Татьяна Миненкова – Имя назовет Мальвина (страница 2)

Понятия не имею, где носит Семенова, но если он по прибытии захочет высказать претензии – с удовольствием выслушаю. Будь Ри всё ещё в моей голове, сказала бы, что на самом деле я жду, чтобы Костя сам сделал в мою сторону первый шаг. Пусть так. За эти два дня, что он никак не давал о себе знать, я успела соскучиться.

С усмешкой выгружаю из машины пакеты и возвращаюсь домой. Принимаю горячий душ и не торопясь, готовлю на ужин салат с тунцом. Сытость и чашка горячего чая с медом настолько погружают в благодушное состояние, что я даже вызов от Фомина не сбрасываю. Устроившись на подоконнике, отвечаю ему почти вежливо, напомнив вместо приветствия:

– Мы договаривались, что ты больше не станешь мне звонить.

– Это ты договаривалась, а я промолчал, – мягко усмехается Олег. – Слышал, ты в городе. Может поужинаем вместе?

Папа ему сообщил – больше некому. Всё-таки зря я с ним не поругалась. Ничего, наверстаю с Олегом.

– Во-первых, я уже поужинала, – сообщаю я со скучающим видом качая свешенной с подоконника ногой: – Во-вторых, уже не в городе. А в-третьих, какого рожна ты решил, что я стану принимать от Ри сомнительное наследство в виде Меркурия и ненормального жениха?

– Почему это ненормального? – возмущенно переспрашивает Фомин, из всего сказанного акцентировав внимание только на собственной персоне. – Раньше ты так не думала.

– Раньше? Олег, когда Ри была жива, я думала о тебе ещё хуже! Лишь перестав её ревновать свыклась с твоим существованием.

Фомин вздыхает, признавая правоту сказанного. Он разделяет мои чувства. Мы ведь перестали враждовать, когда нам стало некого делить. И сошлись лишь на фоне одинаковости черных дыр в груди, образовавшихся после смерти Арины.

– Может и так, – соглашается он. – Но вместе нам было неплохо. И отношения между нами сейчас близки к доверительным.

– Для совместной жизни нужно больше, чем неплохие и доверительные отношения, – уверенно выдаю я и лишь потом понимаю, что это не моё умозаключение. Не моё, но я с ним согласна. – Я – не Рина, Олег.

За окном так темно, что вместо города видны лишь несколько огней и моё отражение в стекле. Новое отражение. Волосы – бледнее, взгляд – ярче и осмысленней, острее черты лица.

– Знаю, Алина, – вздыхает Фомин. – И всё же, спустя время, ты придешь к тому же, к чему пришел я. Поймёшь, что так будет лучше. Для всех. Она бы этого хотела.

Благодушное настроение испаряется моментально, словно его из меня с громким «пф-ф-ф» выпустили, как воздух из воздушного шара. Сжимаю кулаки. Спрыгнув с подоконника, рявкаю в трубку:

– Да что ты вообще об этом знаешь?! Она хотела бы жить!

– Хотела, – севшим голосом соглашается Олег. – Но обстоятельствам плевать кто и чего хотел. Мы можем лишь смириться и подстроиться. И пока ты не бросила трубку, знай: президентский люкс Меркурия в этом захолустье забронирован на твоё имя. Всегда.

Прежде, чем бросить трубку, я фыркаю. Будь Ри всё ещё в моей голове – сказала бы, что Фомин просто тянется ко мне, как к кому-то знакомому и родному. Но про таких, как он принято говорить: мягко стелет, да жестко спать. Он вместе с Ариной учился сервису по швейцарским стандартам и умеет виртуозно влезть в душу так, что ему за это еще и спасибо сказать хочется.

Одна часть меня его жалеет и разделяет чувство потери, вторая – считает изворотливым и хитрым. Олег не стал бы, жертвуя своим благополучием, жениться на скандалистке вроде меня, если бы не видел в этом собственной выгоды. А выгода на поверхности – Меркурий. Это для меня сеть отелей – обуза, а для других – лакомый кусок.

Переодеваюсь в ночную рубашку, свою – тёмно-коричневую, атласную, с широкой лентой кружева по подолу. Выключаю свет и устраиваюсь в холодной постели. Если закрыть глаза и дышать глубоко-глубоко, можно уловить от белья почти незаметный аромат осени – ветренной и холодной, но такой близкой и понятной. Я дышу именно так и сжимаю цепочку с кулоном. Металл хранит тепло кожи и кажется мягким. Кольца успокаивающе перекатываются в пальцах. Фомин и мысли о нём мгновенно исчезают из головы, сменяясь образом совершенно другого мужчины, но новый телефонный звонок не даёт погрузиться в них полностью.

– Привет, Алина, уже вернулась? – деловито интересуется Осипов.

Судя по фоновому шуму, Данил еще на работе, но у меня-то законный выходной. Поэтому я сообщаю собеседнику, что уже в городе и завтра с утра буду на совещании.

