Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 11)
Сдержался.
Закончив писать, Рамер, видимо, по привычке, пробежал написанное глазами, кивнул, поставил внизу подпись. Присыпал песком. Стряхнул его в специальный ящик и приложил свой перстень.
На плотном листе бумаги появилась печать.
- Герцог...
Эшери взял. Пробежал глазами...
"Податель сего документа на территории Империи имеет исключительное право проходить портальной сетью на любые расстояния (расходы писать в счет казны), проводить с собой любых людей и в любом количестве, проносить любые грузы. Всем воинским и гражданским подразделениям оказывать полное содействие. Документ действителен до захода солнца сего дня..."
Дальше шли число, месяц и подпись.
- Это все? От меня точно больше ничего не требуется?
- Это намного больше, чем я рассчитывал, - сказал Эшери, пряча бесценный документ за подкладку камзола.
- Это намного больше, чем я намеревался вам дать поначалу, - признался Рамер Девятый.
Эшери, который был уже намерен встать, снова опустился на кресло.
- Если мне будет позволено спросить... Почему?
- Спросить позволено... - Рамер вдруг улыбнулся, неожиданно весело. Антрацитовые глаза встретились с изумрудными, - Но я не отвечу. Должны же у меня быть хоть какие-то личные секреты от подданных?
"...Вечером я боялся, что умру. А утром пожалел, что вечером не умер", - вспомнила Алета. Так говорил кто-то из ее кавалеров, и рассказывал он о вечеринке с обильными возлияниями. Лукаш? Конд? Да какая разница, когда ей так плохо!!!
Вчера она не поверила Эшери. Оказалось, зря. Состояние было до изумления паршивым: голова кружилась, стоило приподнять ее над подушкой, а тело казалось чужим и тяжелым. Попытка сжать руку в кулак закончилась тем, что Алета в потрясении уставилась на свои родные пять пальцев, которые просто отказались ей подчиняться.
Впредь наука: кузен зря предупреждать не будет.
Но надо же как-то подниматься. Ванна, завтрак. Прогулка... И, у нее, вроде как, на сегодня побег запланирован. А как это все проделать, если сил нет вообще?
Жиаль, возмутительно свежая и бодрая, появилась как кара богов.
- Госпожа, ванну готовить?
Глазами души Алета увидела дивную картину - как она хватает предательницу за волосы и окунает в здоровую бочку с водой. И держит там, пока плотное тело в коричневой униформе не перестает трепыхаться.
Картина доставила удовольствие, и такое, что Алета невольно улыбнулась.
- Мне что-то нездоровиться. Наверное, перетанцевала вчера на балу. Или ветром просквозило...
Девчонка немедленно состроила круглые глаза:
- Да как же это можно, госпожа?! Ведь завтра...
- Что - завтра? - немедленно прицепилась Алета.
Жиаль смутилась.
- Ваши опекуны гостей ждут, - попыталась выкрутиться она. Прозвучало это так неловко, что баронесса Шайро-Туан уверилась - знает, поганка! Если не все - то многое. И молчит, как еретик в подвалах Храма.
- Гости? Важные?
Жиаль быстро закивала:
- Еще какие важные, госпожа. В доме все с ног сбились: моют, трут, чистят, проветривают. С мебели чехлы снимают.
- Интересно... В моем доме гости настолько важные, что слуги все в работе - а я ничего об этом не знаю. Тебе не кажется это странным? - Алета сощурилась и вцепилась в чернявую девчонку острым взглядом светло-зеленых глаз. Жиаль заметно побледнела и сделала маленький шаг назад.
- Стоять! - шевельнуться Алета по-прежнему не могла, но властности в ее голосе хватило бы на троих, все же управляться со слугами ее учили с детства. - Значит так, моя милая. Мне плевать, что за договор связывает тебя с моей тетей, что она тебе обещала или чем пугает. С этого мгновения ты служишь только мне. Иначе...
- Что - иначе? - пискнула Жиаль.
- Закончишь свои дни на костре. Или рабыней в Храме, с отрезанным языком и клеймом на лбу.
Девушка отступила еще дальше, но все же попыталась ощериться, как крыска, загнанная в угол.
- Что вы такое говорите, госпожа? Такое наказание положено лишь за хулу на Храм и наложение не снимаемых проклятий...
- Ты наложила проклятье на меня, - холодно проговорила Алета, удерживая ее взглядом, -наверное, за то, что я изругала тебя за испорченное платье. Или за Лукаша, в которого ты влюблена, как кошка - а он никого, кроме меня, не видит. Да, пожалуй, Лукаш... В это тетушка поверит скорее.
- Я никогда...
