Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 32)

Бить женщин нельзя. Но, видимо, это не относилось к особам, арестованным по подозрению в покушении на императора и, при аресте, пустивших в ход ночной горшок.

Карета оказалась набита под завязку. Кроме нее сюда запихнули еще двух женщин и мужчину, уже пожилого. По виду - слугу или мелкого чиновника. Все сидели молча и поглядывали друг на друга с подозрением.

"Конечно, - цинично подумала Алета, - невиновных у нас не арестовывают. Нет, в своем-то случае, это, конечно, ошибка, которая скор выяснится. Ну а рядом - сплошь преступники и, чем демоны не крутят - даже убийцы..."

Она - растрепанная, в одном халате и с синяками на руках, тянула как минимум на убийцу.

- Куда нас везут? Кто-нибудь может мне сказать? - Молоденькая дама... или просто госпожа, без статусных колец, белокурая, как Аней, обвела всех растерянным взглядом.

- Полагаю, в Рахту, - рассудительно ответил мужчина, - я не дворянин, всего лишь служу Его Величеству в должности каретного мастера, поэтому на Лонгери рассчитывать не могу.

- Что произошло?

- Покушение на Повелителя, - каретный мастер пожал плечами, - мне известно не больше, чем вам.

В стену кареты громко и грубо постучали, дверца распахнулась и кто-то: гвардеец или просто конвойный, Алета не разглядела - крикнул: "Молчать! Не сговариваться!!!"

- Вот так, всю дорогу и молчать? - шепотом удивилась вторая девушка, полная шатенка, -но... это же скучно!

Алета невольно улыбнулась и посмотрела на шатенку с симпатией. Возможно, девушка не потеряла присутствия духа лишь потому, что была глупа, как пробка - но даже такое, своеобразное, мужество было лучше паники и истерик.

- Давай поиграем, - так же, шепотом предложила она. На них покосились даже не как на сумасшедших, а как на полных и законченных дур. Ну и что? Кого это сейчас-то волнует. А баронессу и раньше не особо тревожило, что думают о ней другие, если этих другие не звали "герцог Монтрез"

- Во что? - удивилась шатенка.

- А в молчанку. Самая подходящая игра. "Тише, дети. Кошка сдохла. Хвост ее облез..."

- "Кто промолвит слово - тот ее и съест!" - закончила шатенка.

Карета, наконец, освободилась из затора и колеса бодро загромыхали по мостовой, выложенной булыжником, и баронесса порадовалась, что затеяла молчанку. Тут можно было и язык откусить.

Снабжать рессорами арестантские кареты, естественно, никто не собирался.

- Ваше имя, - молоденький расследователь придвинул к себе очередной лист пергамента и обмакнул пер в чернильницу. Он был сосредоточен, утомлен, слегка зол. Всего в меру.

- Баронесса Шайро-Туан, Алета.

- Ага... А на самом деле?

- У вас есть основания сомневаться в моих словах? - шевельнула бровью Алета. Она сидела прямо, сложив руки на коленях, как и положено благородной даме... Хотя, благородные дамы в такие истории не попадают.

Хорошо, как положено благородной даме в трудных обстоятельствах... Звучало это так, словно ей деньги были нужны.

- Кто может подтвердить вашу личность? Из людей, заслуживающих доверия.

- Его Светлость, герцог Монтрез.

- Которого нет в столице, - кивнул расследователь, - а кто-нибудь еще?

- Боюсь, из тех, кто есть сейчас в столице - только Его Императорское Величество, Рамер Девятый.

Паренек вскинул голову.

- Шутим, значит. Хорошо, так и запишем - девица, имя и статус сообщить не пожелала. Из имущества - кольцо, вероятно, стальное. Имитирующее баронскую печатку. С какой целью вы его носите и от кого получили, вероятно, тоже не скажете.

- А толку? Если вы не узнали кольца, то говорить с вами на эту тему смысла нет, - пожала плечами девушка.

- Значит, поговорим на другую, - покладисто согласился парень, - Где вы были сегодня, на рассвете.

