Татьяна Михаль – Дом на Перепутье (страница 14)
– Ладно, – тихо сказала я. – Истерика отменяется. Но ты должен признать, что для человека, ещё недавно считавшего гроши, это немного ошеломляюще.
– Признаю, – великодушно кивнул Батискаф. – А теперь встань с пола, хозяйка. У тебя есть деньги. А значит, пришло время составить список покупок. Начинаем с моего нового домика… Я решил, что перееду в новую комнату… Хочу занять твою. Она всегда была хозяйской… И ещё когтеточку хочу. Из красного дерева. И медальон в виде чёрного кота с кинжалом в зубах, из золота. И планшет мне нужен, самый последний. И…
Он ещё много всего перечислял, пока я обалдевала от ситуации с сундуками и золотом.
– А потом мы обсудим ремонт всего остального, – закончил Батискаф. – Ты запомнила?
– Ага…
ГЛАВА 8
* * *
– ВАСИЛИСА —
Батискаф решил, что показал недостаточно поводов для моей будущей бессонницы и повёл меня дальше показывать мой дом.
– А здесь у нас ещё спальни, – лениво махнул он хвостом в сторону очередного ряда дверей.
Я заглянула во все.
Внутри царил тот же хаос, море пыли, всё так же, как и во всём доме.
Пока мы шли, я невольно считала шаги. Снаружи дом не казался таким длинным. Это начинало напрягать.
Наконец, Батискаф остановился у самой большой двери в другом конце коридора.
– А это самая лучшая спальня. С видом на задний двор.
Он открыл дверь, и я замерла на пороге.
Если бы не слой пыли в палец толщиной, не разруха, не паутина, свисавшая с люстры призрачными гирляндами, это была бы комната моей мечты.
Огромная кровать с резным деревянным изголовьем, массивный камин, в который так и просилась связка поленьев. Была тут и отдельная гардеробная, размером с мою бывшую кухню, и полуоткрытая дверь, за которой угадывался санузел с массивной, хоть и потрескавшейся, ванной на львиных лапах.
– Ого, – вырвалось у меня. – Вот это да…
– Да, комната хороша, – согласился Батискаф, запрыгнув на покрытый пылью пуф и оставив на нём аккуратные следы-розетки от подушечек. – Но тут никто не может жить. Даже гостям плохо тут. Сны всякие снятся. Голоса слышатся… С ума сходить начинают…
Он помолчал для драматизма.
– Но призраков тут нет! Они все в других уголках дома обитают. Не знаю, почему тут аномально всё, даже мне не понять. А дом отвечать не желает. Ему всё хорошо.
Я вздохнула. Уже смирившись с тем, что в моей новой жизни к говорящему коту и скелету-садовнику придётся добавлять «аномальную спальню», я пожала плечами.
– Отлично. Сойдёт.
Я сделала несколько шагов внутрь, разглядывая потрескавшийся потолок. И вдруг меня осенило. Вопрос, который должен был возникнуть сразу, как сундук отконвертировал золото на бумажные хрустящие деньги, но до которого у мозга, видимо, только сейчас дошли руки.
– Батискаф, слушай, насчёт денег… – начала я задумчиво. – А ведь банкноты нумеруются. У каждой купюры свой уникальный номер. Как же так выходит?
Я посмотрела на кота.
– Деньги из сундука… это что же, фальшивка?
– Какая фальшивка! – он возмущённо поднял голову, и его усы задрожали. – Не неси ерунды! Артефакт на такое не способен!
– Тогда как? – не унималась я. – Он что, ворует деньги из банка?
Батискаф тяжело вздохнул, как терпеливый учитель, объясняющий примитивное уравнение упрямому двоечнику.
– Слушай и вникай, двуногая. Мощные артефакты не будут заниматься подделкой! Это же так… мелко!
Он с отвращением дёрнул усами, продолжил:
– Сундук не печатает деньги. Он их… «убеждает».
– В чём убеждает? – опешила я.
