Татьяна Миненкова – По ту сторону экрана (страница 7)

– И тем не менее ими занимаюсь я, а именно меня отец попросил занять место второго партнёра, пока он отсутствует, – ответил Деспот, голос которого казался спокойным несмотря на то, что в нём иногда проскальзывали стальные нотки.

– Когда я соглашался на новый партнёрский договор, об этом и речи не шло!

– Согласен. Когда на него соглашался я, ты тоже забыл упомянуть о некоторых деталях.

– Сам же понимаешь, что, как бы там ни было, нам придётся какое-то время работать вместе! Ты всего лишь мальчишка, который пытается установить новые порядки там, где этого делать не нужно! И я всё равно сделаю по-своему! Ноги твоей здесь не будет! Как и уголовников твоих!

– Может, и не будет, но пока я здесь, ты будешь считаться с моим мнением. Раз уж отец заставил тебя подписать новый партнёрский договор, то теперь в S&L Сушков – ты, а Лазарев – я.

– Временно и ненадолго! – недовольно выплюнул Михаил и резко открыл дверь кабинета, почти столкнувшись со мной, а вслед ему донеслось не менее злое:

– Нет ничего более постоянного, чем временное.

Сушков уставился на меня, и выражение его лица с широким орлиным носом мигом изменилось с откровенно хищного на более благосклонное:

– Ева Сергеевна, – подчёркнуто вежливо поприветствовал он. – Как работается?

Интересно, что Сушков ожидал услышать в ответ? Что я пожалуюсь на Лазарева? Или что поддержу его? Я ведь могла бы с одинаковой долей вероятности ответить и то и другое, но предпочла нейтральное:

– Нормально, Михаил Александрович.

Возраст Сушкова тяжело было определить даже намётанным взглядом. Я могла лишь с уверенностью сказать, что он старше Лазарева-младшего и младше Лазарева-старшего. С лёгкой сединой в тёмных волосах, он выглядел как мужчина, умудрённый опытом, хотя и вёл себя иногда прямо противоположно. Его вспыльчивость и неосмотрительность нередко становились для S&L источником проблем с клиентами.

– Хорошо, – обойдя меня, партнёр бюро направился к себе, а я продолжила путь в кабинет Дениса.

Начальник ожидаемо был в дурном расположении духа. Сурово сдвинутые брови и сжатые кулаки говорили о том, что я зашла крайне не вовремя.

Но как иначе было объяснить собственное стояние под дверью? Я предпочла правдивому признанию в подслушивании небольшой экспромт:

– Денис Станиславович, я могу войти?

– Да, Ева Сергеевна, – пробормотал он отрывисто. – Говорите.

– Я хотела уточнить у вас планы на сегодняшний день и спросить: могу ли я отлучиться с рабочего места в обеденный перерыв?

Он хмыкнул и перевёл на меня вопросительный взгляд. В смешанном освещении кабинета его глаза, обычно светло-стальные, после ссоры с Сушковым приобрели оттенок тёмного грозового неба.

– Для чего, если не секрет? Мне необходимо, чтобы вы отредактировали речь для прений сторон по делу Соболева, а сразу после обеда мы вместе поедем в суд на заседание по разбою.

– У меня запланирована встреча. Если я не успею отредактировать прения днём, доделаю вечером или на выходных, – пожала плечами я.

– Как пожелаете. В таком случае не забудьте принести мне кофе, когда будете возвращаться. – он указал на меня серебристой ручкой «Паркер». – И ещё: вы должны подписать договор о соблюдении адвокатской тайны по моим делам.

Я недоумённо вскинула брови:

– Пункт о неразглашении имеется в договоре, который я подписывала при трудоустройстве.

– В нём вы обязались не разглашать информацию, связанную с делами S&L, а теперь, будучи моим помощником, работаете с делами моего кабинета. При этом нового трудового договора не требуется, поскольку сейчас я один из партнёров бюро.

– Хорошо, – бесстрастно согласилась я, ведь в любом случае не собиралась ничего разглашать, и взяла протянутый Лазаревым документ.

А перед самым обедом, когда я уже занесла подписанный листок хмурому руководителю и надевала жакет, чтобы отправиться исполнять данное Аллочке обещание, на экране телефона высветилось уведомление о зачислении на банковский счёт немаленькой суммы денег, обозначенной как «возмещение расходов». И всё бы ничего, только вместо привычного S&L отправителем был АК «Лазарев».

Я как раз собиралась намекнуть Деспоту, что ежедневные затраты на его кофе могут существенно отразиться на моём благосостоянии. Тем не менее перечисленная сумма эти расходы явно превышала, почти сравнявшись с моей предыдущей заплатой, и я мысленно сделала заметку узнать об иных тратах, которые предполагала моя новая должность.

И теперь мои мысли занимало отнюдь не предстоящее свидание.

