Татьяна Матуш – Сколько стоит ваше сердце? (страница 105)
Всего таких фигур было шесть: Святые Древние Натан, Иохан, Квентин, Мариус, Сибелий и Иоланта. Винкер не стал придавать сотворенным черты конкретного святого, люди молятся разным покровителям. А сонный и испуганный мозг дорисует нужное...
Они подойдут к каждому, от командира до последнего конюшенного. И шепнут на ухо несколько слов - тех самых, которые этот конкретный человек либо желает, либо боится услышать.
Слов Марк в свои творения тоже не закладывал - зачем? Хватило и мысли, а мысль была на диво проста: "Фиольские воины идут сюда. Они убьют сначала вас, а потом пройдут огнем и мечом по вашим деревням. И защитить их будет некому..."
Расчет стратега был адски точен - к утру от Армии Света осталась хорошо если треть.
Городок Бар, не столица провинции - просто удобная крепость на перекрестке двух торговых путей был и похож и, одновременно, не похож на такие же городки.
Как и многие, он был разделен небольшой, но глубокой и полноводной Нерой на две неравные части: меньшая красовалась богатыми домами, похожими больше на небольшие замки, тремя храмами и фонтаном. В большей теснились друг к дружке дома победнее, таверны, постоялые дворы, городская управа, тюрьма и больница. Здесь же большую часть года шумели обширные торговые ряды.
Из "нижней" части в "верхнюю" можно было перейти по мосту, затейливому, украшенному скульптурами великих воинов прежних лет.
Маленький городок Бар выдержал на своем веку больше двух десятков осад, четыре раза горел и дважды был разрушен до основания - но отстроен снова, краше прежнего. Уж больно удобно стоял: ни по дороге обойти, ни по реке объехать.
Не зря городок называли северным ключом к сердцу Империи.
И вот туда, к пристани, рано поутру, еще петухи не пропели - причалили два здоровенных, наспех сколоченных плота. Никакого груза они не несли если не считать грузом семь десятков суровых мужиков в черных мундирах, увешенных оружием с ног до головы.
Знамя они везли в чехле и не разворачивали... Оно и к лучшему, иначе у градоначальника приключился бы удар. Черный стяг с пляшущей на хвосте змеей на просторах империи уже знали - и боялись больше демонских орд.
Те, если что - просто убьют. Ну, может, напоследок помучают... А "Бессмертные" славились богатой и изощренной фантазией.
Но шуметь без толку парни не любили, и в город вошли тихо. Так, что Бар и не заметил, как в очередной раз повернулось колесо его судьбы.
- Как это получилось? - барона Нерского колотил самый настоящий припадок. Веко дергалось, губы прыгали. Казалось - еще немного, и пена изо рта хлынет, - Куда смотрели дозорные? Повесить, мерзавцев ленивых!
Крепкий паренек, Тимоний, который умел считать аж до десяти и поэтому в войске стал сотником, переминался с ноги на ногу, не зная, как объяснить очевидную для него вещь - повесить дозорных не получится.
- Дозорные тоже удрали, - помог ему Марк. Тим закивал, быстро и благодарно, глядя на Святого круглыми, преданными глазами. - Что произошло?
- Так, это... Слух прошел...
- Какой слух, олух! Говори, не то, - барон замахнулся хлыстом и Тим невольно отступил ближе к лошадям.
- Как же он будет говорить, если вы, достопочтенный, орете так, что грома небесного не услышать, - уронил лысый жрец. Второй, тоже лысый, но не от природы, а от цирюльника согласно кивнул.
- Говори, сын Неба.
- Это... - Тим переступил с ноги на ногу, посмотрел на Эдера. Святой смотрел спокойно и внимательно, без гнева. - Сказали парни - фиольцы идут. А с ними сам генерал Аргосский. Непобедимый. Убьют они нас всех, а потом деревни пожгут.
- Дурни, - выругался барон, - вот дурни то! Генерал Аргосский к нам на помощь идет! Союзники это наши, против императора-оборотня, понятно тебе, башка деревянная?
Тим посмотрел на плетку в руке барона, отошел еще на шаг и уже с безопасного расстояния крикнул:
- Да понятно уж! Только из наших в это никто не поверит. У них, фиольцев-то, вера хоть и одна с нами, а все равно какая-то другая. И убивать и жечь имперцев для них не грех. А баб наших на спину валить - и вообще запросто, они считают, что мы благодарны будем, породу улучшили. Были совсем животные, стали наполовину люди.
- Кто тебе такую ересь спорол? - изумился барон.
- Папко. Он прошлую войну воевал, еще с отцом Оборотня. Или ты, достопочтенный, скажешь, что папко мой врал?
- Повесить смутьяна? - вкрадчиво предложил второй дворянин из свиты, мелкий и безземельный шевалье Аньос.
Слух у Тима оказался волчий, он отчаянно взглянул на шевалье и вдруг с удивительной ловкостью поднырнул под брюхо лошади и принялся проталкиваться прочь. Аньос потянулся к арбалету.
