Татьяна Матуш – Принцесса для психолога (страница 43)
- Зачем это нужно? - снова не удержалась Алессин.
- Чтобы у взыскующего не было искушения быстро пробежать по мосту, - любезно отозвался комендант, - так могут многие. Цирковые артисты, всякие жонглеры и бродячие фокусники делают это на деревенских представлениях. Поэтому барабан звучит в особом ритме. Один удар - один шаг. Пропускать шаги можно. Ускорять - нельзя.
Янг стоял на вершине столба, облитый светом от горящих жаровен и слушал барабан. Его никто не торопил - вмешиваться в божий суд не полагалось. Наконец он, видимо, поймал нужное состояние и поставил ногу на струну. Она завибрировала.
Росомаха вцепилась в ткань покрывала так, что острые грани самоцветных камней обожгли тонкие пальцы болью. Она не заметила боли, потому что кесар в этот самый миг оторвал и вторую ногу - и полностью шагнул на Золотой Мост.
Широко раскинул руки. Поймал равновесие - и переступил, раз... другой. Приставляя пятку ровно к носку. Маленькими шагами, не спеша, в ритме барабанов он медленно заскользил над оскаленными саблями.
Густой звук ударов плыл над крепостью. Наемник обхватил себя руками, гася дрожь. Его рот ходил ходуном - то ли стучали зубы, то ли он беззвучно молился о том, чтобы кесар не дошел...
Чем дальше от опоры, тем сильнее провисала нить. Но Священного, казалось, это и вовсе не беспокоило. Он шел так же спокойно и ровно, не ускоряясь, но и не замедляя шаг, точно так же приставляя пятку ровнехонько к носку. Один шаг - длина ступни и не больше.
Барабан бил. Росомаха обмирала от страха и восхищения, и из последних сил дышала правильно, чтобы не сорваться на крик... Время словно остановилось для нее, а барабан стучал в ритме сердца.
Когда он, наконец, смолк и на площадь упала абсолютная тишина, девушка не поверила, что все кончилось. Он дошел!
Перед глазами качались жаровни, малиновый огонь, отсвет на оскаленных саблях.
- Взыскующий Янг доказал, что слова его правдивы. Что скажешь на это, взыскующий Дион? Готов подняться на Золотой Мост и положиться на милость богов?
- Нет, - замотал головой наемник, - Нет, нет...
За ним безмолвной тенью, без всякого приказа, вырос аскер с саблей.
- Тогда говори правду или умри, - уронил комендант.
- Никакого демона не было, я солгал! Это была женщина... Магичка. И она не нападала на нас, мы поджидали ее у дома, в который она зашла.
- Зачем, - спросил Янг, одевая поданную слугой рубаху, и опоясываясь кушаком.
- Надо было обыскать ее и найти записку или подарок от мужчины.
- Вот как... А если бы ничего не нашлось?
- Запугать эту служанку, чтобы она показала, что ее госпожа путается с посторонним мужчиной, нарушив обеты.
Супруга коменданта злобно фыркнула, но промолчала, приученная не открывать рта без приказа.
- Кто поручил вам опорочить честную госпожу?
- Не знаю, святым Каспером клянусь. Заказчик не назвал имени.
- Как он выглядел? - спросил комендант, - Мужчина или женщина?
Наемник открыл рот... лицо его перекосила судорога боли, он ухватился за грудь и повалился навзничь.
Янг присел рядом, взял за руку. Оттянул зрачок.
- Мертв, - сказал он, выпрямляясь. - С него взяли клятву молчания. Поэтому он ничего не сказал под пыткой.
- Почему же он развязал свой грязный язык здесь? - удивился комендант.
- Это божий суд. Понадеялся на милость высших сил и на то, что они защитят его, если он все же скажет правду. Но то ли веры в нем было слишком мало, то ли грехов на вороте повисло слишком много. То ли его нить больше не нужна в Гобелене... Рауша решила - и я не тот, кто будет оспаривать ее волю! Уберите его и закопайте за стеной.
Неслышным мягким шагом кесар приблизился к Росомахе. Она порывисто поднялась навстречу, собираясь... кинуться на шею? Разреветься, освобождаясь от пережитой жути?
...Говорят, хорошие мысли всегда вовремя? Лесс осенило точно не ко времени. Она застыла, переваривая свое озарение. И когда подошел Янг, готовый обнимать и успокаивать - она азартно выпалила:
- Я знаю, как нам его поймать!
- Эшери... - Алессин осеклась и быстро поправилась, - милорд нас научил одной игре. Она похожа на сто клеток, но клеток там всего шестьдесят четыре, зато фигур шесть видов: пехотинец, легкий конник, катафракт, крепость, король и королева. У каждого игрока по шестнадцать фигур и надо лишить соперника возможности атаковать.
- М-м... Так значит это - сражение, несравненная?
- Да, и я была не самой последней в этих боях, - Росомаха забралась на диванчик с ногами, карие глаза поблескивали азартом.
- Ничуть не сомневаюсь, - поощрил ее Янг.