– В том, что они настоящие. Ты бросаешь в сундук золото, камни, любы ценности. Сундук, он одновременно конвертёр и Посредник. Он связывается с великим Казначейством Вселенной, с самым что ни на есть Первоисточником финансовых потоков… или чем-то вроде того, – кот махнул лапой, отмахиваясь от ненужных деталей. – И говорит ему:
Я уставилась на него круглыми, точнее, квадратными глазами, пытаясь осмыслить эту ахинею.
– То есть… золото… исчезает навсегда?
– Ну, «исчезает» – это слишком грубо. Оно… вливается в мировой запас ценности. Становится частью вселенского фундамента. А тебе выдают местную валюту, чтобы ты не путалась и не задавала глупых вопросов! Всё честно! Ох, у меня даже голова заболела…
Я медленно опустилась и села в пыльное кресло.
– То есть, – сказала я, чувствуя, как у меня капитально едет крыша. – У меня в башне стоит магический сундук, который ведет дела с межпространственным или… вселенским министерством финансов, чтобы я могла легально платить за ремонт, всякие бытовые расходы, еду и сметану для тебя?
Батискаф благосклонно кивнул, явно гордый тем, что я наконец-то вникла в суть.
– Именно. Так что можешь не волноваться. Твои деньги самые что ни на есть настоящие. Просто… у них немного нестандартная история появления на свет.
Сидеть в аномальной комнате и слушать лекцию кота о межпространственной макроэкономике – это был новый рубеж в моей жизни. Рубеж, перейдя который, я поняла, что пора либо смиряться, либо окончательно сходить с ума.
Я решила, что уже всё равно… Главное, у меня есть свой дом, много денег и очень умный кот… Ещё домовая, скелет… и другие обитатели, которых я ещё не видела…
– Ладно, – выдохнула я. – Спасибо за ликбез. Тогда, наверное, пора составить список для строительного магазина. И заказать грузовик штукатурки… или… что тут вообще нужно?
Батискаф снова закатил глаза и на его мохнатой морде застыла маска вселенского раздражения.
– Какая ты непонятливая! – проворчал он, с негодованием подёргивая кончиком хвоста. – Не нужно ремонтировать дом! Он сам отремонтируется! Ты главное новой мебели купи, всяких… безделушек, коврики…
Он принялся перечислять.
– Мне когтеточку, планшет, украшения, шампуньки… я же тебе всё рассказывал! А всё остальное дом сам сделает…
В его тоне было столько уверенности, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я вскочила с места, подошла к пуфу, на котором он восседал, и опустилась перед ним на корточки, глядя прямо в его сияющие, недовольные глаза.
– Так… Так! – произнесла я, стараясь говорить максимально убедительно. – С этого места поподробнее, чудесный, умный, самый лучший в мире котейка.
Лесть подействовала мгновенно. Он выгнул спину, мурлыканье у него в груди завелось, словно маленький моторчик, и он проговорил снисходительно:
– Поподробнее, так поподробнее. Когтеточку хочу от пола и до потолка, чтобы дерево было красное и…
– Да я не про это! – вздохнула я, теряя остатки терпения. – Про ремонт дома, что он сам себя отремонтирует! КАК он это сделает?
Кот насупился. Его уши обиженно дёрнулись, а хвост замер в позе, красноречиво говорящей:
– Он стоит на Перепутье множества миров, – начал он обиженным, сиплым голосом. – Тут магии столько, что хватит на что угодно, в том числе и на ремонт. Дом живой, Василиса.
Батискаф сделал паузу, чтобы подчеркнуть значимость сказанного.
– Но чтобы он захотел преобразиться, он должен ощутить твоё желание тут жить, твою заботу, любовь к нему… Обычно всё начинается с уборки. Пыль убери, паутину, полы помой…
Я захлопала глазами.
Кот смерил меня уничижительным взглядом.
– Неужели я тебя ещё уборке учить должен?! И вообще, ты пообещала начать с моего домика, а ты-ы-ы!
В его голосе прозвучала такая детская обида, что я невольно улыбнулась.
– С него и начну, – пообещала я, честно глядя ему в глаза. – Обещаю, котейка.
И в этот момент во мне что-то перевернулось.