Татьяна Миненкова – Совершенство (страница 46)

Сердце пропускает удар, когда я понимаю, кем, в таком случае, является тот, кто стоит к нам спиной, у отодвинутых жалюзи высокого панорамного окна. Его силуэт высвечен серыми утренними лучами, но эту широкую спину, обтянутую тканью кипенно-белой рубашки, я теперь узнаю из тысячи других.

— Я и не ожидал от тебя особой пунктуальности, Аверин, — демонстративно взглянув на наручные часы, оборачивается к нам Марк.

Меня он будто не замечает и это неприятное открытие колет в сердце невидимой острой иглой. Окна кабинета выходят на парковку и Нестеров видел, когда мы подъехали и как подошли к офису, он ждал нас и встречает во всеоружии. Для нас же с братом его присутствие здесь — неожиданность, но Тоша первым приходит в себя.

— Нестеров, — выплевывает он так, словно это не фамилия, а какое-то изощренное ругательство, сродни трехэтажному мату. — И какого хрена ты здесь делаешь?

В то время, как Антон уверенно входит в кабинет, небрежно бросая пиджак на стол, я так и стою, замерев на входе, пытаясь унять участившееся дыхание. И мечтать не могла увидеть Марка так скоро, но прекрасно понимаю, что его появление конкретно здесь и сейчас не сулит мне ничего хорошего.

— Поверь, мне не доставляет особого удовольствия находиться в этом кабинете, — с легкой усмешкой, не затронувшей глаз, отзывается Нестеров. — Однако, зная тебя, я решил, что у нас с тобой есть один вопрос, который мы должны обсудить до того, как начнется сегодняшнее собрание совета.

Буквально кожей ощущаю напряжение между ними, словно каждый предмет в кабинете наэлектризован и, стоит только к нему прикоснуться, тотчас ударит разрядом электрического тока. Антон навис над столом с одной стороны, вперив в Нестерова выжидательный взгляд, а Марк, упершись бедром в столешницу с другой стороны, претенциозно скрестил руки на груди. Оба мужчины напоминают разъяренных хищников, готовых броситься друг на друга при малейшем неосторожном движении или слове.

Не представляю даже, каково сейчас Лауре, что, выпрямив спину, застыла между ними, словно между двух огней. Хотя, я и сама ощущаю себя не лучше. И если присутствие помощницы Нестерова можно объяснить производственной необходимостью, то зачем им я? В то же время, то, что Марк ни разу не взглянул на меня с того момента, как я вошла в кабинет, отзывается внутри глухой досадой.

— Тогда говори, пока я не вышвырнул тебя отсюда, — на пальцах Антона, вцепившихся в столешницу, белеют костяшки, а на острых скулах движутся желваки.

— Не вышвырнешь, Аверин, — снова усмехается Нестеров, хотя на этот раз усмешка больше напоминает оскал. — Видишь ли, с некоторых пор уровень доверия к тебе учредителей и совета директоров «Архитека» упал ниже некуда, а твои неудачи слишком контрастируют с моими успехами. И это навело их на определенные мысли.

Выдыхаю, радуясь, что, по крайней мере, разговор не касается меня. И в то же время, хмурюсь, начав понимать, к чему клонит Нестеров.

— Соединить их, — негромко бормочу я вслух собственную догадку, заставив Марка мазнуть по мне взглядом, но он тут же снова переводит его на оппонента и продолжает:

— По меркам рынка «Строй-Инвест» достаточно молодая и перспективная компания, в то время как «Архитек» с каждым годом, твоими стараниями, катится псу под хвост. Новых проектов все меньше и меньше, техника, что стоит на балансе, ржавеет без дела, ты проигрываешь тендеры и не можешь урегулировать разногласия с зарубежными подрядчиками…

— С делами своей компании я как-нибудь разберусь сам, без твоего вмешательства, Нестеров, — прерывает Антон, в тоне которого явно чувствуется угроза.

— А не получится уже без моего вмешательства. Учредители не станут ждать, пока ты, наконец, принесешь им прибыль, а не убытки. «Архитек» и «Строй-Инвест» вскоре будут объединены, и сейчас вопрос лишь в том, слияние это будет или поглощение.

Вижу, как Марк умышленно подначивает брата, но не вмешиваюсь, как и Лаура, понимая, что вставать между ними — себе дороже. К тому же, Антон явно не собирается сдаваться без боя:

— Ты идиот, если считаешь, что я так просто позволю тебе это сделать. Моя доля в уставном капитале дает мне право участвовать в принятии подобных решений…

— Ты прав, Аверин, я не идиот, — легко соглашается Марк, но я слишком хорошо знаю, насколько обманчива подобная легкость. Он точно всё просчитал заранее и предусмотрел все аргументы Тоши. И он не разочаровывает моих ожиданий, заявив: — Поэтому я и попросил тебя приехать пораньше, чтобы продемонстрировать один небольшой козырь в рукаве, легко способный сделать тебя сговорчивей и избежать ненужного скандала на собрании. Лаура, передайте, пожалуйста документы Антону Валентиновичу.

