Татьяна Миненкова – Письма из Терра Арссе (страница 121)

И в установившейся напряженной тишине, мы все уставились на Виктора, глаза которого вдруг широко раскрылись то ли от неверия, то ли от удивления.

Резким движением король поднес правую руку к груди и сначала мне показалось, что от избытка эмоций ему стало нехорошо.

Он глубоко вдохнул, водя ладонью по грудной клетке и то и дело, сжимая кулак.

— Вик? — Обеспокоенно спросила мама.

Старший брат выглядел так, как выглядел бы любой человек, которому неожиданно стало плохо с сердцем. Вот только он не был обычным человеком. Он был драконоборцем и дар не позволил бы ему погибнуть столь нелепым образом.

И только тогда я догадалась, что там, на груди, под расшитой серебром тканью его темно-синего камзола, прятался парный родовой артефакт из кости, выточенной в форме клыка. Внутренности скрутило тугим узлом нарастающей тревоги.

Подтверждая мою страшную догадку, Вик произнес охрипшим от эмоций голосом.

— Я больше не чувствую Блэйда.

Ахнула мама.

Ксандр провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него невидимую липкую паутину.

А у меня внутри словно что-то оборвалось.

Елеазар с портрета продолжал снисходительно смотреть на нас сверху вниз. Его ободряющая улыбка говорила, что неразрешимых проблем нет и все обязательно будет хорошо. Но теперь она казалась как никогда неуместной.

«Нет, пап, кажется, все хорошо теперь уже точно никогда не будет», — в отчаянии, готовом волной захлестнуть меня, подумала я.

Выбор и его результаты

Дэймос Кеннинг Блэйд Вива

Терра Арссе. Сарн-Атрад

♫Two Steps from Hell — Lonely are the brawe

Мне спалось подозрительно хорошо.

Точная причина этого так и осталась для меня неизвестной.

Может, всему виной был вкусный ужин, тепло и безопасность подземного грота. Кроме меня о нем вряд ли кто-то знал, да и Прада не пропустила бы внутрь чужаков.

Может знание того, что завтра либо, наконец, доберусь до меча, либо погибну, привнесло в мою жизнь непривычную доселе определенность?

А может дело в присутствии рядом Пятой Следующей, запахе смородины и груши, разговорах до полуночи и обретении ею новых воспоминаний обо мне, взамен утраченных?

Пусть это так и останется для меня неразгаданной загадкой.

Тэт уснула прямо в середине нашего разговора, не закончив одну из начатых фраз, как умеют засыпать только люди, излишне доверяющие окружающим.

А я еще какое-то время лежал рядом на подстилке из засохшего елового лапника, разглядывая в темноте ее спокойное и умиротворенное лицо, гладя по каштановым, напоминающим окрас вивианских лис, волосам.

За этот вечер, проведенный вместе, я сделал для себя несколько, связанных между собой, открытий.

Первым таким озарением стало то, что мне не обязательно было быть одному, как я привык. И дело даже не в помощи, поскольку я мог справиться с любыми проблемами самостоятельно. Дело в поддержке, которая помогает почувствовать себя непобедимым и сметает любые преграды на своем пути.

Второе — я смог понять своих родителей и перестал осуждать так яростно, как прежде. Каждый из них, делая тот или иной выбор, руководствовался тем, что имел. И я в своих решениях недалеко от них ушел, поступая порой не самым рациональным образом.

Третье — мои чувства к Тэтрилин не были связаны с кольцом. Возможно, оно и притянуло нас друг к другу, но без взаимной симпатии это притяжение ни к чему бы не привело.

И теперь, когда коварный артефакт был прикреплен к кожаному шнурку на моей шее, я понимал это как никогда ясно. Нам просто было хорошо вместе. Вовсе не из-за кольца я не хотел с ней расставаться, ощущал эйфорию от ее прикосновений, а сердце стучало в груди быстрее, чем раньше. И когда наши взгляды встречались, по ее расширенным зрачкам и румянцу на сияющем лице, видел, что Пятая Следующая чувствовала то же самое.

С некоторых пор запрещал себе мечтать о чем-либо, кроме заветного меча, но, несмотря на это, позволил надежде на то, что мы с Тэт будем вместе, проскользнуть в мою голову и прочно обосноваться там.

Мы обязательно выживем, а потом я все-таки вернусь в Терра Вива, но вернусь вместе с ней. Справлюсь с Виктором, что бы он не предпринял, чтобы мне помешать

На этой мысли я уснул, кажется, даже с улыбкой. Вместо того чтобы, как обычно, разложить рядом кинжалы на случай, если кто-нибудь решит напасть на меня во сне.

Эта полезная привычка привязалась ко мне еще со времен жизни в вивианском королевском дворце, когда Виктор только и ждал момента, чтобы застать меня врасплох, избить, отобрать что-то, что я считал важным. Впоследствии она не раз выручала меня во время странствий. И сейчас я ей пренебрег. Кажется, я становился чересчур беспечным и уязвимым.

Проснулся, когда первые солнечные луч просочились в грот и упали на замшелые каменные стены. Примятые еловые ветки рядом со мной были пусты.

