Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 39)
- Закрепи руль и подремли, - посоветовал Эшери, - мы в море и оно сегодня очень спокойное. Если понадобишься, я тебя разбужу.
- А ты? Разве не хочешь спать?
- Я сплю мало. Мне хватает.
- Везет же, - восхитился Маркиз и, неожиданно для себя, душераздирающе зевнул.
- Спи, - рассмеялся Эшери, - до утра время есть.
- А что будет утором? - хотел спросить Маркиз, но, неожиданно для себя уснул - мгновенно и крепко.
Найти пропавшую Алету оказалось совсем не сложно. Марку понадобилось всего полдня. До покушения девушка была в гостевом крыле, после - все выходы из Резиденции перекрыли, выпустили лишь возки с арестованными придворными и слугами.
В Лонгери баронессы не оказалось. Значит - она в Рахте. Испросив разрешение у Райкера и получив его, Винкер заседлал смирного конька из конюшен стражи и отправился в западный квартал, где располагалась тюрьма для простонародья.
Аверсум жил своей обычной жизнью: столица огромной империи была суетлива, в меру грязна и не слишком приветлива, но готова предоставить шанс любому, кто пожелает им воспользоваться. Правда, только один - но умному хватит, а глупцу и десяток не в прок.
Путь Марка лежал мимо приюта Змея, места, где он провел часть детства. Не лучшую, но и не худшую.
Проезжая мимо ворот он вдруг заметил знакомую фигуру. Мэтр Габрио ничуть не изменился, словно и не прошло... сколько? Восемь лет! Невысокий рост, прямая спина, резковатое лицо с глубокими, не по возрасту, морщинами и обильная седина. Седыми были даже брови...
- Господин директор, - окликнул Марк.
Мэтр Габрио обернулся, окинул пристальным взглядом всадника на неприметной, ушастой лошади. Заметил и форму охраны резиденции, и новенькие нашивки. И безошибочно определил:
- Винкер.
Спешившись, Марк подошел к директору и склонился в очень редкой вариации "Личного Уважения" - Тому, кто значит не меньше матери и отца.
- Вижу, ты все-таки подтянул этикет.
- Пришлось, - коротко ответил Марк, - хотя было нелегко. В доме вашего друга отношение к этой дисциплине более чем своеобразное.
- Говори прямо - наплевательское, - рассмеялся мэтр, - Ольхейму плевать на кровь и регалии, он ценит лишь способность мозга генерировать мысль. И тебя он хвалил. Правда, пенял на некоторую узость мышления и доверчивость к авторитетам.
- По сравнению с Учителем все мы - слепые мыши, бредущие по узкой трубе, - пожал плечами Марк, улыбаясь выглянувшему солнцу, - я не знаю второго такого же выдающегося ученого. Чтобы мечтать стать с ним вровень, или хотя бы дотянуться - надо иметь самоуверенность императора. Или бога.
- Я передам ему твои слова...
- Пощадите! - взмолился Марк, - иначе не миновать мне взбучки. Учитель называет такие речи "культом личности" и бьет за них в лоб тяжелой линейкой. Не понимаю, что плохого в культе, если есть Личность?
Небольшая таверна со смешным названием "Луна и птичка" пришлась как нельзя кстати. В резиденции обедали ближе к вечеру, в казармах - как сменялись, а Марк, следуя привычке солдата, не упускал возможность перекусить каждый раз, когда она подворачивалась.
И курица в пресном тесте была здесь очень недурна.
- Значит, охрана резиденции, - сказал мэтр, изучив новенькие, пока еще не выцветшие нашивки, - стратег, как и предсказывал твой учитель фортификации. Что ж... Не так и плохо для паренька, подобранного на улице и выросшего в приюте.
- В приюте Змея, - с легкой улыбкой уточнил Марк, - это шанс, который выпадает не всякому. Кстати, вы не в курсе, что с остальными парнями из нашего выпуска?
- Только с некоторыми. Севе Халид... да, тот самый - стал пекарем. Представляешь?
- Нет, - Марк так удивился, что позабыл про куриные крылышки, - Он никогда не говорил о том, что хочет завести пекарню.
- Вот так. Видимо, тот кусок хлеба произвел на него очень сильное впечатление. Юхан ушел в наемники.
- Ожидаемо, - кивнул Марк, - мечом крутил он всегда лучше всех.
- Ансель стал магом-целителем. А Хан Гамсун, помнишь такого - самый спокойный из всего вашего выводка юных бандитов... Ты не поверишь - он стал судьей.
