Татьяна Матуш – Украсть миллиард (страница 12)
- Кажется, да. Используем разность тяги. Отключаем автоматическую тягу. Так… А теперь третий и четвертый двигатели…
Самолет начал медленно и нехотя поворачивать направо.
- Сбрось скорость, - скомандовал Стив, - слишком большой радиус разворота.
- Понял.
Экипаж работал слаженно, как никогда. В эти секунды они словно стали единым организмом, которому не нужны слова, как человеку не нужно вслух отдавать приказы своей руке или ноге. Нарисовав в ночном небе огромную, красивую петлю, самолет, наконец, лег на нужный курс.
Невозмутимый голландский диспетчер подавал короткие и четкие команды, направляя крыло прямо на полосу аэропорта.
Дик еще раз проверил систему управления.
- Командир, рули высоты немного слушаются.
- Отлично! Скорость 250. Закрылки!
- Закрылки 10, Скорость 225.
- Бортинженер, сброс горючего.
- Понял, делаю.
Пассажиры, наверное, здорово напугались, когда заметили, как за крыльями стелятся клубы дыма, рисуя в небе две серые дорожки.
- Пристегнитесь. Вижу взлетную полосу. Дик… Давай.
Второй пилот кивнул и от напряжения закусил губу. Такой посадки ему не приходилось совершать никогда в жизни, и он крепко надеялся, что и не придется. Если, конечно, он выживет.
- Зеленая лампочка, сэр. Шасси выпущены, - доложил Дик, - отключаю автопилот. Буду садиться на ручном управлении.
- ОК, - бросил Стив и ободряюще кивнул младшему члену экипажа.
- Закрылки 30. 165 метров, идем точно по курсу.
- Когда я скажу, все начинайте тянуть руль высоты. Скорость 66. Тяните!
Самолет потихоньку замедлял ход. Пазл сложился.
Глава Пятая Полет, собака, голландский туалет…
Пожарные, врачи и спасатели работали исключительно слаженно. С момента очень жесткой посадки прошло всего несколько минут, а пожар уже был, практически, потушен и началась эвакуация пассажиров: тяжелых – в больницу, операционный зал был уже готов. Тем, кто пострадал меньше, оказывали помощь прямо в аэропорту. Те, кому уже ничем нельзя было помочь, обрели временное пристанище тут же, в местном морге. Посадочную полосу временно закрыли, место обтянули лентой и сделавшие свое дело пожарные уступили полицейским. Предстояла самая, пожалуй, трудная часть работы – установить, отчего произошла катастрофа.
Зябко кутаясь в плед (температура здесь была, примерно, + 10 градусов), агент Колибри, как суслик, стояла «столбиком», устремив пустой взгляд на изуродованную громаду прекрасного самолета. В ее жизни бывало всякое, но в авиакатастрофы девушка еще не попадала.
- Мэм, вы можете идти? – обратился к ней немолодой полицейский, судя по форме, «приписанный» к аэропорту, - вам следует пройти в зал, там уже оказывают помощь пассажирам.
Девушка повернулась к нему всем корпусом, двигать головой было немного больно, и неуверенно произнесла.
- Мне бы хотелось узнать о судьбе моего багажа…
Полицейский терпеливо покивал.
- Да, мэм, безусловно. В здание аэропорта вы сможете навести все справки, в том числе и о багаже.
- Но ведь мой багаж прямо здесь. Еще ничего не выносили, - девушка выпростала из пледа тонкую руку и указала на покореженный хвост самолета, - я ведь могу просто заглянуть туда и посмотреть?
- К сожалению, нет, мэм, - полицейский строго покачал головой, - это опасно. Пока существует возможность взрыва, гражданских лиц туда не пустят.
- Но ведь пожар потушили, - Колибри широко распахнула огромные глаза, в которых светилась детская непосредственность, - значит, опасности нет.
- Послушайте, - полицейский еще не сердился, но уже потихоньку начинал раздражаться, - вы же видели, что произошло! Люди погибли. Много тяжелораненых и неизвестно, выживут ли они. Третья полоса до сих пор закрыта, и аэропорт был вынужден отказать в посадке лайнеру из Сан-Франциско, а у них горючее на пределе.
- Да, я понимаю, сэр, но…
- Никто, - полицейский надавил голосом, - никто сейчас не будет заниматься вашими чемоданами. Вы их получите. Позже. Пройдите в здание аэропорта и не мешайте людям работать.
