Татьяна Миненкова – Следствие ведет Мальвина (страница 6)

– Биологических следов на теле нет, – огорчает Тихомиров. – Можно попробовать следы обуви вокруг поискать.

Это совсем не обнадеживает. Неужели от меня толку еще меньше, чем от Скворцова? Не может ведь быть такого, что вообще никаких зацепок? Это же убийство, совершенное при непосредственном контакте с жертвой. От безысходности злость и меланхолия балансируют где-то на грани. Не знаю, что перевешивает. Одно другого больней.

– Как нет, Валь? – Я с досадой сжимаю кулаки. – Он же душил её, не мог не оставить!

– Алина… – начинает Семенов, быстрей остальных почувствовавший ту грань, которую я снова готова перешагнуть.

Он явно намеревается сказать что-то успокаивающее. Что-то, способное предотвратить новую сцену с обвинениями. Но в этот момент служебная овчарка внезапно дёргает поводок и рычит. Кинолог, не ожидавшая такого маневра не удерживает напарницу.

– Лайма! – кричит на собаку девушка. – Нельзя!

– Тш-ш-ш, Лайма. – Семенов, оказавшийся ближе всех, наклоняется, давит на пушистую холку, прижимая к земле.

На собаку его аура действует так же угнетающе, как на меня, мгновенно усмиряя. Лайма виновато скулит, а я, напряженно хмурюсь. Сглатываю отчаяние, болезненно пульсирующее в висках.

– Извините, она впервые так! – подбежав, кинолог расстроенно качает головой. – Мы дошли до дороги, но там – потеряли след. Зато на тропинке, чуть дальше магазина, нашли сумочку. Трогать я не стала, решила, лучше вы изымете, как следует…

– Где? – тут же с надеждой оживаю я.

– Идёмте.

Со мной за девушкой в объемном бушлате быстрым шагом идёт Валя – в перчатках, чтобы не оставить на важном вещественном доказательстве лишних следов. Втроём мы рассматриваем полосатый клатч от Джимми Чу в коричневой пожухлой траве. Изморозь уже успела растаять. Блестят в солнечном луче ассиметричная металлическая полоса и ремень-цепочка. Завораживающе. Валя делает фото. Такое подошло бы для маркетинговой кампании бренда, но окажется в фототаблице. У меня нет сомнений в том, кому принадлежит сумочка. Это не интуиция, логика – в здешнем захолустье такой клатч не купить.

– Открой сам, – прошу я Тихомирова.

«Помнишь, я хотела такой же, только золотой», – подает голос Ри.

Сумочку Рины так и не нашли. Мы узнали о её гибели из новостного канала. Я узнала. Заголовок «Обнаружен труп девушки с розовыми волосами» до сих пор иногда мелькает в моих кошмарах. От него всё тело прошибает холодным потом. Я тяжело дышу и просыпаюсь, с осознанием что этот кошмар уже проходила наяву. У родственников новой жертвы будет иначе. Дышу на замерзшие пальцы.

– Телефон, банковские карты, документы, – оглашает Валя содержимое сумочки. – Есть водительское.

Криминалист вертит поблескивающий ламинацией прямоугольник в обтянутых черным латексом руках, а потом показывает мне. На нём фото сегодняшней жертвы и её имя. Беспокоить СМИ не придётся. Убитую звали Александра Власова.

Глава 4. Неожиданная встреча

Control – Tedy

Из кабинета Крылова я возвращаюсь почти довольной – удалось отвоевать дело себе. Это немного подняло настроение после тяжелой, но необходимой обязанности сообщить родственникам Саши о её смерти. В таких случаях ни сочувствие, ни такт не помогают. Ничего не помогает. Мне ли не знать.

Сейчас главная проблема в том, что руковод может вспомнить о похожем прошлогоднем эпизоде. Тогда дела объединят по общим признакам и меня, как сестру потерпевшей, отведут от расследования. Пока о моей тайне известно только Семёнову, но как долго он станет её хранить?

После осмотра Константин предложил подвезти до отдела, но я сбежала, солгав, что уже вызвала такси. Его присутствие на следственном действии в очередной раз развенчало слухи. Ещё одно убийство остаётся нераскрытым, а особого рвения раскрыть его я снова ни у кого не вижу.

– Фига себе ты резкая, Малина! – хмыкает Захар. – Кто вообще в день происшествия вещдоки осматривает?

Сумочка, телефон и карты оказались практически стерильными, словно прежде, чем выбросить клатч за ненадобностью, его вместе с содержимым протерли спиртом. Валя сказал, что ему эти вещи без надобности, а значит —ими можно заняться мне. Бормочу в ответ:

– Я осматриваю, Скворчонок.

Не объяснять же, что причина такой поспешности в том, что дело могут забрать у меня со дня на день. Отдадут кому-нибудь из нерадивых следователей и через два месяца оно пополнит стопку глухарей в архиве отдела. Материалы по убийству Рины тоже придётся вернуть. Я откопирую каждый лист и всё равно продолжу расследование, но вести его скрытно будет гораздо сложней.

