Татьяна Матуш – Принцесса для психолога (страница 90)
На выходе из долины Алай обнаружил небольшую пещеру. Оттуда быстро выгнали скорпионов и устроили постель для кесары: две попоны, воняющие конем под низ, и одну - сверху. Тоже - воняющую, но мулом. Есть ли разница и в чью пользу, Лесс не определила. Устала так, что ей было совершенно все равно, чем там пахнет.
После такого перехода она и сама благоухала почище, чем лошадь и мул вместе взятые. И если благородное животное согласилось ее везти, так ей и вовсе не к лицу нос воротить.
Как разместились аскеры, девушка, к стыду своему, не посмотрела. Не нашла в себе сил. Но, наверное, как-то справились: и лагерь огородили, и дозоры выставили. Потому, что утром ее разбудил не лязг сабель, и не вопли пленных, а божественный аромат свежезаваренного кофе.
Лесс открыла глаза.
Загораживая вход, на корточках перед ней сидел Алай и аккуратно водил дымящейся чашкой перед носом.
- Что-то случилось? - спросила она вместо "доброго утра", вцепляясь в чашку, как утопающий в змеиный хвост.
- Все хорошо, моя кесара, - Алай наклонил голову, - переночевали. Ни лошадей, ни воинов не потеряли. Одного слугу укусила змея. Сам виноват, наступил в темноте.
- Ага, - невпопад кивнула Лесс, обжигаясь кофе. Что-то было не так, не правильно. Но сонный, затуманенный мозг отказывался выдавать ответ. И, лишь спустя время, до нее дошло.
"Моя кесара..."- Так к ней не обращались никогда.
- Алай? - карие глаза встретились с черными, спокойными и серьезными, - ты... не ошибся?
- Нет, Алессин. Ни я, ни остальные. Я тебя поэтому и поднял до солнца. Рассвет - лучшее время, чтобы принять клятву.
Клятву... Не просто воинскую присягу, которую нарушать, конечно, нельзя, но если очень припекло - то можно и даже желательно. А личную клятву верности, которую здешние жители избегали давать магам. Потому, что тогда и клятва получалась магическая: нарушишь - умрешь, все просто.
Клятва верности подразумевала, что тот, кто поклялся, будет защищать своего сеньора ценой жизни, своей - и всего рода и добровольно отказывается от права уйти по облакам позже него. Росомахе бы и в голову не пришло потребовать такое... но существовала негласная традиция. Если уж предложили - отказываться нельзя.
Отвергнуть такой подарок - оскорбить смертельно.
- Ты и... кто еще? - спросила девушка, внешне спокойно, скрывая свое волнение за хмурым выражением лица... Она его с прошлого дня не прятала за шамайту.
- Все. Все воины.
Два десятка аскеров из не самых влиятельных, но и не из последних родов. В перспективе, это неплохая такая армия. С которой можно попытаться отбить Шариер и трон... Знать бы еще, что, Темные Боги их всех забери, происходит.
Но размышления о политике ждали. А рассвет ждать не собирался.
Росомаха потратила немного драгоценной воды на умывание и вышла из пещеры под хмурое небо, со вчерашнего дня покрытое облаками.
После смешного дождя песок был рыхлым. У самого выхода из земли пробивалась трава в каплях утренней росы. Здесь скапливалась влага. Дальше, насколько хватало глаз, росли только колючки.
Воины ждали ее, выстроившись полукругом. Алай подал знак и все они, одновременно, опустились на одно колено. Лица были разные: молодые и средних лет, хмурые, воодушевленные и почти отчаявшиеся. Но глаза не отводил никто. И ни в одном взгляде Росомаха не прочла осуждения за то, что показалась с открытым лицом.
- Моя госпожа, - заговорил Алай, первым и аскеры нестройно повторили за ним, - позволь служить тебе в радости и бедах. Быть мечом, щитом и посохом в дороге...
Над пустыней медленно поднималось солнце, благословляя творимое непотребство: воинов, избравших своим сеньором и повелителем женщину с открытым лицом, и клявшихся ей в верности не только за себя, но и за весь род.
- Принимаю, - сказала Лесс, выслушав воинов, - и клянусь вознаградить верность - верностью, а измену - немедленной смертью. Да видит солнце!
Рыжий шар показался из-за облаков и снова спрятался. Но, похоже, аскеры сочли, что все в порядке.
Лагерь сворачивали быстро. Да и не было у них, практически, ничего. Ни шатров, ни поклажи, ни заводных лошадей и верблюдов. Ни, даже, сменной одежды. Только полупустые фляги и оружие.
- В монастырь Рауши? - спросил Алай, подсаживая кесару в седло.
- Не дождутся, - она сдвинула брови и махнула узкой кистью туда, откуда поднималось солнце, где светлели барханы, кое-где одетые колючками. В самое сердце Хаммгана. Сверкнули тонкие золотые кольца.
- Туда.
Их не ждало, и не могло ждать в этом направлении ничего, кроме мучительной смерти от жары и жажды. Но Росомаха уверенно направила своего коня в сторону от караванных троп, как будто прекрасно понимала - что и зачем она делает и точно знала, чем все это закончится. Словно ей сам Святой Каспер все рассказал, в подробностях!
