Татьяна Матуш – Принцесса для психолога (страница 108)
- Сними. Немедленно, и я тебя прощу.
- Я плохо умею терять, - голос Кота под сводами пещеры прозвучал еще мягче, чем всегда. - Из нас двоих ты всегда был покрепче сердцем, значит - тебе и нести этот мешок. Ничего личного, просто твоя любимая логика. И передай Кел, чтобы не вздумала обрезать косу.
А потом развернулся и пошел вглубь пещеры. Его светляк удалялся, теряясь в темноте. Линза встала на место и Марк почувствовал движение. Его поднимали наверх. И он ничего, совершенно ничего не мог с этим сделать.
Кот отнял у него право решать и это было... нечестно.
Глава 61. Завещание Янга
Гонг снова сам по себе отбивал удары, и ученые люди давно просветили всех неграмотных, что числом их - двенадцать.
Утром, со стороны рассвета, под стены явились хичины. Войско их больше напоминало полудикую орду, коней было втрое больше, чем воинов - и они мгновенно вытоптали все поля вокруг Шариера. Впрочем, беспокоится об этом было некому, крестьяне уже неделю, как побросали свои хижины и спрятались за городским валом.
Да и что топтать? Осень...
Шатер царей был виден издалека, два вымпела - на второй день к ним прибавился третий, синий - с чернохвостой ласточкой.
- Царь Менгер подошел, - говорили друг другу на рынке знающие люди, - справный царь, пожилой уже, солидный. Этот безобразия не допустит. Постоят, как три года назад, под стенами, возьмут выкуп да и уйдут себе потихоньку в Хаммган. Долго под стенами торчать не станут, им уже откочевывать пора, иначе во время зимнего перехода от холода все кони околеют. Так что немного - и все тут закончится.
- А как же царь - ястреб? - возражали им другие, не менее осведомленные.
- Да мало ли их, царей-то! Хаммган большой. На всех хватит - и верблюдов, и скорпионов.
Последнее должно было звучать зловеще... Но не звучало. Понятно же было - пустыня, она такая, жизнь со смертью там парой ходят, где одна, там и другая. И умирают в свой черед все: и цари и простые хичины. Кроме Слышащих. Те уходят раньше.
Когда от шатра отделился всадник в одежде, которая у бродяг Хаммгана сходила за парадную, в надвратной башне никого из раэдов, как назло, не было. Десятник тихонько выругался, помянув матушек и бабушек обоих царей, а еще верблюдов, козлов и песчаных духов и, подбодрив себя таким нехитрым способом, забрался на стену.
Рядом встал один из аскеров и натянул тугой, сборный дальнобойный лук. Так сказать - выказал уважение.
Стрелять в парламентеров было позором, но не выставить рядом с переговорщиком вооруженного воина, означало - обидеть. Этикет, что тут сказать!
Разговор начали тоже по всем правилам военного этикета - с унижения врага. Все это понимали и никто не обижался - положено же! От предков заповедано, значит - будем ругаться.
- Эй, нечестивый потомок тощей курицы и плешивого барана, в доспехе из старой кастрюли, в которой даже самая бедная хичинка не станет варить кашу без мяса!
- Чего тебе надо, сын самой старой, некрасивой и хромой верблюдицы, у которого даже такого доспеха не нашлось?
- Великий царь Харай, попирающий своими стопами небо и землю, и еще два царя, не менее великие, попирающие весь остальной мир, пришли под этот низкий и кривой забор, сложенный пьяным каменщиком, явно после свадьбы своей единственной сестры... а нам до сих пор ворота не открыли и богатые дары не вынесли. Чего ждете, небом ударенные?
- А мы нищим хичинам подаем только после праздника урожая, - сложив ладони рупором, проорал аскер, - Погуляйте где-нибудь еще луну и возвращайтесь трезвыми. Тогда, может, и выкатим вашим великим царям пару соленых тыкв. Только смотрите, как бы вас с них не пронесло...
Посланник хичинов подбоченился и заорал, как горный рогач во время гона:
- Твоего правителя - монаха съела пустыня, кровь выпил песок, кости обглодали шакалы, глаза выклевали грифы... а хафан носит великий Харай!
- Так то и понятно, что своего хафана у вашего великого сроду не было, приходится обносками побавляться, - не уступил ему аскер, - вон, у него и шатер дырявый! Смотри, как бы ваши грифы ему на голову плешивую не нагадили!
Обменявшись еще парочкой таких же цветистых любезностей, враги разошлись, явно довольные друг другом.
Того, что будет штурм и город серьезно пострадает, никто здесь не боялся. Оно, конечно, царей, коней и прочего сброда под стенами толкалось богато, да только штурмовать городские валы хичины не умели. Лестниц не строили, осадных машин не делали. Даже штурмового тарана у них не было - уж такую-то штуку со стен бы точно углядели.