– Это хорошо. – Шумит принтер, печатая документы, а сам следователь, не прерывая разговора, стучит по клавиатуре. – Я хотел переговорить с тобой до совещания, если не занята.

– Говори. – Глаза не открываю, надеясь, что образы вернутся, как только звонок закончится. – Что-то по делу Тихомирова?

– Нет, Алин. По новому. Крылов сказал, что не успел посвятить тебя в подробности, но будет лучше, если к завтрашнему утру у тебя уже будет немного информации. Что ты знаешь о МИГ?

– О чём? – осторожно переспрашиваю я.

Федор Михалыч действительно толком ничего мне не рассказал, словно на тот момент и сам не знал. Просто поманил новым и интересным делом, расследовать которое придется совместно с краевиками.

Глаза приходится открыть. Озвученная Данилом аббревиатура совершенно ни о чем мне не говорит и расшифровываться может как угодно. Первым делом на ум приходит название обезболивающих таблеток, но вряд ли собеседник это имел ввиду.

– МИГ, – повторяет он. – Мусорщики, игорщики, газетчики. Была в городе такая группировка в начале девяностых. Не слышала? Про них даже, кажется, снимали какую-то абсолютно бездоказательную документалку.

– Я не смотрю документалки, Дань. Совсем.

Откровенно говоря, я вообще не смотрю телевизор. На неделю переехав к Семенову я даже иногда с непривычки залипала на рекламу. Мозг автоматически относил яркие и часто сменяющиеся картинки к чему-то новому и крайне увлекательному до тех пор, пока не начинал искать в них смысл.

– Может, и к лучшему. – Осипов перестает стучать по клавишам и разбирать его голос становится проще. – В общем, если кратко: жили в городе три друга-бизнесмена. Женя Богачев имел бизнес по вывозу мусора. Вася Куприн – игорный, а Мирон Чернышевский владел главной городской газетой…

Звучит как начало сказки про трёх поросят. Я плохо полагаюсь на память, поэтому нащупав выключатель ночника, зажигаю свет. Тянусь к блокноту и ручке. Прошу Данила повторить и схематично записываю его монотонный рассказ:

– Эти три отрасли были полностью монополизированы МИГ не только в городе, но и в крае. С помощью рэкета и коррупции, по слухам. В конце девяностых Богачев погиб, но дело продолжил его сын – Арсений. Сейчас у него компания по вывозу мусора Кристалл и мусороперерабатывающий комбинат за городом…

– А что с Куприным? – не дослушав, перебиваю я.

Это ведь тот самый Василий Куприн, на которого я с некоторых пор точу зуб. Именно он мог предотвратить убийство Ри, но предпочел смалодушничать. Разглядев в ближайшем будущем возможность лично его допросить, я прощаюсь с сонным состоянием и окончательно переключаюсь на работу.

– С тех пор, как игорную деятельность запретили, а самого Василия чуть было не привлекли за её подпольную организацию, Куприн отошел от дел, – с готовностью просвещает Даня. – Сейчас просто сдаёт огромное помещение клуба в аренду и не отсвечивает. Чернышевский остался владельцем газеты, но сама понимаешь, это сейчас прибыли не приносит. Хотя, городской кинотеатр тоже ему принадлежит. В общем Мирон не бедствует.

Упоминание о кинотеатре вызывает у меня еще более противоречивые чувства, чем раньше. Ри, с которой мы так и не сходили на киносеанс. Обманчиво-дружелюбный Тихомиров. Хрустящий попкорном Савелий и приятные мурашки от прикосновений Семенова. Мысленно чертыхаюсь, осознав, что любые мысли сейчас против моей воли сводятся к Косте. Но я упорно переключаю их на новое расследование:

– И в чём состав? Дело вообще возбуждено?

– Возбуждено, – Данил мрачнеет. – Вымогательство в отношении неустановленных лиц.

– И при чём здесь МИГ? Из всего, что ты рассказал, я поняла только то, что ОПГ, если и существовала, то давно распалась. Каждый живёт на свои средства и более-менее законно.

Я убираю блокнот, выключаю свет и снова ложусь, поплотней завернувшись в одеяло. Перспектива допросить Куприна выглядит заманчиво, но пока я не вижу для этого оснований.

– У края вроде есть какие-то наработки. Завтра утром продемонстрируют. Они подозревают, что Куприн и Чернышевский набрали молодую пехоту-исполнителей, а младший-Богачев ими руководит. Может они и правы: деньги имеют свойство заканчиваться.

– А что думает Крылов?

С тех пор, как я пришла в отдел, успела изменить свое мнение о руководе на прямо-противоположное. Федор Михалыч далеко не дурак и скорее всего имеет на счёт сказанного свои соображения.

– Сама у него спросишь, – вздыхает Данил и от того, как он уклонился от ответа, становится еще любопытней.

Спрошу, конечно. Кажется, я не зря решила остаться. Новое дело обещает быть интересным.

Глава

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.