Татьяна Матуш – Принцесса для психолога (страница 85)
- Мужчина не должен видеть тело женщины, это оскорбляет духов.
- Вообще не проблема! Завяжи мне глаза.
Руслан повернулся к Сейди и, неожиданно, встретился с ней взглядом. Оказалось, она давно пришла в себя, но затихарилась и слушала. Хитрюга. Вся в своего тотемного зверя. Или зверь у нее насквозь соответствующий?
- Позволишь тебе помочь? - спросил он.
На прямой вопрос, обычно, следует прямой ответ, так? Но мысли принцессы ходили какими-то очень странными тропами. Она долго обдумывала его вопрос, а когда, наконец, открыла рот, Руслан чуть не упал, даром, что сидел, практически, на полу.
- Я тебе нравлюсь?
Глаза смотрели пристально и пытливо, и Руслан опять не мог разглядеть радужки из-за огромных зрачков.
...Недолюбленным детям врать нельзя. Это аксиома. Нельзя совать пальцы в розетку, рулить в пьяном виде и врать тем, кого родители недолюбили. Они все эмпаты, поголовно. Потому что так хотят любви, что рано учатся читать других, видеть потаенное. Чтобы соответствовать ожиданиям. А еще - они никогда не доверяют до конца и не умеют прощать. Совсем. Один раз соврал - даже в мелочи и, считай, вся терапия Бантику под хвост.
- Да, - кивнул Руслан. Она ведь не уточнила, как именно нравится. И его ответ был честным. Человек, который борется - не может не нравиться. - Это что-то меняет?
- Я... позволяю тебе, - медленно проговорила Сейди, - видеть меня. И трогать. Не надо завязывать глаза.
И облизнула сухие губы. Не специально, в этом Руслан мог бы поклясться, игры там не было ни на полногтя. Сейди была слишком надменна и честна, чтобы играть.
Боже, этот измученный ребенок и правда видит в нем... мужчину? Старом, седом, толстом, чужом и чуждом? Что у нее в голове?!
- Сейди? - Нари поспешно прикусил костяшки пальцев, чтобы не наговорить лишнего, но смотрел на сестру так неодобрительно, что, казалось, ее многослойное одеяние задымится.
- Глава дома Сейди, - поправила девушка. В высоком голосе ощутимо звякнули льдинки. Она с усилием села на постели, переждала приступ головокружения. И, глядя прямо в лицо Руслану, медленно развязала кушак своего верхнего халата.
Нет, это точно не была сцена соблазнения из восточных фильмов - тонкие пальцы двигались так неуверенно просто потому, что в них совсем не было силы, а кушак был завязан туго.
И смотрела она так вызывающе, потому, что и в самом деле бросала вызов. Вековым устоям, духам, своим братьям, своей болезни. Руслан хорошо читал взгляды. Этот говорил не: "Любуйся мной, желай меня". Совсем другой был посыл: "Возьми то, что я решила отдать. Не оскорбляй меня отказом..."
У нормального мужика в таких обстоятельствах все отсохнет к чертям!
- Дай я, - потерял терпение он, - Ты со своими семью халатами сто лет разбираться будешь.
Нари закрыл лицо руками и вышел, пятясь. Что он решил - непонятно. Да и разницы теперь? В его глазах они с Сейди все равно пали окончательно и повязаны теперь до самой смерти. Пожелай психолог слиться - принц его попросту убьет.
Даже интересно, что Руслан отмочил в прошлой жизни, что на нем повисла такая карма?
- Все будет хорошо, - пообещал он. Банальность, которую говорил тысячу раз. Иногда она сбывалась, как с Татьяной. Иногда - нет. Но в нее всегда верили.
Видно, умел он сказать эту банальность так, как нужно.
...Начал с классического поглаживания, пытаясь через ладони передать частичку своей уверенности и силы. Кожа Сейди годами не видела солнца и это не пошло ей на пользу, мраморная бледность смотрелась не "интересно" или "аристократично", а страшно. Руслан невольно подумал, что наставит на ней синяков - на такой нежной, тут хоть как извернись, а не убережешься.
Закончив с первым этапом он перешел к растиранию с легким смещением кожи. Аккуратно водил руками вдоль мышечных волокон, чтобы помочь принцессе расслабиться после изматывающих упражнений. "На тонус" будет завтра. Или послезавтра.
Тело девушки оказалось... совершенно аморфным. Вместо мышц - сопли, вместо косточек - птичьи перышки. Руслан не на шутку боялся сместить эту эфирную конструкцию неосторожным движением.
А ведь когда-то она готовилась стать воином и любила танцы с мечами. С двумя мечами - и не самыми легкими. Задел у этого тела был хорошим, и он еще чувствовался в прямой королевской осанке, в красивом и гордом развороте плеч, в сильных ступнях, не изуродованных здешней непонятной и неудобной обувью.
Но и десять лет болезни никуда не делись. Сейди напоминала сильную птицу, которой на взлете перебили крылья. И сейчас она отчаянно пыталась вернуть хоть что-то.
Перед основной частью, разминанием, Руслан едва не перекрестился, впервые в жизни жалея, что у него такие сильные кисти рук и жесткие пальцы.
