Татьяна Миненкова – Письма из Терра Арссе (страница 119)

— Не в тени, а за мужем. Она становится его единомышленницей, помощницей, матерью его детей и хозяйкой в его доме, — развел руками Дэй. — А он, в свою очередь, обеспечивает и защищает ее. На мой взгляд, в патриархате нет ничего плохого. Или ты думаешь по-другому?

Я читала, что большинство семей в Терра Арссе патриархальны и все интересные профессии и должности принадлежат исключительно мужчинам.

Во мне встрепенулась смелая и свободолюбивая Тэтрилин, интересы которой почему-то были задеты.

— Думаю, что у женщины тоже могут быть свои мечты или амбиции, которые она хотела бы реализовать. И не всегда они находятся только в постельно-кухонной плоскости, — отчаянно жестикулируя рукой с недоеденным персиком, я попыталась доказать свою правоту.

Дэй прищурился и оглядел меня с ног до головы, словно впервые увидев.

— Ты стала другой с тех пор, как покинула Авенир. Прежняя Тэт считала иначе, пока не забыла о своих мечтах.

— О тех самых, о которых ты не собираешься мне рассказывать?

Вивианец кивнул, а я нахмурила брови и встала с теплых камней. Мне казалось, что, не говоря ничего о наших воспоминаниях, он мстил мне за то, что я его забыла.

— И ты видишь свое будущее именно так: с женой, которая покорно будет заглядывать тебе в рот, готовить есть и рожать детей?

Он сделал вид, что задумался.

— Немного иначе. Я вижу его так, что моей жене не придется готовить, только быть моей единомышленницей и рожать детей, без этого никуда.

Я хмыкнула, вспомнив, что я, совершенно случайно как раз не умею готовить, хотя, Дэй ведь ничего мне не предлагал. Но мой взгляд на патриархальный быт его задевал. И это почему-то радовало.

— И, если бы я предложил тебе выйти за меня замуж, ты бы согласилась?

Мечтательная и робкая Тэт точно согласилась бы. Ей нужен был рыцарь, который будет защищать, и решать проблемы. Но Дэй-то сейчас общался с моим дерзким и свободолюбивым альтер-эго. Поэтому получил в ответ:

— Вот когда предложишь, как положено, с красивым кольцом и обещаниями вечной любви, без всяких «если бы», тогда и узнаешь, что я думаю по этому поводу.

— Ты права. Но сейчас я вообще ничего не могу тебе предложить. — выдохнул он устало, повернувшись ко мне спиной. — Даже если… Нет, когда. Когда я заполучу меч, все станет только сложнее.

Сказав это, он исчез за водопадом, а я в нерешительности закусила губу и всплеснула руками. Там же так холодно, а Дэй в одной рубашке!

Его так расстроило сказанное мной или им самим? Но, пока я над этим раздумывала, вивианец снова оказался в гроте, и с улыбкой поманил меня за собой.

— Пойдем, что-то покажу, — прошептал он. — Только тихо!

Он прижал палец к губам, а я не могла уследить за сменой его настроений. Только что грустил, теперь радовался. И, тем не менее, когда он так заразительно улыбался, я готова была пойти за ним куда угодно.

Подойдя к водопаду, оказалась в крепких объятиях Дэя, и мы каким-то образом снова переместились сквозь воду, не намокнув.

— Это какая-то магия? — Полюбопытствовала я, а он шикнул на меня и, не выпуская из объятий, прошептал над самым моим ухом:

— Драконоборческая. Смотри.

Но я никак не могла понять, куда смотреть, потому что везде была кромешная тьма, а разглядеть хоть что-то не получалось. Видимо, вспомнив, что я не обладаю ночным зрением, Дэй осторожно повернул мою голову за подбородок и я увидела, как в темноте сверкнула пара желтых глаз.

— Кто это? — Шепотом спросила я, стараясь не спугнуть неизвестного зверька.

— Арссийская лиса.

В этот момент круглый диск луны выглянул из-за туч и осветил огненно-рыжую пушистую красавицу, которая, хоть и побаивалась нас, ела что-то, лежащее в сухой траве.

— А в Терра Вива лисы другие?

— Там они темнее. Шерсть у них по цвету как твои волосы. А в Лимерии, говорят, лисы водятся белые. Но я там ни разу не был.

Какой интересный факт о реальном мире, который оказался вовсе не таким, каким я представляла его, будучи запертой в своем замке. В книгах всего не прочтешь и большую часть информации все равно нужно было узнавать самостоятельно.

— А что она ест?

