Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 55)
Когда полковник не явился ни к закату, ни к полуночи, ни с жрецами, ни без них - надежда Кимери дала вторую трещину.
Под Южным он оказался в не самом мирном расположении духа.
Местность, которую увидели его дальнозоркие глаза, ничем не напоминала знакомый Южный - провинциальный городок, даже, скорее, поселок, разбогатевший на поставках свежей рыбы и морепродуктов в столицу. Обросшего домами, домиками и сараями, симпатичного холма больше не было.
Вернее, холм был. Но его словно... побрили налысо, обмазали какой-то черной гадостью, а то, что осталось - встало дыбом.
- Что это? - спросил Боган сварливои безадресно, просто надеясь, что хоть кто-то из его штабных советников даст ответ.
Может и дали бы... Но тут темные тяжелые облака, висевшие над холмом, словно их сюда согнали специально, вдруг засветились мягким, янтарным светом и в их глубине замаячила кривая, но узнаваемая... проекция парадного портрета Священного Кесара, которому какой-то богохульник пририсовал рога, усы и длинный, раздвоенный язык.
Дыхание Кимери перехватило. Отца он любил.
- Снять, - сдавленно скомандовал он, выбрасывая руку вперед и первым пришпорил коня.
Лошадь военначальнику подобрали лучшую, самую быструю и горячую. Он первым вылетел к холму - и первым убрался в замаскированную ловчую яму с кольями, которые, для гарантии, окунули в полуразложившиеся рыбьи потроха.
Остановить конную атаку сразу невозможно. Просто потому, что конь - это огромный тяжелый зверь весом больше двадцати таров, который несется со скоростью стрелы. Остановить его только стрелой и можно...
В первой же атаке корпус Кимери потерял своего командира и больше двух десятков славных воинов.
Тут бы им остановиться и подумать... Но тот, кому было положено думать - умирал на дне ямы, продырявленный кольями сразу в трех местах. Те, кому было положено видеть благоприятные и неблагоприятные моменты и остерегать воинов от опрометчивых решений -остались по ту сторону моря и ничем не могли помочь.
А те, кто был здесь, видели рогатого Кесара и могли думать лишь об одном - если они будут смотреть на это и ничего не сделают, то по возвращении их торжественно сожгут на площади. За богохульство. Желающих написать донос будет море.
На перегруппировку для второй атаки им понадобилась всего одна короткая клепсидра.
- Ваше Императорское Величество, - маркиз Лесанж поднялся с колена, опустил вскинутый к лицу локоть.
Рамер Девятый смотрел на молодого солдата, почти мальчишку и видел почтение - да, гордость от оказанной чести - два раза да. Но все застилала жестокая, огромная как небо, совершенно детская обида.
Райкер был по-военному лаконичен: "Мой Император, пусть Кер не медля ни мгновения защитит Аверсум и Вас, в Южном нужен гвардейский полк и два мага-строителя. Всех Ласси казните по Валендорскому Закону. Да хранит вас Небо!"
- Арк верен себе, - то ли осуждающе, то ли восхищенно прицыкнул Рамер Девятый. - На словах он что-нибудь передавал?
- Нет, Ваше Императорское Величество, - мотнул головой Лесанж, - но, если мне будет позволено...
- Позволяю, - досадливо поморщился император, - что?
- Лучше отправить два полка. И армейские накопители - сколько возможно.
- Феро, - Рамер прищелкнул пальцами, - собирай гвардию, готовьте зеркало.
- Мой император, но тогда резиденция остается, фактически, без защиты...
- Всего лишь до утра. Полагаю, мы продержимся. Если что - сами возьмем в руки шпаги, мы же все здесь - дворяне. Моя невеста поможет, она отлично фехтует, - Его Величество скроил самую сардоническую из своих сардонических усмешек, - Выполняйте, Феро. А вас, маркиз - я внимательно слушаю.
Секретарь вышел из кабинета, не говоря ни слова. Он уже давно состоял при Рамере Девятом, и прекрасно знал, что когда Змею попадает вожжа под его роскошный чешуйчатый хвост, спорить с ним: во-первых - самоубийство, а во-вторых - бесполезное. Прибьет и сделает по-своему.
Поэтому он решил просто: приказ на счет двух полков, магов и накопителей передать, но о срочности "позабыть"... Пусть перебрасывают полки из Тьеренты. Это дольше, зато дворец остается прикрытым.
Да и что важного может происходить в каком-то там Южном? Свежая рыба протухнет?
- Болты беречь, - скомандовал Арже, клепсидрой назад ставший сержантом, - бить только на поражение.
Фиольцы карабкались по мокрому, крутому склону, помогая себе кинжалами, но специально размоченная земля оказалась серьезным противником, и раз за разом отбрасывала из назад, почти без участия маленького гарнизона.
- Интересно, когда они сообразят, что в лесу, и деревьев тут, в общем, чуть больше чем до демона? - задумчиво поинтересовался Юст, выцеливая врагов с командирскими нашивками.
