Татьяна Миненкова – Письма из Терра Арссе (страница 82)

В полумраке ночного тронного зала за мной молчаливо наблюдали скульптуры. Стены и фрески на потолке сверкали позолотой, отражая отблески свечей в изысканных подсвечниках. Все это, много лет окружающее меня, великолепие, давно приелось и опостылело. Оно больше не вызывало во мне никаких эмоций. Мне не нужно было золото. Я мечтал о прощении, которого не мог получить.

Нащупал в правом кармане своей королевской мантии большой медный ключ.

Тяжелый металлический предмет приятно холодил мою, вспотевшую от волнения ладонь. Столько лет я носил его с собой, перекладывая из одного одеяния в другое. Он был моим спутником все эти годы. Молчаливым напоминанием о неотвратимости наступления этой ночи.

Глянул на пустующий трон. Резной, отделанный золотом и драгоценными камнями, с высокой спинкой. Желания в последний раз сесть на него не возникло, а взгляд, брошенный на стоящий рядом трон королевы, вызвал полный тоски и печали вздох.

Огни внизу подбирались все ближе к моему замку.

Отвернулся от окон и, резко развернувшись, зашагал прочь из тронного зала. Пересек его по прямой, неторопливо и тихо ступая по мягкому алому ковру. Вышел в коридор, днем переполненный посетителями, но ожидаемо пустой в полночь.

Свечи в настенных подсвечниках загорелись магическими огоньками при моем появлении, осветив гобелены с изображениями военных подвигов моих великих предков. Всю мою жизнь при взгляде на величественных и гордых воинов и магов меня охватывал трепет. Династия Арссе много лет достойно правила королевством, и кто мог знать, что я стану тем, кто ее оборвет. Последним Арссе на троне.

Шаги отдавались от высоких стен гулким эхом. Свернул налево, входя в, отделанную лепниной, каменную арку и оказался в узком помещении с винтовой лестницей. Ступени, круто извиваясь, уходили ввысь, насколько хватало взгляда. И я торопливо двинулся вверх, желая выполнить последнюю часть своего плана.

Много лет назад, ослепленный яростью, я отправил погоню за къярдом Тайры, желая догнать и убить мальчишку. Показать всем, что случается с теми, кто, не успев родиться, решил позариться на мое королевство.

Но, выделенные для преследования гвардейцы, вернулись ни с чем. Даже гончие псы быстро потеряли след. Вынужденная петлять, вороная кобыла королевы унесла ребенка в сторону Гваэлонского леса.

Хотя, кое-что они все-таки принесли — королевскую брошь, которой были сколоты пеленки младенца. Видимо, неплотно застегнутый замок расстегнулся в пути и брошь, которую Тайра приколола как память о себе, навек прощаясь с сыном, была обнаружена моими верными солдатами.

Это разъярило меня еще больше, хотя, казалось, больше было уже невозможно. И в моей голове возник план мести, на тот момент, казавшийся мне гениальным.

Я отправил Елеазару голубя с предложением решить, кто из нас прав, в честном бою, при победе в котором, он сможет забрать своего новорожденного сына. Дал ему понять, что, оставшись в Терра Арссе, мальчишка умрет, причем, скорее рано, чем поздно.

С королем Терра Вива я был знаком много лет и не было сомнений, что такой вызов он не смог бы проигнорировать.

Назначил встречу на мосту через Инглот, соединяющем наши королевства. А заметив, что войска противника в нужное время стягиваются к огромному каменному мосту, пришел к Тайре.

После того, как она была вынуждена отослать ребенка прочь, она ни разу не спускалась из своих покоев, казалась ко всему безразличной и равнодушной. Полулежала на софе, смотря перед собой невидящим взглядом.

Видел, что она и без того подавлена. Материнский инстинкт, проснувшийся в ней после родов, давил на нее, причиняя боль нахождением вдали от своего ребенка. Но мне хотелось, чтобы ей было еще больнее, так же невыносимо, как мне. Я слишком сильно любил ее и поэтому слишком сильно хотел ранить.

Рассказал ей, что мои гвардейцы не смогли догнать къярда, позволив ее незаконно рожденному ребенку пересечь границу королевства и попасть в Терра Вива. Она не смогла скрыть своего облегчения от этой новости.

Тогда я пообещал, что не стану мстить и пытаться убить этого ребенка, если буду уверен в том, что подобное никогда больше не повториться. Она недоуменно смотрела на меня, еще не понимая, что именно я от нее хочу.

— Взорви мост, дорогая, — заговорщически прошептал ей я, наклонившись как можно ближе. — Я знаю, у тебя хватит сил. Взорви его, если желаешь обеспечить своему сыну безопасность.

— Зар сможет его защитить, — ответила она, но ее голос дрожал, она ни в чем не была уверена.