- Прекратить! - голос, искаженный амулетом был голосом Эдера, а вот интонация принадлежала стратегу Марку Винкеру. И мгновенно приморозила к месту ноги Тима, руку шевалье и языки жрецов.
- Тимоний, вернись назад. Никто тебя не тронет, Небом клянусь.
Паренек вылез из под лошади и подошел, опасливо косясь на шевалье.
- В войске многие так думают?
- Да, почитай, все, - буркнул Тим, - кто же бритых не знает?! А чтобы верить им... В соседней деревне дурачок есть, кривой Ашек. Совсем дурачок, без штанов бегает и с курами разговаривает - вот он, может, и поверит. А больше никто. У нас с деревни на прошлую войну почти половину мужиков забрали. А вернулись всего двое.
- То не твоего ума дело, с кем воевать, а с кем временные союзы заключать, - заговорил, было, лысый жрец, - нам императора-оборотня свалить надо, а после и с генералом Аргосским разберемся.
- А точно мы с ним, а не он с нами? - подозрительно переспросил Тим. Испуг его уже прошел. Он вообще был мальчишкой храбрым, не зря же остался в лагере, а не удрал ночью с односельчанами.
- С нами Святой Эдер, как можешь сомневаться в победе?
Тим потер крупный нос, из тех, что в просторечии зовут картошкой.
- Так если с нами Святой, - он размашисто осенил себя кругом, - и победа, стало быть, за пазухой... зачем нам тогда вообще тута бритые? Может, лучше их взад отправить?
Святой улыбнулся - оба жреца покосились на него с суеверным ужасом. Лицо было знакомым, насквозь привычным, стеснительным и мягким. А вот улыбка - чужой, кривой и хищной.
И движение, которым Эдер развернулся к своей свите, тоже было незнакомым - скупое и точное, оно не могло принадлежать блаженному книжнику, не знающему, куда девать собственные руки. Это было движение воина.
- Всех, кто остался - пересчитать. Караулы выставить новые. Мне - доложить. К полудню всех сотников - к моему шатру. Если кто из сотников удрал - выбрать новых. Кто еще захочет уйти...
- Повесить? - догадался барон.
- Не задерживать. Освободить коридор до ворот, пусть уходят. Но лошадей им не давать. Пропадет хоть одна лошадь - десять человек повешу. А если узнаю про самосуд... Лично так благословлю, что о петле, как о милости Небес молить будете!
Генералу Аргосскому, великому и непобедимому Лессу, Священный Кесар легко дал бы и двадцати - и тридцатитысячное войско, тем более на святое дело - вернуть беглую невесту, но... Проход через земли Каротты...
Да, правитель честно открыл границу, но охранного амулета не дал и грамоты не написал, а значит немного - но опасался, что Лесс потерпит поражение и грамотка эта всплывет в штаб-квартире СБ Оборотня.
А потому - шесть тысяч отличных воинов, прошедших с Лессом все тяготы Пустынной Войны теперь двигались по имперским северным землям.
Генерал Аргосский не сомневался, что разобьет противника. Мятеж в Кайоре, мятеж в Виете, смута в Шатерзи, неспокойная граница со степью. Какое войско может выставить Император? Тысяч пять - семь, не больше. И маршала его, старого хитрого Кера, Аргосский на просвет видел. И - не боялся.
А получив данные разведки, что Кер убит в бою с мятежниками, и вовсе успокоился. Кто там может его заменить? Услышал бы Лесс имя Монтреза, кто знает, может, и насторожился бы... А то и послал за подкреплением, все же в Кайоре Кот знатно потрепал давних врагов империи.
Но голубиная почта - вещь ненадежная. На каждого голубя рано или поздно найдется ловчий сокол. На этого, вот, нашелся прямо сейчас и то, что у сокола были умные светящиеся глаза и крепкие когти на крыльях - ничего не меняло.
Так под полог Виетского леса генерал Аргосский ступал спокойно. Да, великий генерал больше привык воевать в пустыне, но, по большому счету - какая разница? Враг есть враг, война есть война.
То, что Лесс слегка погорячился, он понял уже к исходу третьих суток, когда пошлым образом... заблудился в лесу. Местный проводник, которого они честно наняли за золото (правда, заплатить пообещали потом, когда-нибудь) честно привел их к кромке непроходимых Тамрийских болот, пообещал разведать безопасные тропы и ушел в сопровождении десятка солдат.
Генерал честно прождал его до вечера, потом, скрепя сердце отдал приказ становится на ночлег. Куда? Ставить палатки было некуда. Кругом сырость, комары, ядовитые змеи только с деревьев за шиворот не валятся. Полтора десятка солдат слегли - и уже не встали, бросили в чаек какой-то незнакомой, но приятно пахнувшей травки... дурни!
Лесс распорядился почтить их ударом милосердия: задерживаться он не мог, а возится с идиотами, которые в незнакомом лесу всякую дрянь в рот тянут - много чести.
И все же задержаться пришлось - один боец из того десятка, что ушел с проводником, все же вернулся: страшный, как будто его демоны гоняли. Весь в какой-то тине, лицо распухшее, глаза красные.