Полицейский ушел, а она снова застыла столбиком. В ее голове щелкал калькулятор. Снотворное, которое вкололи Крысе, было рассчитано на перелет до Амстердама с небольшим запасом. Запас вышел еще в Дубае, когда задержали рейс. Потом они кружили над аэропортом, пытаясь «вылетать» лишнее горючее и падали с небес плохо управляемой нелетающей металлокерамической кастрюлей. И вот уже больше получаса торчат здесь. Заряд «шарика» подходит к концу, еще четверть часа и Крыса проснется. Проснется в наглухо закрытом железном ящике, похожем на гроб. Будет стучать… Хорошо, если его сразу услышат и вытащат. На задании можно будет поставить большой и жирный крест. Это плохо, но… пусть. Ничего. Ей не привыкать огребать от начальства и по первое число, и по тридцать первое. А если его не услышат? Рассудком двинется, однозначно. После того, как он уже ощутил себя без пяти минут миллионером, очнуться в каменном мешке, из которого нет выхода…
На соседней полосе 18R совершил посадку рейс «Бритиш Аэро» и как раз выруливал к своему гейту. Сотрудники аэропорта, косясь на «беспорядок», устроенный рухнувшим авиакрылом, быстро и четко готовили телетрап, один из них плоским джойстиком регулировал длину, ширину и закругленность, подгоняя его под тип самолета. Пара минут – и трап плотно «присосался» к передней двери. Она отъехала, и показались первые пассажиры. В то же время с другой стороны борта началась выгрузка багажа.
Силой или лаской? Хм… Сколько у нее наличных? Около сотни. Должно хватить, особенно, если к ласке добавить чуть-чуть, самую капельку – угрозы. Колибри аккуратно бросила плед на бортик и пружинистой походкой направилась к багажному трапу английского самолета.
Еще через четверть часа, облаченная в форменный комбинезон подсобного рабочего аэропорта, пройдя сквозь полицейский кордон как хорошо прогретый нож сквозь кусок сливочного масла, она, наконец, обрела вожделенный контейнер. И застыла в полнейшем недоумении. К которому, однако, примешивалась изрядная доля восхищения.
Крыса не задохнулся, не спятил от страха, не покалечился. Он сделал нечто более радикальное.
Он смылся!!!
Мимо меня прошла пара полицейских с собакой. Собака повела носом и взглянула в мою сторону настороженно, но с пониманием. Видимо, от меня все же потягивало адреналином. Но адреналином сегодня пахло от многих: не каждый день с неба падает большой самолет и превращается в лепешку от удара. Не каждый день небо так отчетливо пахнет смертью.
…Вам когда-нибудь случалось просыпаться в гробу? И не надо! Нет, по поводу самого гроба ничего плохого не скажу. Даже если пообещают заплатить по сотне за всякую мало-мальски обоснованную претензию, хрен я разбогатею. Гроб был довольно просторный, при необходимости я мог бы перевернуться на бок и даже на живот. Под спину мне кто-то (юная Одри Хепберн?) озаботился подсунуть удобный ортопедический матрасик. Естественно, ни о какой нехватке кислорода не могло быть и речи, ящик прекрасно проветривался. Из чего я вывел вполне логичное заключения, что нужен им живым, здоровым и по возможности не сильно рассерженным. Кому «им»? Вот это вопрос, на который дедукция пока ответа не давала.
Пол тихо, почти незаметно вибрировал. Уши немного заложило. Похоже, я в самолете. А судя по температуре воздуха - в отделении для багажа. Без паспорта, без визы, без денег… Несет меня лиса за синие леса, за высокие горы. Котик, братик, помоги! Чебурашка в ящике с апельсинами…
Мне пришлось срочно зажать рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос и не демаскировать себя. Неведомые похитители оказали мне отличную услугу, выдернув из под носа Папы Монсальви. Я мозги вывихнул, пытаясь спланировать побег из Дубая - а тут все на готово, на блюдечке с голубой каемочкой. Спасибо, родненькие вы мои! Век не забуду. Только вот встречаться с вами мне, пожалуй, не хочется. Может быть, как-нибудь в другой раз?
Моя чудесная пилка все еще была при мне, так что замки на ящике я спилил за шесть с половиной минут. Почему так долго? Потому что второй пришлось пилить ногой. Левой. Вы когда-нибудь ногами замок пилили? Уверяю вас, это не так легко, даже если инструмент подходящий и определенный опыт имеется. Ну, жить захочешь, еще не так раскорячишься.