Последняя фраза режет слух и тем, что Марк обращается к Лауре на «вы», и тем, что он называет Антона по имени-отчеству. Однако его тон, пронизанный издевательским высокомерием, не позволяет усомниться в отсутствии у него какого-либо уважения к нынешнему директору «Архитека».

Помощница Марка, виляя бедрами, обтянутыми чересчур узкими брюками, подходит к Антону и передает явно подготовленные заранее бумаги, брезгливо глянув на которые он интересуется

— И что это

— Сам посмотри, — бесстрастно пожимает плечами Марк. — Но на случай, если ты разучился читать, могу объяснить. Это аудиторское заключение, выявившее все факты нецелевого использования тобой средств «Архитека».

— Чушь, — фыркает брат, а у меня внутри всё холодеет от мыслей, чем может обернуться для него подобное открытие Нестерова

В отличие от Тоши я понимаю, что Марк блефовать не станет. Все его действия выверены до мелочей, и, если он решился на какой-то шаг, он обычно заранее уверен в его успехе. И Нестеров, склонив темноволосую голову к правому плечу, подтверждает мои опасения вопросом:

— Думаешь, Аверин? Значит, я зря попросил тебя приехать раньше и для начала мне стоило обсудить сложившуюся ситуацию с учредителями?

Пока Антон листает документы, робко подхожу ближе, заглядываю в них из-за его спины. Ровные ряды цифр и расчетов ни о чем мне не говорят. Но я и не аудитор. Я — блогер, да и то слегка неудачливый.

— Думаю, что зря. На собрании я донесу до учредителей абсурдность твоих интриг и идеи подобного объединения «Архитека» со «Строй-Инвестом», — Антон резким движением сдергивает со стола свой пиджак, отчего не скрепленные листы аудиторского заключения вспархивают вверх, словно потревоженные голуби и, на пару мгновений воспарив в воздух, осыпаются на пол. — Идем, Милана.

Я слишком растеряна, чтобы спорить. В горле образовался комок, мешающий дышать. Хочется расплакаться прямо сейчас от напряжения, досады и какой-то вопиющей несправедливости происходящего. Разворачиваюсь, чтобы послушно, словно собачонка, которую позвал хозяин, уйти следом за братом, но останавливаюсь, как вкопанная, услышав вслед невозмутимый голос Нестерова:

— В принципе, на благоразумие вашего брата, Милана Валентиновна, я не рассчитывал изначально. Но вы кажетесь мне более здравомыслящей. Для этого я и попросил о вашем присутствии. Останьтесь, и мы сможем договориться.

Внутри будто разом обрываются невидимые веревочки, на которых были подвешены внутренности и все они разом сыпятся вниз с грохотом, который слышу только я, в собственной голове.

«Кажется, хозяин собачонки — не Антон, да, Милашечка?» — с едкой мрачностью подмечает чертенок, но его голос теряется в шуме моих собственных мыслей.

Вот зачем я была нужна ему. Явно не потому, что он желал этой встречи, а для того, чтобы стать рычагом давления на Антона. От подчеркнуто-официального обращения и смысла произнесенной фразы внутри вдруг становится так паршиво, что хочется взвыть от досады и отчаяния.

— Милана, идем, — с нажимом повторяет Тоша, обернувшись на выходе.

Он демонстративно игнорирует то, что Марк только что сказал, но я понимаю, что в свете нависших над братом мрачных перспектив, должна остаться и попробовать поговорить.

Перевожу на брата извиняющийся взгляд, а потом отворачиваюсь, чтобы не передумать и тут же встречаюсь глазами с Нестеровым:

— Хорошо, Марк Анатольевич, — с обреченным вздохом соглашаюсь я, от волнения с трудом вспомнив его отчество. — Только давайте поговорим без посторонних.

— Милана? — повторяет в третий раз Антон, но в его голосе я слышу сомнение и удивление.

До боли закусываю щеку, чувствуя во рту металлический привкус крови. Произношу бесцветным тоном:

— Извини, Тош. Так будет лучше.

Но брат категорично заявляет:

— Я не оставлю тебя с ним один на один.

Местоимение «ним» он произносит с нескрываемым отвращением. Но я и без того знаю о том, что он испытывает к Марку. Воздух вокруг словно подергивается рябью, сквозит острым драматизмом происходящего. Кожей чувствую, как Тоша сверлит взглядом мою спину, словно намереваясь проделать в ней дыру.

— Оставь, Тош. Мы… знакомы, — наконец выговариваю я после короткой заминки. — И он не сделает мне ничего плохого.

Нестеров и Лаура внимательно наблюдают на нами, но не вмешиваются. Им бы сейчас попкорн и 3д-очки.

— Как знаешь, — выплевывает брат непривычно холодным тоном и выходит из кабинета, резко хлопнув дверью.

Слышу, как он, оказавшись в приемной, срывает злость, громко распекая Валерию за то, что дает ключи от его кабинета кому ни попадя.