- В гостевом крыле императорской резиденции, - абсолютно честно ответила Алета, в надежде, что в этом абсурде появиться хоть что-то, на что можно опереться.

- Что вы там делали?

- Гостила. Или вы имеете в виду, что делала конкретно на рассвете? Спала. Меня разбудил пожар, а потом ворвались гвардейцы.

- Кто-то может подтвердить ваши слова?

- Аней. Моя горничная.

- Которая вам служит. И которая, конечно, подтвердит все, что скажет хозяйка, -покладисто кивнул расследователь, - очень удобно.

- Меня в чем-то подозревают? Надеюсь, не в организации пожара?

- Откуда вы знаете, что пожар был организован, - вскинулся парень. Как гончая на зайца, подумала баронесса.

- Я понятия об этом не имела.

- Почему же вы так сказали?

- Ну... трудно представить, что в императорском дворце мог возникнуть самый обычный пожар. Там же нет свечей, только магические светильники. И печи снабжены противопожарными амулетами.

- Вы так хорошо знакомы с системой безопасности дворца, - заметил расследователь, чиркая пером по пергаменту, - это наводит на размышления.

- Слава Святым Древним, - Алета осенила себя знаком Храма, - может быть, поразмыслив, вы дойдете до очень простого соображения: система пожарной безопасности одинакова для любого более-менее крупного строения, в том числе и для Рахты. Здесь приняты те же меры безопасности.

- Доводилось бывать прежде?

- Нет, - коротко сказала Алета, - уверена, вас и это наводит на размышления, что раз я прежде не попадалась, значит, чрезвычайно ловкая преступница.

- Может быть, - усмехнулся расследователь, - какие отношения вас связывают с Лейшей Карай.

- С кем? - изумилась Алета, - впервые слышу это имя.

- Так и запишем - знакомство с сообщницей злостно отрицает, не смотря на то, что в возке по пути в Рахту приказала ей молчать и произнесла слова, весьма похожие на пароль и отзыв.

- Простите, а вас не затруднит писать в допросный лист только то, что я, действительно, говорю? - спросила Алета, начиная злиться. Сидеть перед молодым мужчиной в халате было и так-то достаточно неловко, а если при этом приходится выслушивать такую чушь... руки сами тянутся к кинжалу.

Проблема в том, что весь ее арсенал, и припрятанный под подушкой, и разложенный в комоде, был конфискован гвардейцами и, несомненно, приобщен к делу. - Или, может быть, я сама напишу все, что произошло этим утром? Насколько я знаю, закон это дозволяет.

- Закон дозволяет, - расследователь выпрямился и отложил перо. Он был сильно удивлен, но чем?

- Так как?

- А... вы умеете писать?

- И довольно разборчивым почерком. В отличие от вашего, - Алета придвинула лист, сдула со лба золотистую прядь и обмакнула в чернильницу поданное перо.

Расследователь смотрел на нее недоверчиво, как на мифического зверя Лефарана. Про себя баронесса подивилась - неужели в столице так редки люди, владеющие искусством складывать буквы в слова. Похоже, заяви она, что умеет ткать полотно из воздуха, он и то не впечатлился бы так сильно.

Следующую малую клепсидру мерзко правленное перо царапало такой же мерзкий, несколько раз скобленый пергамент, оставляя на нем неровные строчки. Относительно разборчивости почерка Алета похвасталась зря - она торопилась и злилась, а из сочетания злости, плохого пергамента и плохих перьев никогда не выходит красивого письма.

Тем не менее, закончила она довольно быстро.

- Прошу вас.

Расследователь схватил пергамент обеими руками, поднес к лицу.

- Что-то не так? - холодно осведомилась баронесса.

- Это что?

- Это мои показания. Я спрашиваю, что-то не так?

- Но... на каком это языке? Это не имперский.

- Закон предусматривает право арестованного дать показания на том языке, на каком ему удобнее.

- Это фиольский, - отмер, наконец, расследователь и по тому, как загорелись глаза паренька, его снова осенило гениальной идеей. - Он является вашим родным языком? Вы -подданная Священного Кесара?