- В этой игре есть единственный возможный ход, когда меняют свое положение на доске сразу две фигуры одного цвета: король и крепость. Ты же заметил, что все атаки направлены на меня? - Янг сдвинул брови, но Росомаха схватила его за рукав, - это здорово на самом деле! Наши противники разыгрывают рокировку. Это точно - она, потому что ничто другое не имеет смысла! В моей тени сейчас двигается еще одна фигура - на мое место. Мы должны просто вычислить руки, которые ее двигают.
Кесар сдвинул брови:
- Но, если я не ошибаюсь, в сражении нельзя отдавать инициативы врагу?
- И что ты предлагаешь, супруг мой?
- Ничего нового под солнцем. Всего лишь немного смутить и запутать наших противников... шаг влево, шаг вправо. Шаг в ловушку - два из нее. Пусть подергаются и засомневаются, правильно ли они выбрали фигуру. Не лучше ли было отдать предпочтение другой...
Они посмотрели друг на друга с восторгом детей, неожиданно обнаруживших на кухне целый кувшин шоколада и полное отсутствие взрослых.
...Янг стоял на Золотом Мосту, но в этот раз струна вела себя ужасно - пружинила и раскачивалась под ним. Он ловил равновесие, выпрямлялся, но кто-то как будто дергал ее, не давая ему сделать ни шага. Кесар боролся, его лицо было сосредоточенным, невероятно гибкое тело текло, как ртуть, стараясь скомпенсировать кульбиты рехнувшейся струны, но тщетно. Еще один рывок... Ноги в мягких кожаных сапогах потеряли сцепку со своей ненадежной опорой. Янг взмахнул руками и полетел вниз, спиной вперед, на лезвия сабель.
Он не закричал - падал молча. А застывшая от ужаса Лесс почему-то тоже не могла кричать. Хотела - но не получалось. Крик словно застрял в горле. Она задергалась, выдираясь из невидимого кокона бессилья и страха. И... проснулась.
Вокруг нее стыли густые сумерки. Тяжелый воздух пах водой и солью. А рядом, на широкой кровати, сидел супруг и тихонько тряс Росомаху за плечо.
- Что случилось? - она помотала головой, разгоняя кошмар, - Что ты здесь делаешь?
- Ты стонала. Мои комнаты близко, дверь между ними тонкая. Я услышал.
- А... понятно, - кивнула Лесс, - плохой сон приснился. У меня бывает на новом месте. Извини, что разбудила.
Она подтянула к себе покрывало и закуталась в него до самой шеи.
- Что же такое могло явиться во сне, что моя несравненная, бесстрашная, как пустынная вейра, дрожит и стонет? Хорошо, что это приснилось не мне. Иначе завтра кесария одела бы белое, а послезавтра - сменился правитель.
Росомаха улыбнулась, несмело и благодарно. И, неожиданно для себя, открылась. Как фиольская шкатулка, к которой подобрали правильный "ключ".
- Мне приснилось, что ты все-таки упал с Золотого Моста...
Янг кивнул. В темноте она едва уловила его движение.
- Так бывает, Лесс. Когда наяву изо всех сил сражаешься со страхом - и побеждаешь. Но он не признает поражения и пытается во сне взять реванш.
- И что делать? Я не хочу всю оставшуюся жизнь просыпаться от этой жути. Так и поседеть можно, а мне не пойдет. Лицо слишком бледное...
- Вообще, есть один способ, - Янг подмигнул, - нужно перебить страх таким же сильным, но приятным впечатлением.
Росомаха уставилась на него с сомнением, подозревая подвох или какую-то игру. Янг не сомневался ни в чем. Он раскрыл руки, сверкнул в темноте улыбкой и шепнул:
- Просто иди ко мне, несравненная...
...Однажды всем девушкам в Школе (их было, так-то, немного) велели собраться в одном классе. Не успели они поделиться друг с другом своими предположениями, как появился Монтрез, собственной, сиятельной персоной. И с порога повел себя довольно странно.
Во-первых, запер заклятьем не только двери, но и окна. Во-вторых, повесил "бормоталку". Сделал он это быстро, аккуратно и напоказ, чтобы ученицы уловили и правильно расшифровали каждое движение. А потом преспокойно уселся прямо на стол и обвел их, притихших и малость обалдевших от таких дел, внимательным взглядом светло-зеленых глаз.
- Конечно, хорошо бы такую лекцию поручить женщине или целителю, - выдал он, - но я лично побеседовал с обеими школьными дамами - и отказал им в доверии на эту миссию. При всем уважении... они предубеждены и сильно испорчены воспитанием. А целители такого расскажут, что вас потом женихи в Храм только если под обездвиживающим заклятьем приволокут. Ну, или свяжут, как вариант.
Это было уже интересно. Двенадцать пар глаз уставились на милорда куратора.
- Сегодняшняя тема: "Девичья честь и ее настоящая цена". Записывать не нужно.
Вот тут Росомаха чуть со стула не упала. И не единственная. Сразу как-то понятны стали предосторожности с дверями и окнами, потому что удрать, куда угодно, захотелось почти нестерпимо.
- Что вы знаете о предмете?
Он всерьез? Да умереть было проще, чем высказаться вслух на такую тему. Но если милорд задавал вопрос, лучше было как-то справиться с собой и все же ответить.