Татьяна Михаль – Детка! Я сломаю тебя! (страница 15)
Ветер ревел, смывая остатки ярости.
А сзади ко мне прижималась она.
Милана.
Милая девочка.
Моя будущая победа.
* * *
– МИЛАНА —
Я наблюдала за дракой, и моё сердце замирало не только от жестокости зрелища.
Я видела то, чего не видел никто.
С каждым его ударом, с каждой вспышкой ярости в его глазах, та чёрная аура вокруг него сгущалась.
Она пульсировала, как гниющее сердце, становясь гуще, тяжелее, ядовитее.
Она не просто предсказывала смерть.
Она кричала о ней.
О мучительной, медленной, одинокой кончине, пропитанной болью и тоской.
Раньше я видела тень, пелену.
На нём же была настоящая рана, зияющая и смердящая.
Моя интуиция, мой проклятый дар, либо усиливался, либо… либо он и вправду был настолько разбит изнутри, что его смерть будет соответствовать его жизни – яркой, яростной и невероятно болезненной.
И ещё я поняла, что вижу его ауру в моменты его дикой ярости или бравады.
Этот парень, Данил, был ходячей трагедией, обёрнутой в кожу и татуировки.
И его образ жизни, его жажда доказывать что-то кулаками и скоростью, вели его прямиком в объятия того конца, что я видела.
Единственный способ изменить будущее – изменить его самого.
Но как достучаться до того, кто, кажется, сам жаждет своего разрушения?
Потом, на улице, когда его пальцы коснулись моих, чтобы передать шлем, видение ударило с новой силой.
Короткое, как вспышка, но ослепляющее.
Не картинка, а чистое ощущение, ледяная игла боли, пронзившая меня с макушки до пяток, на миг парализовавшая дыхание.
Я едва не закричала.
Это было напоминание.
Он заметил.
Конечно, заметил.
Его насмешливый взгляд и вопрос, что я припадочная, разозлили меня.
Знал бы он… поверил бы… Не смеялся бы тогда.
Пока мы ехали, я всё решила.
Как только мы окажемся в том самом «тихом месте», я всё ему расскажу.
Сяду, посмотрю в эти серые глаза и выложу всю правду.
О своих видениях.
О его смерти.
Да, сначала он пошлёт меня.
Возможно, рассмеется и назовёт психопаткой.
Но я должна попытаться.
Я должна найти слова, которые пробьют его броню.
А пока… пока я сидела позади него, вцепившись в его куртку, и мир превратился в мелькание огней и рёв мотора.
Я прижималась к его спине, чувствуя под курткой игру мышц, каждое его движение.
Он был таким живым.
Таким настоящим.
Горячим, сильным, полным дикой, неукротимой жажды жизни.
Ветер, скорость и свобода.
И в эти секунды, зажатые между страхом и восторгом, настоящее сплеталось с будущим.
Я чувствовала мощь мотоцикла под нами и одновременно – его хрупкость перед ударом.
Я чувствовала тепло его тела и одновременно – леденящий холод той аварии.
Я мчалась с ним навстречу ночи и одновременно навстречу его гибели.
Слёзы текли по моим щекам, немые свидетели этой странной, невозможной связи.
Я боялась за него.
Боялась того, что мне придётся сказать.
Но сильнее всего боялась того, что где-то в глубине души, мне уже было не всё равно.
* * *
Я ожидала чего угодно, гаража, заброшенного склада, хостела сомнительной репутации, какой-нибудь смотровой площадки.
Но точно не этого.
Данил свернул в элитный квартал, где за каждым окном горел не просто свет… Здесь были деньги, много денег.
Он сбавил скорость, подъехал у шлагбаума возле монолитного здания, и тот послушно поднялся.
Он въехал на подземную парковку и припарковал свой мотоцикл рядом с крутыми тачками.
Звук мотора заглох, оставив после себя гулкую, стерильную тишину.
Я слезла, чувствуя себя нелепо в своём вызывающем наряде на фоне этой холодной роскоши.
Он снял с меня шлем, его пальцы снова на миг коснулись моей шеи.
К счастью, видений не возникло.
Его взгляд был непроницаем.