Тем не менее Аллочкин «вариант» уже дожидался меня в кафе за столиком у окна. Андрей оказался милым, обаятельным и улыбчивым и во время совместного обеда развлекал меня весёлыми историями о себе и своих друзьях, похвастался чёрным поясом по карате и победами на международных соревнованиях. Завершив спортивную карьеру, он теперь тренировал мальчишек в нескольких спортивных секциях.

Пожалуй, на этом свидании я всерьёз увлеклась разговором и неплохо проводила время до тех пор, пока мимо окон кафе не прошагал мрачный Лазарев. Прежде чем усесться на заднее сиденье тонированного чёрного седана бюро, он встретился со мной взглядом.

Хотя этот взгляд можно было считать небрежно-безразличным, не выражающим негатива или злости, настроение отчего-то испортилось, а нить беседы, только что казавшейся интересной, я безнадёжно упустила, и мне потребовалось какое-то время, чтобы увлечься снова.

Мы проговорили около часа, прежде чем попрощаться и разойтись. Захватив с собой кофе для Лазарева, который, вероятно, ещё не вернулся, я отправилась в офис, размышляя по пути об итогах обеденной встречи. «Вариант» Андрей был объективно хорошим, но объяснить причину, по которой я не торопилась продолжать с ним отношения, было непросто. И всё же мне интуитивно казалось, что он не тот, ради кого я, как выразилась Аллочка, готова была пожертвовать собственной свободой.

Возможно, такого мужчины и не существует вовсе. А может, мне просто нужно время, чтобы присмотреться к нему, кто знает. Желания торопить события не возникло, и я понимала, что вряд ли расстроюсь, если Андрей мне больше не напишет.

Глава 5. «Интрига»

– …они даже жениться собирались, точно тебе говорю, – услышала я голос Кристи, едва вышла из кабины лифта.

– Да ты что?! – ахнула одна из помощниц Сушкова. – А почему не стали?

Я не планировала внимательно прислушиваться к ежедневному круговороту сплетен в офисе, пока не поняла, кто именно предмет обсуждения.

– А потом Деспот её в постели с собственным другом застал и жениться, естественно, передумал.

– Быть не может! А ты откуда знаешь?

– Мы с ней к одной маникюрше ходим, вот она мне и рассказала, а ещё…

Что же там ещё, я так и не узнала, потому что, стоило мне показаться, разговор тут же смолк. Я могла бы поругаться с Зелёной, как планировала утром, однако прекрасное настроение, оставленное удачным свиданием, ещё не успело испариться из моих мыслей, и я просто молча прошла мимо сплетниц, не удостоив их вниманием.

Любопытно, характер Деспота изначально был несносным или стал таким под влиянием описанных Кристи обстоятельств?

Войдя в ожидаемо пустой кабинет Лазарева, чтобы оставить на столе кофе, я впервые обратила внимание на то, как изменилось это прежде уютное и солнечное помещение с переездом в него Деспота. От яркого ретро-стиля Станислава Викторовича почти ничего не осталось. Незаметно исчезли статуэтки, картины, грамоты и сертификаты в стильных рамках. Высокие окна спрятались за тяжёлыми портьерами, не впускавшими внутрь яркие солнечные лучи. Теперь здесь царили полумрак и строгий минимализм, и это делало помещение холодным и неприветливым. Таким же, как его временный хозяин.

А вот огромный стол из тёмного дерева остался прежним. Я задумчиво провела пальцами по гладкой столешнице, вспомнив, как совсем недавно всё было совершенно иначе. Когда моя жизнь была стабильной и простой, а в бюро царили спокойствие и постоянство. Станислав Викторович относился к нам с Кристиной по-отечески, не загружал лишней работой, отправлял домой при малейших признаках плохого самочувствия, подбадривал, когда что-то не получалось. А с уходом старшего Лазарева всё перевернулось в одночасье.

Сначала сотрудники бюро были огорошены новостью о болезни Станислава Викторовича, потом – о заключении нового партнёрского договора, а когда одним морозным и пасмурным утром место предыдущего начальника внезапно занял мрачный, надменный и бесцеремонный Деспот, простой и комфортной жизни пришёл конец.

– Ева Сергеевна? – неожиданно окликнул меня Денис Станиславович, неслышно вошедший в кабинет и вырвавший меня из воспоминаний и раздумий.

– Я принесла ваш кофе, – объяснила я собственное присутствие неожиданно хрипловатым голосом.

– Хорошо, – произнёс он в ответ, даже не глянув на меня. – Нам пора выезжать. Ноутбук можете не брать. Сегодня будет стадия прений и приговора, так что записывать ничего не придётся.

Это меня удивило, заставив смущённо одёрнуть платье и нервно пригладить волосы.

– А зачем тогда там вообще нужно моё присутствие? Может, я лучше прения отредактирую? – поинтересовалась я, глядя на то, как он, повернувшись ко мне спиной, аккуратно перед зеркалом завязывает узел на галстуке и затягивает его на шее. Вероятно, где бы Деспот ни обедал, там он мог позволить себе выглядеть более неформально.