Хорошо, что Захар еще не знает, что я успела заполнить ворох статистических карточек, а через час уже жду для допроса Сергея Уварова. Осознание, что кто-то вместо просмотра вереницы видео в тиктоке и потребления галлонов кофе может работать вот так сразу, перевернёт мир Скворцова с ног на голову.

– Странная ты, Малина, – резюмирует сосед по кабинету. – Ты вообще улыбаться умеешь? Или смеяться?

– Смех без причины – признак сам знаешь чего.

На самом деле, я и до трагедии улыбалась нечасто, а после неё – вообще разучилась. Всегда была неправильной, а год назад в голове окончательно что-то сломалось. Наверное, для смеха нужен повод, а в моей профессии юмор обычно чёрный. Для него гораздо больше подходит кривоватая ухмылочка, почти не затрагивающая глаз.

«Зачем тебе эти карточки? – недоумевает Ри. – Они ничем не помогут».

И она права. Просто я не могу усидеть на месте. Хочу действовать. Поиски убийцы – как запечатанная катушка ниток. Непонятно, где и как найти её начало, чтобы потянуть за край. Можно психануть, подцепить любую ножницами, но тогда края будет два, и оба неправильные.

После короткого стука дверь в кабинет распахивается, впуская Сергея Уварова:

– У меня мало времени, – сходу заявляет свидетель по делу Власовой. – Я и так из-за этого вашего убийства на работу сегодня опоздал!

Шок от увиденного утром уже прошел, и невысокий лысеющий мужчина в круглых очках ведет себя деловито. Даже немного нагло, пожалуй.

– Являться по вызову следователя и давать правдивые показания – ваша обязанность, Сергей Степанович, – безапелляционно заявляю я и смотрю так неотрывно и пристально, что он тушуется.

Киваю на стул для посетителей, а пока гость садится, Захар за его спиной поднимает вверх большой палец. Но я не нуждаюсь в его одобрении:

– Паспорт давайте. Я вас надолго не задержу.

«Мне он не нравится, – комментирует Ри и хвастливо добавляет: – Вот меня, например нашла тетка с милой собачкой. Она столько всего потом говорила на допросе – радостная, что стала центром внимания».

Читала я этот допрос, но толку от него никакого. Скворцов записал изобилующий ненужными деталями рассказ слово в слово с массой опечаток. Какая разница какой породы собака, какой корм она ест и у какого куста обычно задирает заднюю лапку?

Было бы неплохо, если бы Рина вместо шуточек, комментариев и псевдо-гениальных идей просто сказала, кто её убил, но не всё так просто. За последний год я задавала этот вопрос сотни раз, но на него сестра никогда не отвечает. Просто молчит. Не знает? Не помнит? Не желает давать подсказок?

– Я вышел из подъезда в начале девятого… – неуверенно начинает Уваров. – И увидел её. Сразу вызвал полицию. Вот и всё.

Это для него всё, а меня интересуют подробности:

– Точное время не помните? И какой маршрут?

– Ну, может, три или пять минут девятого было. Я каждое утро так на работу выхожу. Мне пешком до соседней улицы, недалеко. – Сергей задумчиво чешет подбородок. – А маршрут обычный: из второго подъезда вдоль дома, к магазину. А тут – она.

Бью пальцами по клавиатуре, фиксируя ответ.

– Как вы поняли, что девушка мертва? Пульс проверяли?

– Не проверял. Просто по ней сразу понятно было. – Свидетель морщится, вынужденный снова воспроизводить картинки, которые хотел бы забыть. – У неё же полоса была на шее и лицо такое, голубоватое. Да вы же видели всё. Её задушили, да?

– Следствие разберется, – бормочу я, печатая «предположение о том, что девушка мертва, сделал визуально, проверять не стал».

Я задаю Уварову еще десяток вопросов, но ничего существенного свидетель пояснить не может. Чего-нибудь подозрительного не видел и не слышал. Испугался. Даже дожидаться правоохранителей предпочёл дома. С силой бью по дыроколу, чтобы подшить его допрос в папку, где уже хранятся постановление о возбуждении уголовного дела, объяснения, рапорты, осмотры некоторых вещественных доказательств и запросы.

На время отодвинув дело на край стола, до вечера я работаю по материалам и уже собираюсь домой, когда в кабинет заглядывает оперативник. Тот самый щекастый Родионов, на которого я с утра планировала жаловаться. Сейчас я достаточно устала, и запал ругаться иссяк. Домой бы.

– Ещё не уехала? – спрашивает он, хотя прекрасно ведь видит, что нет. То, что я не особенно рада его появлению, очевидно тоже видит. Добавляет покаянно: – Я рапорты привёз.

– Привёз – давай.

Не собираюсь рассыпаться в благодарностях. Это его работа. Пусть сам скажет спасибо, что жаловаться передумала. Но Родионов не спешит уходить. Кладёт на стол стопку рапортов и смотрит на меня:

– Мы с тобой просто не с того начали. Меня Тимофей зовут. – Оперативник с усмешкой разводит руками. – А фамилию мою ты теперь и так знаешь.