Татьяна Май – Крылья химеры (страница 3)
Я, почувствовала себя как на уроке, но послушно повторила стихотворные строки, которые нам в буквальном смысле вдолбили в голову в первый же день в школе хранителей:
— С начала времен стоят Семь Небес, семь светлых печатей хранят их от бед.
Первое Небо, что ближе всех к смертным, — Обитель хранителей, ангелов верных.
Умелые лекари Неба Второго средство найдут от недуга любого.
Мудрые старцы Третьего Неба охотно всегда помогут советом.
Ангелы, что жизнь природе дают, на Небе Четвертом нашли свой приют.
Храброе воинство Пятого Неба мир смертных хранит от вмешательства бесов.
Строгие судьи на Небе Шестом истово чтут великий закон.
Ангелы власти всем управляют, на Небе Седьмом они обитают.
Я бы еще добавила в стих строчку про то, что ангелы всех небес не переваривают, когда суют нос в их работу, но рассудила, что Варлаам не оценит мой энтузиазм. Он, внимательно выслушав меня, удовлетворенно кивнул.
— Делай все, что в твоих силах, но не ищи себе неприятности намеренно. Они и сами тебя найдут, — загадочные слова Варлаама стали его последним напутствием.
Я просто кивнула, испытывая неприятное предчувствие.
— Хорошо, я буду осторожна, — ответила я и вышла из кабинета.
— Да сохранит тебя свет, дитя, — прошептал он вслед, но я услышала.
Глава 2
Покинув канцелярию, я подставила лицо первым нежным лучам солнца и глубоко вдохнула хрустальный воздух Первого Неба. Настроение понемногу улучшалось. Теперь я не просто Амалия-неудачница, которая не оправдывает данного ей имени[1], а полноценный хранитель.
Ладно, хватит прохлаждаться, пора познакомиться с вверенной мне девицей. Я развернула назначение и внимательно прочитала, что за особа мне досталась. Итак, зовут девушку Регина, ей шестнадцать лет, живет в Санкт-Петербурге, одном из крупнейших городов России.
Наметив маршрут полета, я поднялась в небо. Хоть я и спешила, но параллельно замечала привычное течение жизни Обители. Среди хранителей уже наблюдалась ежедневная суматоха; райские птицы и бабочки, всех мыслимых и немыслимых оттенков, как маленькие яркие росчерки, проносились то тут, то там. Да, день определенно будет удачным.
Я поприветствовала пролетевшую рядом Велизару, мою знакомую, жуткую болтушку, сейчас чем-то озабоченную и даже не попытавшуюся выяснить, куда и зачем я направляюсь. Внизу из своих домов-деревьев выходили хранители и тотчас взмывали в небо, чтобы скорее лететь к своим подопечным. Мелькали белоснежные крылья и яркие головы. Хранители, насмотревшись на людскую моду, научились получать пигмент из некоторых растений, росших на Первом Небе, и теперь красили свои волосы во всевозможные цвета радуги. Благо, самовыражение никак не запрещалось, и поэтому Обитель пестрела ангелами с ядовитого цвета волосами. Некоторые, ссылаясь на мое черное крыло, пробовали красить еще и перья, но тут уж получали капитальный нагоняй от Варлаама, который предлагал сразу сдать крылья и отправляться экспериментировать на Нижние Уровни. Подмигнув Деметрию и на всякий случай покосившись на сову, я покинула пределы Обители.
На Земле в это время буйствовал май, и молодая зелень прямо-таки слепила глаза. До города, где жила девушка, я добралась довольно быстро. В России мне бывать еще не доводилось. Ганс жил в Люнебурге, и все свободное время я проводила, изучая небольшие европейские города. Я была еще молодым хранителем и пока не успела облететь весь мир, как более опытные ангелы, поэтому сейчас с интересом наблюдала за жизнью незнакомого города. Назначенная мне девушка жила в спальном районе, что не предполагало там особых красот, поэтому добиралась я к ней окольными путями, чтобы побольше увидеть и составить представление о людях, живущих здесь.
Город был на удивление красив и поражал своей близостью к одной из стихий. Реки, протоки, каналы, фонтаны — город воды, старинных зданий и мостов, монументальных площадей, извилистых улиц, но при этом не очень счастливых людей. Увиденных мною пакостей, драк и услышанных проклятий (и все это, пока я пролетала несколько кварталов!) хватило, чтобы сделать такие выводы. И повсюду тучи сбивающихся в стаи темных, подпитывающихся негативными эмоциями людей.
Но я видела и радостные моменты. Так, сгорбленная старушка с жалкими копейками в кошельке, заметившая, как у идущего впереди мужчины выпали из кармана деньги, несколько секунд боролась с собой, но в итоге окликнула владельца. Вот девушка успокаивала и ободряюще держала за руку незнакомую ей беременную женщину, у которой прямо на улице начались схватки, в ожидании скорой. А через пару улиц молодой отец учил своего малыша и соседского паренька, которого воспитывала только мать, кататься на велосипеде. Я улыбнулась. Из таких незначительных для людей мелочей и складывалась светлая часть их натуры. А для хранителя нет большей награды, чем осознание того, что маленькая частичка души твоего человека по крупицам впитывает в себя свет.