- Почему же не поверю? - переспросил Марк, от души радуясь, что коняшка понесла его этой улицей, а глаза остановились на старом учителе, - Он был еще и самым дотошным, стремился вникнуть во все мелочи, даже незначительные. Не любил, когда в уроке оставалось хоть что-то непонятное. Отличные качества для судьи. Как раз нужные. Хан идет по дороге сердца.
- И ему сопутствует удача, - кивнул мэтр Габрио, - он занимает большой пост в Рахте. А ты, хулиган и потрясатель устоев - доволен ли?
- Не совсем, - честно ответил Марк. Лгать мэтру не хотелось. - Охранять Императора почетно и ответственно...
- Но?
- Я хочу в армию.
Мэтр едва заметно поморщился.
- А зачем? Ты спрашивал себя, в чем корень твоего желания? Хочешь подвигов и славы? Воинской добычи? Восхищенных взглядов девушек и вдовушек?
- Вот уж нет, - рассмеялся Марк, - и в мыслях не держал. Только вдовушек мне сейчас не хватало для полного счастья. Выспаться бы!
- Тогда - зачем?
Учитель смотрел серьезно. Он был неплохим менталистом, но, даже не применяя своих способностей, видел своих парнишек насквозь и на три фута под ними.
- На войне убивают и калечат, Марк. И это случается гораздо чаще, чем вручают ордена...
- Знаю. - Марк помолчал, формулируя для учителя то, что ему самому было кристально ясно с самого детства и ни в каких дополнительных доводах не нуждалось, - Я хочу быть частью чего-то большого и сильного. Важного для Империи. Щитом для тех, кто не способен защитить себя сам. И каждый раз, когда я беру в руки оружие, я хочу твердо знать, что делаю это по праву и для хорошего дела. А рядом со мной встанут те, кто думает так же.
- О-о-о-о! - протянул мэтр. Вокруг его внимательных глаз собрались морщинки, - Ты всегда был идеалистом. Я думал, годы избавят тебя от этого. Ошибся... А ведь я редко ошибаюсь.
- Быть может, я нужен этой земле именно таким? - спросил Марк.
Мэтр покивал, потом покачал головой. Усмехнулся.
- Тебя не переспоришь. Как странно... Обычно идеалисты - это неистовые мальчики с горящими глазами и такими же горящими сердцами. Чистые и доверчивые. Которым мозг только мешает в пути на жертвенный костер.
Марк, выслушав эту циничную фразу только согласно хмыкнул.
- А в тебе словно слились Змей и Дракон. Стремление к Небу, и четкое понимание, что путь лежит по земле, со всем ее несовершенством и грязью. И спокойная готовность пройти сквозь эту грязь, оставаясь чистым.
Марк молчал. Таких откровений от мэтра он удостаивался не часто, а, точнее - никогда.
- Я смотрел на тебя в детстве и смотрю сейчас и не могу понять...
- Чего, мэтр? Может быть, я помогу?
- Ты - паренек с улицы. Ребенком прибился к мусорщикам, потом тебя продали в трактир, но оттуда ты сбежал. Воровал...
- Воровал, - спокойно согласился Марк. Он не видел причин этого стыдится, и все проповеди жреца Святых Древних так и не пробудили в мальчике раскаяния за стянутую еду и башмаки. Последнего он никогда не отнимал.
- Меня изумляют твои руки. Они тонкие. Пальцы длинные, как у музыкантов или художников.
- Или у карманников, - поддакнул Марк.
- Или у них, - согласился мэтр, - Но у карманников даже в зародыше не бывает того, что у тебя в избытке.
- Что же именно? - Марку и в самом деле стало интересно.
- Чувство чести, - со значением произнес мэтр, - оно у тебя врожденное. И очень строгое.
- Любопытно узнать, какой вывод вы делаете из этих предпосылок...
- Ты записан Винкером со слов мужчины, который привел тебя в приют. Нужно было дать тебе хоть какую-нибудь фамилию, и он, не мудрствуя, дал тебе первую, что пришла на ум. Не самую редкую, но и не самую распространенную в Империи. Я записал его имя. Феро... Писарь Феро.
- Зачем вы мне это говорите, мэтр?
- На всякий случай. Вдруг тебе захочется узнать - кто ты и как попал в приют Змея. Это ниточка. Слабая, но по ней можно пойти. И, сдается мне, мой мальчик, на конце этой ниточки тебя ждет сюрприз.
- Что вы подозреваете? - прямо спросил Марк.
- Что ты - не простолюдин. Возможно, незаконнорожденный сын дворянина... или дворянки.
- Плод любви баронессы и конюха, выкинутый в сточную канаву, - Марка передернуло, -таких вещей о себе лучше не знать.