Татьяна Михаль – Детка! Я сломаю тебя! (страница 20)
Была та самая злость, что кипела внутри.
И тут я очнулась.
Не от страха, от ясности.
Резко, как от щелчка по лбу.
Я отбросила пледы, скатилась с кровати и оказалась на противоположной стороне, создавая барьер из кровати между нами.
– Что?.. Нет! – Сказала я. Твёрдо. Громко. – Нет.
Он замер, его рука застыла на пряжке ремня.
Его взгляд стал еще опаснее.
– Почему? Думаешь, я привёз тебя к себе болтать о всякой чуши? Или ты думала, я из тех дебилов, что будут ухаживать за девушкой, заваливая её романтическим дерьмом?
Он сделал шаг вдоль кровати.
Я отступила, сохраняя дистанцию.
– Детка, ты сама согласилась поехать со мной. Согласилась сделать мне… кое-что после твоего «разговора». Думаешь, я позволю тебе просто так уйти? О, не-е-ет. Я возьму тебя, Милана, хочешь ты того, или нет. Мне плевать!
И он снова рассмеялся.
Но это был фальшивый, натянутый звук.
Он пытался играть роль монстра.
Роль того, кто берёт силой, потому что не верит, что можно получить по-другому.
И я поняла.
Это была защитная реакция.
Ядро его ярости.
Я раскрыла его слабое место, ткнула пальцем в самую страшную тайну… Которую я не знала, но нащупала и задела её…
И его единственным ответом было запугать меня в ответ.
Оттолкнуть.
Заставить отступить и убежать, доказав, что он чудовище, которое не стоит жалости или спасения.
Я перестала отступать.
Выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза, туда, где под маской злобы бушевала раненое, испуганное животное.
– Ты не сделаешь этого, – сказала я тихо, но он всё прекрасно услышал.
Глава 7
* * *
– ДАНИЛ —
«Данил, если ты продолжишь ездить на мотоцикле… и если продолжишь вести такой же безумный образ жизни, как ведёшь, сейчас, то… ты скоро умрешь. Я это вижу. Я вижу смерти людей. И твоя, она самая страшная… Она рядом…»
Её слова вонзились в меня, как отравленные иглы.
Нет, не испугали. Они выбили почву из-под ног. Ту самую хлипкую, пропитанную вином и пылью почву, на которой я стоял все эти годы.
«Ты скоро умрёшь».
Как будто она подслушала тихий, навязчивый шёпот в моей голове, который я сам заглушал рёвом мотора и звоном разбитых бутылок.
Как будто она видела ту самую трещину, что шла через всю мою жизнь, прямо с того пожара.
Мачеха кричала тогда, с искажённым от ненависти и горя лицом:
– Лучше бы ты умёр вместо неё! Миру не нужны такие, как ты! Ты монстр! Бездушный урод! Ошибка! Ты не должен был родиться!
И я стал им.
Стал тем самым монстром.
Я не ценил жизнь, ни свою, ни чужую.
Не создавал ничего прекрасного.
Только рушил.
И вот она, эта девчонка с невозможными глазами, одним своим взглядом и одной фразой поставила меня на колени.
Не физически. Гораздо хуже. Изнутри.
Она как отрава пробралась мне под кожу.
Её слова о мотоцикле, об образе жизни… они звучали, как приговор.
И он разозлил меня до чёртиков, порвал какие-то последние, сгнившие струны в моей душе.
Да кто она вообще такая?!
Мы встретились сегодня, блять, сегодня! И она уже смеет указывать мне, как жить?
Какая-то грёбанная гадалка с университетского курса по искусству?!
Что она знает о боли? О потере? О том, как каждый день просыпаться с мыслью, что ты – ошибка?
Даже если в её бредовой истории есть капля правды… Какое ей дело?
Это, блядь, моя жизнь!
Сломанная, больная, уродливая.
Это мой выбор – сгореть в огне или разбиться об асфальт!
Я, возможно, заслуживаю именно такого конца.
Я самый настоящий монстр.
Монстры не заслуживают спасения.
Они заслуживают того, чтобы их боялись.
Но её слова… и этот взгляд. В её глазах я увидел не страх перед чудовищем.
Я увидел… жалость.
Жалость!
Это было хуже любого оскорбления.
Хуже любого удара.