из «Талассы», как раздается телефонный звонок.

— Доброе утро, Тош, — отвечаю я, сбегая по ступенькам ресторанно-гостиничного комплекса.

После прошедшей ночи настроение у меня отличное. Спокойствие, гармония и уверенность в собственных силах всё еще царят внутри, словно сладко-пахнущий розовый туман. Но у брата, судя по голосу, состояние прямо противоположное моему:

— И тебе доброе, цыпленок, — он тяжело вздыхает. — Не спишь?

— Не сплю. Я в центре сейчас, тороплюсь домой.

И Антон вдруг предлагает:

— Может встретимся где-нибудь по пути?

Мы ведь и правда давно не виделись. Да и голос его меня смущает, слишком уж хмурым и безжизненным кажется. Может, и правда пришло время поговорить?

— Я без машины, Тош. Но если заберешь с Эгершельда, буду очень благодарна.

Он соглашается и минут через пятнадцать знакомый Мерседес подъезжает к остановке. Сажусь и бросаю чехол с платьем назад, а лежащий на пассажирском сиденье белый конверт беру в руки, чтобы его содержимое не помялось.

— Почему пешком? — спрашивает брат, забыв поздороваться.

Антон выглядит задумчивым и нервным. Ерошит светлые волосы, закусывает нижнюю губу, то и дело постукивая пальцами по кожаной оплетке руля. Понимаю, что пока он в таком состоянии, не время рассказывать ему о переменах в моей жизни. Поэтому вместо честного ответа говорю:

— Так вышло, Тош, — отвлеченно глажу пальцами конверт, который всё еще держу в руках. — У тебя всё в порядке? Переживаешь из-за сегодняшнего слияния «Архитека» и «Строй-Инвеста»?

— Да ну его нахрен этот «Строй-Инвест», — отмахивается брат и кривит красивое лицо. — Это всё равно решенный вопрос, который я не изменю. И с тем, что я проиграл Нестерову, как это ни прискорбно, уже успел смириться. Он, кстати, с барского плеча, оставил за мной должность руководителя одного из отделений новой компании. После директорского кресла. Такое себе.

Мерседес несется вперед. Для пробок рано и дорога свободна. С утра в городе пасмурная прохлада. Видимо вчерашнее солнце было разовой акцией. Пожимаю плечами:

— Всё лучше, чем участь подсудимого, Тош.

— Лучше, — отзывается брат мрачным эхом.

Но не видно, чтобы его это радовало. Он всё еще напряжен и сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев.

— Стой, — говорю, понимая, что мы едем по моему старому адресу, который с некоторых пор неактуален. — Отвези меня на Баляева, пожалуйста. У меня там… дела.

— Какие?

— Разные. Важные. Мои. Отвезешь?

— Отвезу, — соглашается он, сворачивая в нужную сторону.

Дальше мы едем молча, понимая, что у каждого из нас свои секреты. Даже не верится, что раньше при встрече болтали без умолку, рассказывая друг другу обо всем подряд. Кажется, мои отношения с братом дали трещину, через которую просочилось и улетучилось куда-то доверие. Кто в этом виноват? Я? Тоша? Нестеров с его разоблачением и слиянием двух компаний? Не знаю.

Какое-то время смотрю в окно машины, разглядывая сонный город, но потом вдруг, повинуясь какому-то неясному любопытству, внезапно заглядываю в конверт, который держу в руках. Он не закрыт и содержимое легко достать. Там фото. Весьма, надо сказать, пикантные.

Ангелочек на плече присвистывает и демонстративно прикрывает глаза пухлыми ладошками, но я точно знаю — подглядывает.

На фото Антон и та девушка, которую я не так давно видела с ним в «Новике». На первом он обнимает ее, на втором — целует, на третьем — она, обнаженная по пояс, снимает с него рубашку. Место действия угадать не получается, но то, чем они заняты, не оставляет никаких сомнений.

— Любопытной Милане на базаре нос оторвали, — кривится Тоша, хотя смотреть не запрещает.

— Зачем тебе это? — убираю фото обратно в конверт, потому что не уверена, что мне хочется смотреть дальше.

Тоша недовольно фыркает:

— Как ты выразилась, «это» прислали мне вчера вечером с намеком на то, что я должен прислать денег в обмен на то, чтобы фото остались конфиденциальными, а не попали в мой домашний почтовый ящик или на рабочий стол моей жены.

— И сколько хотят?

— На конверте написано.

Там действительно указана карандашом шестизначная сумма. Комментирую:

— Недурно. Теперь понятно на какие шиши твои любовницы одеваются в тяжелый люкс.