- Знаю, - Алета холодно улыбнулась, - если бы ты умела хоть что-то серьезное, давно бы попробовала и попалась. Думаешь, я не вижу в зеркале, как ты смотришь на меня, когда причесываешь. Как щуришься и скрючиваешь пальцы. Небось, могла бы, так обязательно сделала бы так, чтобы я облысела и прыщами покрылась. Но ты не можешь. А почему, Жиаль?
- Я цаххе только наполовину.
Алета шевельнула темно-золотыми бровями.
- А на вторую половину? Дай угадаю! Аранген или... Шайро-Туан, - по тому, как перекосило лицо горничной, Алета поняла, что попала в яблочко. - И кто это был? Мой отец, да? Выходит, мы с тобой в какой-то мере сестрички...
- Сестрички, - прошипела Жиаль с такой ненавистью, что Алета едва не пожалела о затеянном разговоре. Она и не знала, какая бездна темного огня скрывается в этой бессловесной кукле. - Только вот тебе, госпожа - все: балы, выезды, драгоценности и даже король в мужья, а мне - чистить платья и по ночам изображать неземное удовольствие в постели твоего дядюшки! Потного и вонючего!! Если бы ты только знала, как я тебя ненавижу!!!
- Теперь знаю, - Алета равнодушно пожала плечами, - и что изменилось? Я по-прежнему баронесса и самая завидная невеста Империи, а ты по-прежнему подстилка-цаххе и дочь подстилки-цаххе...
Жиаль издала животный, нутряной стон и кинулась к Алете, целя ей в лицо скрюченными пальцами. И остаться баронессе без глаз, если бы синий крупный сапфир, вставленный в изголовье кровати, не вспыхнул яростным светом, на мгновение ослепив взбешенную горничную.
Алета хладнокровно и заранее прикрыла глаза.
- Очень хорошо, - ровно произнесла она, наблюдая, как Жиаль пытается проморгаться и трет лицо рукавом сатиновой рубахи, - амулет-страж зафиксировал нападение на меня. Мне остается только дать показания и ты умрешь, проклиная тот день, когда твоя мама решила уступить моему отцу... Сестричка.
Жиаль лихорадочно крутила головой, ее глаза слезились.
- Если тебе в голову пришла мысль задушить меня, схватить драгоценности и бежать, советую отказаться от нее прямо сейчас, - сказала Алета, - Ты же все знаешь про высоких гостей. И прекрасно понимаешь, что до завтра дом охраняется так, что из него и мышь не выскочит незамеченной. А тем более - моя личная горничная с моими драгоценностями...
- В крайнем случае, обойдусь без них, - пробормотала Жиаль.
- И куда ты пойдешь? В Матросский квартал?
- Ненавижу, - повторила Жиаль, убежденно и страстно... но уже намного спокойнее, - Что вы от меня хотите, госпожа?
- Молодец! Мозг включился - сразу жить проще стало, - баронесса с удовольствием повторила фразу троюродного братца, - Ты видишь - мне очень плохо.
Горничная кивнула. Это она заметила и даже позлорадствовала.
- Я вчера... сделала глупость. - Алета грустно вздохнула, - хотела сварить приворотное зелье для будущего супруга. Ты ведь понимаешь - в доме Великого Кесара никто мне не рад.
- Так вы... все знаете? - изумилась Жиаль.
- И давно, - подтвердила Алета, - но сначала думала, что справлюсь и так - я ведь красива. Но тут отчего-то запаниковала. И - перенапряглась.
- У госпожи магическое истощение, - сообразила Жиаль, - но ваша тетя...
- Если моя тетя узнает, что я маг, не видать мне брака с Кесаром как своих ушей без зеркала, - буркнула Алета, - спихнут за Лукаша, а Кесару скажут... Что-нибудь скажут. Не сберегла себя. Или померла от горячки. Найдут, что сказать, у тетушки фантазия богатая. Выручай, Жиаль. А я тебя не забуду. Дам приданое, с которым ты замуж выскочишь быстрее, чем фартук завяжешь.
Крыска приободрилась. В черных глазах появилась мысль.
- Я могу заварить вам цветы тамалики. Они хорошо восстанавливают силы.
- Тетя...
- Не догадается. Я скажу, что это просто укрепляющий чай с медом. Госпожа устала после вчерашнего праздника.
- Действуй, - кивнула Алета, - только имей в виду: задумаешь предать или послужить еще кому-нибудь, тете, дяде, Темным Богам - вместо приданого получишь клеймо на свои красивые щечки. Снять ауру с амулета несложное...
Жиаль быстро замотала головой, всем своим видом показывая что она никогда, ни за что - и вообще...