И весь отряд потянулся за ней. Ни одна рука не придержала повод.
ПРИНЦЕССА ДЛЯ ПСИХОЛОГА, ЧАСТЬ 5
Глава 51. "7856 - 2140"
Тюрьма оказалась на удивление комфортной. Или это была не тюрьма? Но как еще можно назвать каморку, размером шесть на шесть шагов, без окон, забранную решеткой, которую заперли снаружи на ключ. Гостевым домом точно не получалось.
Но здесь было сухо, тепло маги организовали, а плащи, брошенные на "воздух", обеспечили тот самый комфорт.
Маркиз плюхнулся на пол первым и с удовольствием вытянул длинные ноги. Его высочество Рами посматривал на Кайтера с интересом: большой вельможа, дипломат, личный друг Регента, вхожий в лучшие дома двух континентов дорогим гостем - выглядел и здесь вполне на месте. Даже, пожалуй, больше на месте, чем в бальных залах. На фоне толстой кованной решетки, в резком свете немилосердно чадящего факела, Рами вдруг заметил то, что напрочь ускользало от него раньше: короткий, но глубокий шрам на подбородке, мощную кисть руки с заметными венами и твердыми мозолями. Она расслабленно лежала на колене, но представить эту ладонь сжимающей рукоять тяжелой шпаги было куда легче, чем вывязывающей сложный узел на шелковом шейном платке. Взгляд цвета стали... Сейчас в нем совсем не осталось голубизны - и это был взгляд очень опасного парня. Пожалуй, такого только за решеткой и держать.
Принц посмотрел на Верну - лекарка выбрала место в углу и прислонилась к стене. Пальцы ее быстро и ловко переплетали растрепавшуюся косу. Девушка смотрела в пол, но выражение лица Рами разглядел: насмешливое и упрямое. Тревоги не было.
Стратег, объявивший войну Энгури, сидел на коленях, поджав под себя ноги и выпрямив спину. Читать по его лицу всегда было задачей нетривиальной, но принц каждый раз пытался. Иногда даже получалось.
Марк выглядел... довольным. Вернее - удовлетворенным. Словно случилось как раз то, что он ожидал и вписал в свои планы. Пожалуй, он мог бы и задремать, прямо так, сидя.
Рами заглянул в себя, обнаружил там беспокойство за друзей, оставшихся на склонах Каванараги, вину перед матерью, которая всегда беспокоилась за него чуть больше, чем нужно. Готовность действовать. А больше ничего.
Возмущения от того что с ним, принцем и наследником величайшей в этом мире Империи, обращаются так непочтительно, досады на невыносимые условия, страха за будущее - не было.
- Отдохни, - посоветовала Верна, сообразив, что Рами, один, все еще не устроился. - Иди ближе, тут у стены не дует. Советую поспать.
Принц фыркнул:
- Вот ведь! Подскочили, схватили, даже имен не спросили... Тут что, люди совсем дикие? Или просто чужаков не любят?
- Не любят магов, - пояснила Верна. - Магам в Энгури вход закрыт, в порту стоит арка. Если есть способности, на берег ты не сойдешь. А мы посреди городской площади нарисовались, прямо из воздуха - и кто мы после этого? Естественно, местный князь послал стражу.
- И, не забывай, мы ведь и вошли сюда с заднего крыльца, - лениво добавил Маркиз, - и разрешения у местных властей не спрашивали. То есть, согласно международному праву, нарушили границу.
- Но мы ведь хотим их спасти...
- Они этого не знают. И рассматривают ситуацию со своей точки зрения: компания опасных имперских магов нагло вломилась на территорию мирного княжества, зная, что нарушает закон.
- Надо им сказать? - помимо воли, слова Рами прозвучали вопросительно.
Маркиз кивнул, так же лениво и расслабленно. Он был похож на молодого тигра, и - не плененного людьми и посаженного в клетку, а... отдыхающего.
- Надо, - согласился он, - обязательно. Но говорить будем не мы с тобой, а шевалье Винкер. Он и решит - кому говорить, когда и что именно.
- Почему?
- Потому, малыш, что дипломатия - это оружие. Такое же серьезное, как шпага и магия. А обнажать оружие без приказа можно только в одном случае: если чья-то жизнь в опасности. Пока опасности нет.
Рами вздернул бровь, совсем как Его Императорское Величество Рамер Девятый.
- А то, что мы немножко в тюрьме, это, стесняюсь спросить... совершенно безопасно? Можно расслабиться и получать удовольствие?
Верна у стены фыркнула:
- Где и слов-то таких набрался, ведь ребенок еще! Язык бы оторвать тому, кто научил.
- Э-э-э... папа, - Рами хлопнул ресницами и уставился на лекарку взглядом наивным и хитрым.
- Этому не оторвешь, - согласилась она. - Особенно в ипостаси.
- А ты его видела? - заинтересовался Рами, - В ипостаси?
- Видела.
- И... как?