— Тебе смешно?

— Не смешно, Тош, — я пожимаю плечами. — Но Женька столько лет тебя знает как облупленного, что, скорее всего, давно догадалась о твоих адюльтерах. Ну поругает тебя. Ну, на недельку из дома выгонит. А потом всё наладится, как обычно.

— Она беременна, цыпленок, — тихо и серьезно говорит брат, а я вдруг теряюсь.

— Любовница?

— Женька.

А вот это действительно новость. Дело в том, что Женька уже была беременна. Как раз тогда они с Антоном и поженились. Но та беременность замерла и новые попытки завести ребенка ни к чему не приводили. Они, вроде бы, даже ЭКО делали, но безрезультатно. И эти бесплодные старания приводили к разладам в их отношениях. А тут — беременна?

— От тебя? — спрашиваю на всякий случай.

— Тебе не кажется глупым спрашивать у меня, от кого беременна моя жена? — морщится брат. — От меня. В этом у меня нет сомнений. Как и в том, что, получив эти фото, она уйдет от меня. На этот раз, окончательно.

Хочется спросить, как он вообще умудряется постоянно влипать в подобное, но я понимаю, что у нас, кажется, это семейное. Хочется сказать, что думать о разоблачении надо было не сейчас, а тогда, когда развлекался с этой меркантильной барышней. Вижу, что Антон по-настоящему расстроен и не собираюсь топить его еще больше.

— Мне жаль. Может тогда проще дать ей денег, чтобы она отстала?

Знаю, что никогда нельзя идти на поводу у шантажистов, но в его случае это выглядит как единственно правильный выход.

— Проще. Если бы они у меня были. Всё, что у меня было, я отдал, чтобы закрыть долг «Артитека» перед слиянием. И я хотел спросить у тебя, можешь ли ты мне помочь? Думал продать машину, но не хотел бы, чтобы Женя что-то заподозрила. Но если ты согласишься на продажу БМВ, то через пару месяцев я обещаю тебе такой же, только новый. Мне стыдно тебе такое предлагать, цыпленок, но сейчас ситуация кажется мне безвыходной.

Безвыходной. БМВ подарил мне он и я согласилась бы на продажу не раздумывая. Если бы автомобиль всё еще у меня был, а не принадлежал давно другому владельцу. Но сказать об этом Антону не решаюсь. Спрашиваю вместо ответа:

— Сколько времени у тебя осталось на то, чтобы найти деньги?

— До завтрашнего утра. А у меня из них есть, разве что, тысяч триста.

Коротко выдыхаю. Этого времени слишком мало. Категорически мало для того, чтобы где-то раздобыть такую сумму. Но, до сих пор чувствуя себя виновной в том, что испортила их свадьбу, очень хочу помочь. Словно судьба дает мне шанс всё исправить. Спасти то, что чуть было не разрушила.

— Я найду деньги, — произношу серьезно, хотя никакого плана в моей голове еще нет. — Машина все равно не продастся так быстро. Я поспрашиваю у знакомых. И дивиденды на счету еще остались…

— У знакомых? Только не у Нестерова, ладно?

На Луговой уже пробка, но Антон ловко перестраивается в крайний ряд и обходит несколько машин. От упоминания о Марке его настроение портится еще больше, но, надо признаться, о том, чтобы попросить о помощи именно его, я почему-то даже не подумала.

— Почему?

— Потому что представить себе не можешь, как меня задолбало быть ему обязанным, — резко выплевывает брат и я понимаю, что несмотря на совместную работу, они с Нестеровым всё еще враги.

Это не удивительно. Антон привык считать себя первым и лучшим во всём, а Марк объективно умнее, старше и опытней. Не знаю, что должно произойти, чтобы брат признал этот неоспоримый факт.

— Хорошо, Тош, — бормочу я. — Притормози на остановке, пожалуйста.

Будучи увлеченный собственными проблемами, брат не спрашивает о причине моих «дел» на Баляева. Вижу, что дала ему надежду на помощь, однако как именно смогу найти деньги — ума не приложу.

Забираю с заднего сиденья вещи и выхожу из машины. Бреду вверх по сопке, пытаясь придумать, где взять нужную сумму в столь короткий срок. Мысленно подсчитываю всё, что имеется у меня в данный момент, безрадостно сводя «дебет» с «кредитом».

Сумма, оставшаяся от оплаты по договору с «Талассой». Дивиденды, что всё еще лежат на счету. Мое положение давно уже не столь бедственное, как было, однако всего этого слишком мало. Чтобы помочь Антону мне требуется еще тысяч пятьсот.