Свистнула тетива, еще один короткий болт ушел по цели. Еще один, перемазанный в грязи, враг схватился за лицо и ткнулся в землю.
- Уже сообразили, - ответил Арже, - топоры стучат. Давно стучат. Если не лестницы сколачивают, тогда даже не знаю - что они там и делают.
- Может быть, баню себе строят? - ехидно бросил Эйк. - она им нужна.
- А что, разве мы им плохую баню устроили? - Арже почти обиделся, - вроде старались.
После "бани" их маленький отряд сократился на треть, а шевалье получил свои нашивки. Символические. Не до нашивок было.
- Сколько у нас осталось болтов?
- Три десятка, - Эйк с сомнением посмотрел на небо, - может быть ночью можно будет слазить - собрать?
- Валяй, - "разрешил" Арже, - и, раз уж все равно идешь, так прихвати у фиольцев сабли, накопители, знамя... да, еще полковника в плен возьми.
- Чтобы второй раз не ползать, - поддакнул Юст.
Издевательская картинка в небе давно погасла, а жаль. Она здорово поднимала настроение. Но "кушала" много, а накопители экономили. Сейчас вся энергия шла на щиты, но стандартные армейские "пирамидки" уходили лишь самую малость медленнее болтов. О том, что будет, когда отработает последняя, старались не думать. Это легендарный Натан мог своим личным щитом всю армию прикрыть, и семь суток его держать... у большинства здесь резерва хватило бы дай Небо, на полторы клепсидры.
Обещанного подкрепления перестали ждать, когда все сроки вышли два раза. Об этом тоже старались не говорить. После предательства в Шиаре и смерти генерала Брейера эта тема вообще была "больной". Ее и не поднимали. Толку?
Юст наложил еще один болт и выцелил еще одну коротко стриженую голову. Фиольские солдатики стриглись коротко, почти налысо. Почему? Говорили - по обычаю, волосы Священному Кесару жертвовали.
На самом деле Фиоль в большей своей части жаркий, северных провинций там всего две, да и в тех климат, скорее, умеренный - теплое течение рядом. Так что все просто - не будешь стричься - на жаре завшивеешь. Необходимость. А веру и всякие ритуалы к ней уже потом примотали.
- А почему они все скопом-то на нас не лезут? - озадачился Эйк, - давно бы толпой запинали.
- Жрецов у них мало, - пояснил обстоятельный Юст, - всего четверо или пятеро. Сколько они прикрыть могут, столько и в бой идет. А прикрыть могут не больше трех сотен.
- Нам хватит, - в сторону бросил Арже.
- Эй, что тут за настроения? - в дверях вырос Винкер с легким арбалетом. Черный камзол был разорван в трех местах, скула поцарапана, левая рука перетянута прямо по рукаву.
- Да бодрое, бодрое, - отмахнулся Арже, - можно не плясать, дяденька? Что-то случилось? Неужели подкрепление пришло? Или наш маркиз вернулся?
- Не угадал, - мотнул Винкер спутанными черными патлами.
- Фиольцы сдаются? - съязвил Эйк.
- Парень, да ты провидец...
Семь человек обернулись к нему как один. И глаза у них были такими, что Марк понял: если он быстро не объясниться - придется очень быстро бежать. Зигзагами.
- Парламентеры явились. С генералом говорить будут.
- Предлагаешь пойти послушать?
- Ну, в ближайшую клепсидру для нас войны нет.
- И что? Потом они все равно пойдут на штурм, только в этот раз возьмут лестницы.
- Пройдет время, - спокойно, очень ровно отозвался Марк, - а время работает на нас.
- Неужели ты все еще веришь, что гвардия придет? - удивился Арже.
- Почему нет? Мы ведь не знаем, что происходит в Аверсуме. Возможно, возникла угроза бунта и было принято решение не ослаблять защиту дворца. Тогда наше подкрепление идет из Тьеренты - а это сутки. Или, если оттуда их отозвали, значит из Эйшера - это два дня. Любая отсрочка нам на руку, каждая клепсидра покупает жизни. Так что пойдем, послушаем генерала.
К площади подтягивался народ: усталый, потрепанный. Раненый. Люди старались располагаться так, чтобы не попасть на глаза парламентерам и случайно не выдать слабость гарнизона.
По тому, как осторожничали нападающие, было видно, что их численность, количество боеприпасов и накопителей преувеличивают. И это тоже было на руку.
Генерал, в мундире, застегнутом на все крючки, заложив руки за спину стоял рядом с аркой портала, где подрагивала голубая пелена заклинаний и, в этой пелене, отчетливо и ровно билась проекция живого человеческого сердца...
Это не было секретом. Райкер не собирался его прятать. Пусть видят, что их ждет.
И он угадал - двое парламентеров, взобравшиеся на холм по свежесколоченной лестнице, первым делом уставились на сердце. Прямо-таки прикипели взглядами. И смотрели бы еще долго, если б Райкер вежливым покашливанием не вернул их к суровой действительности.