Я приземлилась и прошла по центральной улице, вдыхая запах свежей выпечки из многочисленных булочных, заглядывая в витрины пафосных магазинов и улыбаясь маленьким детям, единственным, кто, кроме животных, мог нас видеть. Малыши обладали этой способностью, потому что еще не выросли и не утратили веры в чудо, а животные изначально были детьми природы.
Остановившись напротив одной из особенно больших и сверкающих витрин, я придирчиво осмотрела свое отражение. Среднего роста, с длинными, почти по пояс, черными волосами, которые разбавляли две белоснежные пряди, обрамлявшие лицо, я ничем особенно не отличалась от огромной армии хранителей. Но большие, светло-зеленые, с вкраплениями жёлтых искорок, глаза, окаймленные длинными черными ресницами, смотрели несколько самодовольно на широкоскулом лице, черты которого несколько смягчал плавный изгиб губ. Аккуратный нос, тонкие брови, да я вполне ничего…
Спохватившись, что любуюсь собой, я перевела взгляд ниже и чуть слышно вздохнула. Грудь могла бы быть и больше, а вот зад, наоборот, поменьше. Он была моей гордостью и одновременно проклятием, так как хранитель должен вызывать, прежде всего, чувство уважения и благоговения, а когда тебе начинают свистеть в след темные — это уже никуда не годится. Хорошо еще, что талия была тонкой, а ноги стройными. Повертевшись еще немного и заметив направленные на меня укоризненные взгляды нескольких светлых, я покраснела и быстро взмыла вверх. Да уж, нашла, где предаваться тщеславию.
Покинув место своего позора, я больше нигде не задерживалась и совсем скоро оказалась рядом с кирпичной пятиэтажкой, одной из четырех, образующих квадрат, в центре которого располагался уютный дворик. Разноцветные балконы были похожи на маленьких букашек, лепившихся к унылым серым стенам.
Я влетела в комнату через открытое окно, напевая какую-то прилипчивую мелодию из тех, что целый день крутятся в голове и так же легко забываются. На подоконнике нежилась большая рыжая кошка, чуть шевельнувшая ушами при моем появлении. Комната была маленькой, но уютной и чистой: диван около окна, книжный шкаф напротив, стол со стоявшим на нем компьютером, узорчатый ковер на полу. Странно, но я нигде не заметила игрушек, столько милых сердцу каждой девочки (то, что комната принадлежит моей подопечной, я поняла сразу). Её книжный вкус меня порадовал: Остин, Бронте, Диккенс — и все на языке оригинала! Девочка, оказывается, далеко не глупа. Тут мое внимание привлек участок стены справа: там, выполненные на простых альбомных листах, висели несколько карандашных рисунков… ангелов. Особенно бросался в глаза один, еще не законченный: красивый длинноволосый ангел с огромными темными крыльями с такой ненавистью взирал на зрителя, что казалось, он вот-вот шагнет с рисунка, и его руки сомкнутся на шее невольного наблюдателя. Честное слово, у меня даже появились мурашки, настолько рисунок казался живым.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла худенькая синеволосая девушка. Она устроилась за столом, закинула ногу на ногу и выпалила, глядя прямо на меня:
— Ну привет, — оценивающим взглядом больших серых глаз пробежалась по мне сверху донизу, — значит, это тебя прислали вместо того занудного старикашки. И кстати, ты опоздала. Я уже полчаса как проснулась.
Я быстро оглянулась, что выглядело довольно глупо, потому что за моей спиной было лишь распахнутое настежь окно.
— Э-э-э…. Какого старикашки? — спросила я первое, что пришло в голову.
— Того, который был тут до тебя. Все время бубнил себе что-то под нос. Аристарх, кажется, его звали, хотя я обращалась к нему «ваше занудство», а он в ответ делал вид, что я разговариваю не с ним. А однажды он просто исчез, чему я очень рада, потому что больше не слышу его противный голос.
— Так ты на самом деле меня видишь? — шепотом спросила я, пропустив болтовню девицы мимо ушей, и параллельно послав Варлааму мысленное «спасибо» за такой сюрприз.
Регина широко улыбнулась и нагло заявила:
— Нет, я притворяюсь, что вижу тебя и твое черное крыло.
Она пальцем указала на мои крылья, которые я сложила за спиной, но еще не успела убрать.
— Я так понимаю, светлые хранители уже закончились и у меня теперь пара темных?
— Будет, если немного не помолчишь.
Я села на пол, скрестив ноги, и попыталась мысленно выстроить древо родственников девушки. Через пару минут мне это удалось.