Меня передернуло от злости, когда она с такой неприкрытой нежностью произнесла имя моего врага. Когда я понял, насколько она восхищается им, насколько считает непобедимым, способным решить все ее проблемы. Но Елеазара рядом не было, а я был и, вынужденная отослать прочь новорожденного ребенка, она уже была на грани отчаяния, а мне почти ничего не стоило подтолкнуть ее еще ближе к бездне

— Ты так думаешь? У него трое собственных детей, вряд ли он сможет круглосуточно не спускать глаз именно с твоего. А уж я-то найду способ к нему подобраться, ты же меня знаешь.

Тайра замолчала в нерешительности.

Потом встала, выпрямившись. Ее взгляд стал более осмысленным, в нем, среди обреченности и отчаяния, промелькнула решимость. Словно она на мгновение стала такой, какой была раньше, когда я полюбил ее. Девушкой с горящим взглядом. Твердой, уверенной и дерзкой.

— Поклянись, что не причинишь Дэймосу вреда, — четко разделяя слова, делая между ними паузы, произнесла она. — Поклянись, что даже если он будет от тебя на расстоянии вытянутой руки, ты не сделаешь ничего, что хоть как-то навредит ему.

Подобная клятва казалась мне глупой и бессмысленной. Я усмехнулся и с легкостью согласился на ее условия.

— Я клянусь, дорогая Тай, если ты так желаешь.

Она посмотрела на меня, прищурившись. Казалось, что она мне поверила, но все же в ее сердце оставалось место сомнениям. Слишком хорошо она меня знала.

— И ты простишь меня, Таур? Забудешь обо всем? И сможешь отпустить?

— Прощу, любимая. Но вот насчет отпустить — не знаю. Давай решим это после.

И в тот момент я действительно так думал. Ведь если между нами не будет стоять Елеазар и его сын, все станет как прежде. Возможно, мы сумеем начать все сначала, разобраться в собственных чувствах. Исправить всё.

Мы внимательно смотрели друг на друга. Это был настоящий поединок взглядов, в которых были сотни невысказанных вопросов, просьб, обещаний. И я победил в этом поединке. Тайра мне поверила.

Отвела взгляд в сторону. Кивнула, отчего ее медные локоны скользнули по плечам.

Я продолжал внимательно смотреть на нее, надеясь, что она не обернется и не посмотрит в окно. Иначе она непременно увидела бы на мосту вивианские войска и ни за что бы не согласилась его взорвать.

Но, все так же, стоя спиной к оконному проему, не оборачиваясь, она сжала кулаки и прикрыла веки.

Она всегда управлялась со своим магическим даром легко и непринужденно. Меня завораживал и притягивал этот процесс. В тот момент я едва сдерживал участившееся от волнения дыхание, стараясь ничем не потревожить ее, не сбить так необходимую для колдовства концентрацию.

Я и сам был магом огня, хоть и весьма слабым. Мой резерв годился лишь для того, чтобы разжечь небольшой костерок или согреть воду в остывшей ванне. Я был олицетворением того, что магия покидает земли Терры. Тайра же была сильнейшим магом и воплощением надежды на то, что волшебство сможет когда-нибудь вернуться в наше королевство.

Она должна была стать матерью моего магически одаренного ребенка. Должна была продолжить династию Арссе. Но выбрала для себя иную судьбу. И я считал месть ей за это оправданной.

По стиснутым пальцам королевы скользнули языки пламени. Она разжала их, дернула, словно стряхивая что-то, и снова сжала. Огонь на ее руках поднялся выше и доставал уже до локтей, подбираясь к плечам.

Тайра снова разжала пальцы, вытянув слегка согнутые руки вперед, словно ловя ими какие-то, одной ей видимые, нити. Сомкнутые веки дрожали, а огонь постепенно растекался по ее телу. Это было ее собственное магическое пламя, поэтому одежда не загоралась. Огненные всполохи, потрескивая, скользили по коже волшебницы, распространяя вокруг мягкое тепло и искрящееся сияние.

Когда на ее теле, кажется, уже не осталось ни одного участка, охваченного огнем, она расставила руки в стороны, потом соединила перед собой на уровне груди, резко развернулась и с силой выпрямила пальцы, выпуская пламя на свободу.

Сорвавшийся с ее ладоней, гудящий огненный шар, вылетел в раскрытое окно, а через несколько, показавшихся мне вечностью, мгновений, раздался оглушительный взрыв, от которого даже небо за окнами полыхнуло алым и содрогнулись стены дворца.

Какое-то время от гула, шума и грохота нельзя было ничего разобрать. Где-то внизу раздавались крики, и звон разбитого стекла. Осколки разрушенного моста, казалось, долетали даже до окон северной башни, в которой мы находились, поражая мощью прогремевшего взрыва.

Побледневшая Тайра открыла глаза, пошатнулась, и устало осела на кушетку позади себя. Такое количество, мгновенно потраченной магической энергии лишило ее сил.

Королева молчала, а я подошел к окну, чтобы оценить масштабы разрушений.