И взять Шариер голодом, как крепость Шери, не вышло бы никак - сохранялся подвоз с моря, и зеркала работали исправно. Скорее, голода стоило опасаться самим хичинам. Не сейчас, правда, а где-то через луну.
И чего, спрашивается, их принесло? Покричать, да своей великой доблестью похвастаться? Похвастались...
В тронном зале чинно рассаживались евнухи, главы родов и военначальники-раэды. Не было среди них главного жреца, того как раз оборачивали в белые покрывала. Не было и Агара - над тем еще колдовал лекарь, пытаясь определить яд, от которого закончился старый интриган.
О том, что пропала неведомо куда почти коронованная царица, здесь пока знали единицы, и те предпочитали помалкивать. Девчонку - наложницу искали, но не очень рьяно. Решили сообща, что со страху она удрала из своих покоев и затаилась где-то на женской половине, среди рабынь, может быть. Куда еще она могла деться, ведь из дворца не уйти! Найдется...
- Сколько у тебя молодых воинов покинуло Шариер, ссылаясь на зов крови? - тихо спросил один раэд другого.
- Почти полторы сотни, - тот вздохнул, - весь молодняк ушел. И аскеров-то, которые под присягой ходят, корчило.
- И что же это значит?
- Что-что... словно сам не понимаешь. Значит, что и впрямь их родовичи клятву дали кому-то, кто на самом деле царской крови. И не пустынного царька. Тому, кто имеет право на Золотой Трон.
- Выходит - правда?.. Царь-ястреб... Шарияр вернулся?
- Демоны знают. Только если и дальше так пойдет, аскеры воевать не станут. Взбунтуются. Не смогут они воевать против законного царя.
- И кто же воевать будет? - прошипел раэд, - жрецы да евнухи?
- Еще шане на стену выгоним, - покивал его приятель, - и рабов. Среди тех родовитых нет, их кровь никуда не зовет. Дай лепешку с рыбьей головой, да пообещай свободу, они зубами в хичинов вцепятся.
- Они-то вцепятся, да толку с этого. Раб - он и есть раб, сражаться не обучен, оружия в руках не держал сроду. И, я тебе так скажу - хорошо это. Если рабов сражаться научить, да оружие им в руки вложить и, Небо огради, дать им вкус победы попробовать... конец придет Шариеру быстрый и бесславный. И никаких царей-ястребов не понадобиться. Сами управимся.
В стане "лучших людей" тоже шептались, но о своем. О том, что давно пора отправлять караваны, чтобы до зимы миновали Хаммган, что набег совсем не ко времени, что главного жреца теперь придется торжественно провожать по облакам, а это такие расходы, такие расходы... И на крепость Шери придется отжалеть серебра, а то и, прости Небо, золота.
...Этого человека не любили и не ненавидели. Он не был богат, не был особенно родовит, хотя и плебеем не был. Просто один из секретарей нового кесара, которому была доверена тайна, и он - вот ведь удивительно, ее сохранил.
- Дети Святого Каспера, - начал он. По давней привычке спокойно, не повышая голоса. Не то, чтобы Кэде не умел кричать, просто секретариат Священного - это не поле боя, где нужно перекрикивать ржание коней, вопли идущих в бой аскеров и взрывы огненного зелья. Здесь громкий голос без надобности. Кому нужно услышать - прислушается.
Похоже, голос его, негромкий, немного гнусавый обладал своеобразной магией. Потому что все иные голоса потихоньку стихли. Первыми замолчали евнухи. За ними пришел черед раэдов, а там и до "лучших людей" дошло, что происходит что-то важное.
- ... Жемчужина Шариера, любимая наложница Священного Кесара скончалась до утренней звезды. Лекарь подтвердил смерть от неизвестного яда.
Люди крутили головами, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло. Так-то, смерть наложницы - не событие. Умерла - и умерла, закопали и забыли. Но смерть той, что, если верить дворцовому менталисту, носила последнюю кровь правящей династии...
Кто бросил кости? Чей род решил, что настало время поспорить за Золотой Трон? Эти вопросы первыми возникли бы в головах и евнухов, и раэдов, даже если бы наложница умерла от простуды. А уж смерть от яда была четким и однозначным указанием на заговор.
- И... что теперь? - громко спросил Ясвит Темный, глава рода Агалаев, - У кесара остались еще наследники? Может быть, братья... От рабынь или случайных женщин.
- Остались, - на половине раэдов послышались невеселые смешки. - Можно и пригласить. Он ведь и явится.
- Поясните же, что вы хотите сказать, уважаемый?
- Ну, как же... тот, кого звали "почти братом" ушедшего Сагриса, тропою Неба облака ему под ноги - он же подойдет? Целый герцог. И красавчик, каких мало!
- Шуточки у вас, господа, - передернуло Ясвита. Маршала Монтреза здесь боялись и даже не скрывали этого.
Секретарь прокашлялся:
- Дети Святого Каспера, у меня в руках документ, который, вполне возможно, разрешит все наши затруднения.