— То, что осталось от кролика, — невозмутимо ответил Дэй. — Кажется, она рассчитывала съесть его до того, как он угодил мои силки и теперь довольствуется малым.

Лиса мне нравилась, но при мысли о гибели кролика почему-то снова стало грустно.

— Значит, несчастного кролика все равно кто-нибудь съел бы? Незавидная у него оказалась судьба.

И Дэй сообщил мне еще один интересный факт об окружающем мире, о котором я ранее не задумывалась:

— Такова жизнь. Сегодня ты кого-то съел, а завтра кто-то съел тебя. Кролику еще повезло. Он хотя бы до последнего жил в счастливом неведении, не зная, что его ждет.

Я тоже, как кролик, жила в счастливом неведении.

А после сказанного Дэем поняла, что в письме Миры было что-то очень и очень нехорошее. Вивианец знал, что его ждет, и ему это совсем не нравилось.

Нормальный король и занавешенный портрет

Стасилия Рейн Ана Вива Терра Вива.

Королевский дворец Нарог Паласа

♫Two Steps from Hell — Calamity (Remix)

Мы с Ксандром закончили пить, когда темное небо за окнами подернулось серой предрассветной дымкой.

Выпито было столько, что я очень смутно помнила суть наших разговоров.

При этом на брата, в отличие от меня самой, вино почти не действовало. Он оставался таким же, как и всегда, веселым и легкомысленным. И когда мама снова заглянула к нам, заверил ее в том, что у нас все в порядке и мы оба практически трезвы. Я в этот момент лишь кивала, надеясь, что это выглядит убедительно.

Как и когда я уснула — в памяти не отложилось.

А потом неотвратимо наступило утро с головной болью и желанием полежать еще немного в темноте и заречься употреблять алкоголь в будущем.

Но горничная резким движением раскрыла шторы, впуская в спальню серый утренний свет, от чего голова разболелась еще сильнее. А от сказанных ею слов, к горлу подкатила тошнота.

— Ваше Высочество, Его Величество приказал собрать всю семью за завтраком.

Вообще-то на завтрак принято приглашать, а не приказывать прийти, но Виктор был далек от тонкостей этикета. И мне не хотелось с ним встречаться ни под каким предлогом, тем более, в том ужасном состоянии, в котором я находилась. Однако пришлось неохотно ответить:

— Я приду.

С самого утра в комнате витал аромат кожи и машинного масла, настолько интенсивный, что, казалось, он прочно обосновался не только в легких, но и на языке.

Нехотя села на кровати, обнаружив, что вчера уснула не раздеваясь. С помощью горничной я все же была вымыта, причесана и переодета, но моего самочувствия это не улучшило. Однако пришлось подчиниться прихоти короля, чтоб его Гхара сожрала.

Когда я спустилась в столовую, где мы иногда завтракали в узком семейном кругу, там, за накрытым на четыре персоны столом, уже обретались оба моих брата и мама.

— …своими пьянками портить мне вечер! — отчитывал Ксандра Виктор.

— Доброе утро, — пробормотала я, остановившись на пороге.

Кажется, я появилась очень не вовремя. Или, наоборот, вовремя, если желала получить свою долю нравоучений.

Запах кожи и машинного масла присутствовал и здесь, поэтому я огляделась по сторонам, в надежде найти его источник.

Огромную комнату с высоким сводчатым потолком заливали солнечные лучи, но и они были серыми и тусклыми. Пасмурная погода за окном не предвещала ничего хорошего и располагала, разве что, ко сну.

По ногам тянул сквозняк, а холод и сырость пробрались и сюда. Когда-то пышные стенные драпировки успели выцвести, лишь темно-синий отрез плотной ткани выделялся более ярким пятном. Он появился здесь лет пятнадцать назад, завесив один из портретов Елеазара Вива.

Таких, занавешенных по глупой прихоти Виктора, изображений отца во дворце было несколько. И меня всегда удивляло, как мама, всецело преданная погибшему мужу, может мириться с подобной выходкой их старшего сына.

Нынешний вивианский монарх сидел во главе длинного стола. Мама заняла самое дальнее от него место напротив, которое с удовольствием предпочла бы занять я сама.

Пришлось сесть справа от короля, искоса глянув на, сидящего передо мной, Ксандра. Тот выглядел столь же жизнерадостным, что и всегда.

На Виктора я старалась не смотреть, потому что кожей чувствовала, исходящие от него волны злости. Но, жаль, что это не делало меня саму более незаметной.

— Явилась, — обозначил мое появление король.