Татьяна Михаль – Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж (страница 10)

– Я… – начал Косой.

– Не надо, – перебил его. – Я сам отвечу. Потому что вы, господин Косой, смотрели на свои ноги, а не на спину впередистоящего. А смотреть нужно на спину. Потому что в строю, господа, нет «я». Есть «мы». И если «я» решает, что ему виднее, где стоять, то «мы» превращается в толпу. А толпа, господа, это не армия. Толпу разгоняет один городовой с дубинкой. Армию же…

Я сделал паузу, глядя на замерших солдат.

– Армию же останавливает только приказ.

Тишина была такой, что я слышал, как дождь барабанит по крыше казармы.

– Ещё раз, – сказал я, отходя на исходную. – Смирно! Равняйсь!

Рота дёрнулась, перестроилась, и на этот раз левый фланг занял правильное положение.

– Уже лучше, – кивнул я. – Продолжайте тренировку. Капитан, подойдите ко мне.

Капитан подбежал, снова вытянулся.

– Через неделю парад, – напомнил, глядя ему прямо в глаза. – И я хочу, чтобы моя рота выглядела так, будто она прошла не этот плац, а всю войну и вышла из неё победителем. Потому что она и есть победитель. Я понятно выражаюсь?

– Так точно! – капитан выпалил это с такой силой, что, казалось, его голос мог бы сдвинуть горы.

– Хорошо, – я развернулся и направился к выходу. – Свиридов, карету мне.

– Ваше превосходительство, – адъютант догнал меня уже на улице, раскрыл надо мной зонт. – Климатологи передали, что ожидается усиление ветра. Может, отложите визит во дворец?

– Климатологи, – повторил, садясь в карету. – Они обещали, что сегодня весь день будет погожим.

– Да, но они уточнили прогноз, – Свиридов говорил осторожно, чувствуя, что начальник не в духе. – Говорят, возможен кратковременный ураган.

– Ураган, – я посмотрел на небо. Оно было тёмно-серым, плотным, и где-то далеко, за крышами домов, сверкнула молния. – Поехали. Успеем до урагана.

Свиридов хотел что-то сказать, но передумал.

Он знал своего генерала: если я, Кесарь Горский, принял решение, меня могло остановить только прямое попадание стихии.

И то, скорее всего, я бы попытался построить стихию и сделать ей выговор.

– Поехали! – крикнул Свиридов кучеру.

Карета тронулась.

Глава 6

* * *

– КЕСАРЬ —

Первые десять минут всё шло по плану.

Я изучал документы, которые Свиридов предусмотрительно положил на сиденье рядом.

Отчёты, сметы, рапорты – всё, как я любил. Чётко, сухо, без лишних эмоций.

И уже начал мысленно составлять ответ на докладную записку интендантской службы (поставки зимнего обмундирования задерживались, и это было недопустимо), когда карета внезапно дёрнулась. Потом ещё раз.

– В чём дело? – спросил я.

Свиридов выглянул в окошко и побледнел.

– Ваше превосходительство… это ветер.

Я тоже выглянул.

Ветер действительно был.

Нет, слово «ветер» не подходило.

Это был настоящий, дышащий яростью ураган, который обрушился на улицы столицы с такой силой, что вывески магазинов отрывались и улетали в небо, как перепуганные птицы.

– Как они это назвали? «Кратковременный»? – мой голос как всегда был спокоен, но Свиридов, знавший меня много лет, услышал в этом спокойствии то, что другие называли «предгрозовой тишиной».

– Видимо, климатологи опять ошиблись, – пискнул адъютант.

– Климатологи всегда ошибаются, – сказал я и захлопнул окно. – Пусть остановят карету!

– Кучер! Останови карету! – приказал Свиридов и ударил по стенке кареты.

Кучер явно ничего не понял из-за урагана.

А потом ударила молния.

Я не видел, куда она попала, только почувствовал, как карету подбросило, как лошади заржали и понесли, как кучер закричал. Это был долгий, высокий, полный ужаса крик, который оборвался так же внезапно, как и начался.

– Держитесь! – крикнул Свиридов, но было поздно.

Карета летела по улице, подпрыгивая на мостовой, и я, пытаясь удержать равновесие, открыл дверь, чтобы выпрыгнуть.

В этот момент ударила вторая молния.

Она попала прямо мне в грудь.

И мир взорвался.

* * *

Боль была странной.

Не ожог, не удар, не то, что я ожидал от удара молнии.

Это было скорее… растворение.

Будто моё тело превращалось в электричество, даже в свет, в некую чистую, нерастраченную силу, которая не знала, куда себя деть.

Я не видел глазами, но я вдруг увидел всё всем собой.

Улицу, которая сворачивалась в трубу.

Дома, которые превращались в линии света.

Людей, которые замирали, как нарисованные.

Потом появился чёрный, плотный туман, пахнущий грозой и почему-то ещё травами.

Воронка урагана затянула меня, и я почувствовал, как меня кружит, вертит, перемалывает в этой воронке, как зерно в жерновах.

Я попытался сгруппироваться, армейская привычка, которая не помогала, но успокаивала.

А потом были вспышки, хлопки.

Появилось ощущение, что меня вывернули наизнанку, а потом собрали обратно, но не совсем правильно, не так, как было.

И на меня обрушилась тишина.

Я открыл глаза.

Увидел, что я стою в каком-то незнакомом мне помещении.

Здесь всё было странным.