Приподнялся на локтях и тревожно огляделся, но тут же выдохнул — Тэт обнаружилась у потухшего костра, безуспешно пытающейся высечь искры при помощи огнива. Она успела одеться в платье, высохшее на камнях за ночь и неаккуратно связать волосы лентой. Некоторое время, понаблюдав и послушав характерный треск, я усмехнулся и бесшумно подошел к ней со спины.

— Доброе утро, лисичка, — поздоровался я, заставив Следующую подпрыгнуть от неожиданности и выронить кремний, с грохотом упавший на каменный пол грота.

— Дэй! Нельзя так подкрадываться к людям! У меня чуть магия не проснулась!

Она снова опустилась на колени перед кострищем, намереваясь поднять кремний и продолжить свое занятие.

Но я опередил ее и, подняв упавший предмет первым, вложил его в ладонь Тэт, а сам, оказавшись позади, взял ее руки в свои, показывая правильное направление движения.

— Под таким углом попробуй, так лучше, — выдохнул я неожиданно севшим голосом.

Она старательно и с силой ударила кремнием о кресало, отчего на сложенные сухие ветки упало несколько искорок, однако они не загорелись, и девушка предприняла еще одну попытку. Искры снова спрыгнули с огнива на хворост, запалив краешек одной веточки и быстро переходя на остальные.

— Получилось, — восхищенно прошептала она, поворачиваясь ко мне, чтобы я мог разделить ее успех.

Первый опыт разжигания огня, действительно, был достаточно завораживающим, однако я мог думать лишь о ее прохладных пальцах, которые все еще держал в руках. О ее губах, находящихся на одном уровне с моими. Об аромате груши и смородины, который не мог полностью перебить даже запах гари от разгорающегося костра.

— Здорово, — ответил я, пытаясь отвлечься от непрошеных романтических мыслей, заполнивших голову.

Напомнил себе, что не собирался давать ей ложных надежд. Не сейчас. Вот если сможем выжить оба, тогда и решим, что делать с нашими отношениями дальше. Заставил себя отстраниться, а Тэт — смутиться и покраснеть. Интересно, она думала о том же, о чем и я или нет?

Оказалось, пока я спал, Следующая успела аккуратно разложить разбросанные вещи, убрать неприглядные остатки вчерашнего ужина, вымыть в водопаде котелок и налить туда свежей воды, но на этапе, когда эту воду следовало бы вскипятить, проснулся я.

Взяв бразды правления в свои руки, пристроил котелок над, разгоревшимся сильнее, огнем и, достав из сумок, позаимствованные у Миры, травы, бросил их завариваться. Вода быстро вскипела, а по гроту разлился аромат чабреца и мяты.

Умывшись, по-детски, разбрызгивая воду друг на друга, мы вернулись к костру, чтобы выпить травяного чая и позавтракать вчерашними лепешками, оставшимися фруктами и вяленым мясом.

Солнечные лучи пробирались в грот, заполняя его сероватым светом все больше и больше, с каждой минутой, приближая необходимость покинуть наше временное пристанище и отправиться в путь.

— Что вчера написала тебе Мира? — Буднично, словно невзначай, осведомилась Следующая, за завтраком, осторожно косясь на меня из-под длинных ресниц.

Видел, как она со вчерашнего дня сдерживалась, чтобы не задать этот вопрос. И втайне надеялся, что все же не задаст, проявив хваленую силу воли, прививаемую Следующим с рождения.

Откусил большой кусок лепешки, чтобы дать себе время подумать над ответом, который не вызвал бы лишних подозрений и не был бы полностью ложным, потому что врать Тэтрилин мне не хотелось.

— Написала, что не советует быть тем, кто сегодня явится в Сарн-Атрад с Кристальным гладиусом.

Отхлебнув чая, девушка недоверчиво подняла брови:

— Это так сильно тебя расстроило?

— Расстроило, конечно, — кивнул я. — Я ведь так ждал момента, когда смогу, наконец, забрать его из бар-эбирских пещер.

Тэт подозрительно прищурилась:

— И в той записке ничего не было обо мне?

— Ни слова, — невозмутимо подтвердил я и почесал нос. — Доедай скорее, нам пора выезжать.

Резко поднялся и принялся собирать оставшиеся вещи в седельные сумки, лишив ее возможности и дальше меня расспрашивать, потому что не был твердо уверен в правильности собственного выбора и не хотел, чтобы Тэт заставила меня сомневаться еще больше.

Вот только она, кажется, не планировала сдаваться так просто:

— Дэй, я же вижу, что ты скрываешь от меня что-то важное! Пожалуйста, расскажи!

Мольба в ее голосе почти заставила меня передумать и рассказать ей о содержании, принесенного Люциусом, письма.

Разделить с ней этот груз ответственности за выбор, который в любом случае будет неправильным. Вот только, зная ее, привыкшую смотреть на мир сквозь розовую пелену, она с готовностью рискнет собой. А, если результат совпадет с предсказанием Миры, я не готов был всю жизнь нести за собой груз вины. Непрошеные угрызения совести уже сейчас неприятно скрипели на зубах и отдавались кислым привкусом во рту.