Может быть, все же стоило довериться знающей женщине? Неужели из всей толпы прислуги не найдется никого, кто не бросится со всех ног выслуживаться перед Главой Аем? Но, снявши голову, по волосам не плачут.
- Что? - неожиданно спросила Сейди совершенно спокойным голосом, - все плохо у меня?
- Да нормально все, - заверил Руслан, - даже лучше, чем я думал. Дистрофии нет, кости в порядке, а мясо нарастет. Со временем.
- А почему ты так... осторожен?
Руслан только что сообразил, что принцессе, скорее всего, массаж делали, поэтому и мышцы не атрофировались за почти десять лет сидения взаперти. Она, конечно, не поняла, но, видимо, как-то почувствовала разницу.
- Не хочу причинять тебе боль, - признался он.
- Я не боюсь боли, - равнодушно проговорила Сейди, поворачивая лицо к Руслану и укладывая голову на жесткую, почти плоскую подушку. - Вся жизнь ата - боль, с рождения и до смерти.
- Это неправильно, - он помотал головой, - девочек нельзя постоянно испытывать на прочность.
- А что надо делать с девочками? - Как-то очень по-взрослому спросила она.
- Любить, - ответил Руслан, почти не задумываясь. - Вы - украшение жизни. И ее продолжение.
Она длинно вздохнула. Руслан испугался, что все же причинил ей боль, проследил за своими руками и понял, что так оно и было... но Сейди даже не вздрогнула и не вскрикнула. Она и в самом деле привыкла к боли, считая ее неотъемлемой частью своей жизни. И, прости Господи, кажется, не видела в ней повода для тревоги или обиды.
- Хороший план, - со смешком согласилась принцесса, - Жаль, неосуществимый.
- Это почему? - удивился Руслан.
- Потому, что я сама все испортила. Ты не такой... не тот... - принцесса запнулась, подбирая слова. Руслан быстро улыбнулся:
- Не тот, кто тебе нужен? Так это не конец света. Какие твои годы, встретишь еще нужного.
Она вздохнула еще глубже. И спросила в пространство:
- Интересно, все мужчины такие?
- Какие? - массаж поглотил Руслана целиком, он весь ушел в кисти рук, не особо заботясь о том, что мелет его язык. И следующие слова принцессы прозвучали для него, как гром среди ясного неба.
- Непонятливые. Я уже три раза тремя разными способами показала свое истинное отношение к тебе. А ты все еще не понял...
- Что я должен был понять?
- Я хочу тебя в мужья. Хочу взять тебя за руку в семейном Святилище, при всех, ни от кого не скрываясь. Хочу, чтобы ты вместе со мной правил Энгури. Беда в том, что ты... не хочешь. Я только не понимаю, чем я плоха. Я даже решилась показать свое тело, а это то, что девы ата никогда не делают. Если бы ты почувствовал отвращение, я бы отпустила тебя...
- А так - не отпустишь? - слегка подколол Руслан.
- Нет, - жестко отрезала Сейди и отвернулась.
...Вот ведь! Что брат, что сестра. Тяжелое детство, деревянные игрушки. Зима в кедах. Конфеты на сигнализации. Зато хватательный рефлекс прокачан как надо! И не объяснишь, что нельзя взять и объявить человека рабом, другом или любимым. Это так не работает.
- Что мне нужно сделать, чтобы ты согласился меня любить? - вдруг спросила она совсем другим, не "принцессиным", а обычным, почти нормальным, человеческим голосом.
- Выздоравливай, - добродушно посоветовал Руслан, - окрепни. Сейчас тебя любить технически проблематично. Еще поломаешь ненароком.
Сейди обиженно дернулась:
- Я сильная!
- Знаю. Вижу. И поверь - восхищен. До глубины своей старой, циничной души. Лежи, нельзя вертеться.
Когда он закончил, принцесса почти дремала. Руслан укрыл ее покрывалом до самых ушей, подозвал Бантика и положил рядом.
- Никого не пускай, пока я не разрешу, поняла, серая?
Лиса поняла и улеглась поверх принцессы с самым неприступным видом, на какой была способна. Девушка что-то пробормотала во сне, но глаза не открыла.
Руслан вышел из комнаты, задвинул за собой легкую дверь - ширму и перевернул клепсидру.
- Пока вода не кончится, - сказал он, - госпожу не беспокоить. Что бы не случилось, хоть небо на землю падай.
Две рабыни в дорогих и пышных одеждах, но с тусклым, затравленным взглядом, покорно кивнули и уселись у порога с несгибаемым намерением защитить вход в спальню своими телами.
Ничего они, конечно, не могли. Любой нота, если захочет, пристрелит или зарубит раба и через минуту уже не вспомнит об этом. Ценность жизни человека из низшей страты здесь равнялась... да ничему. Бросовый нож или деревянная миска с рынка стоили дороже.
Поперек дороги сунулся тот самый дед, который сопровождал Руслана к Сейди в день церемонии. Как-то он здесь прижился. Психолог в который раз напомнил себе узнать, в каком статусе - и тут же снова об этом позабыл. Слова деда начисто вымыли из головы посторонние мысли.