Татьяна Матуш – Кто вы, профессор Верещагин 1 (страница 32)

Девчонка с явным удовольствием взгромоздилась на «табурет», крепко ухватив нас за руки. Мы подняли — весу в ней было порядком, но не так, чтобы вообще не снести. Если правда недалеко, так и справимся.

Франт оказался парнем сильным и крепким и до небольшого домика, укрытого за здоровенным сараем, мы дотащили девчонку в раз. «Пиджак» ударил сапогом в калитку и небрежно поинтересовался:

— Собаки нет?

— Не-а, матушка их не любит, — пояснила девчонка.

— Вот будет дальше не любить, так и станут всякие наглые кошаки цыплят воровать, — наставительно сказал он. Мы опустили девушку на землю, и парень пнул калитку еще раз так, что старенький ржавый замок задребезжал.

Нет, все же не писарь. Разве что музыкант — стал бы кто другой так руки беречь?

Послышались шаги, калитка распахнулась. Я ожидал увидеть «маменьку», в крайнем случае — «маман» и при виде крепкого парня в косоворотке шагнул назад… но тут «музыкант» и «болезная» выступили на удивление слаженным дуэтом, толкнув меня в спину.

Парень ловить не стал, отступил вбок и, носом вперед, я влетел во двор.

Никаких кур там, конечно, не было. Выходит, попал куда надо и нашел тех, кого искал?

— Что? — я изумился так, что аж привстал. И немедленно получил очень неприятный удар носком сапога по почкам.

Правильно получил, предупреждали же, чтобы не шевелился.

Но уж больно удивительную вещь сообщил мне франт, которого здесь звали… Пианист! Я чуть не упал со стула, когда услышал. Интересно, правда — умеет, или это шутка такая? Но руки он берег очень похоже — когда меня били втроем, он пару раз поучаствовал ногой, а потом сел на подоконник и принялся смотреть боевик.

Из пистолета я бы эту несвятую троицу уработал как запросто… Вот только ствол, от греха подальше, я оставил у Степаныча. Без документов, да еще со стволом — это даже не каторга, это «случайно погиб при попытке к бегству до выяснения личности», короче, закопают и забудут в каком месте.

А вот на кулачках они оказались в большинстве.

Все, что я мог — группироваться и аккуратно уклоняться, подставляя для удара мягкие части тела. Интересно, это нормально — не успели познакомиться и сразу в морду? Насколько я понимал местный этикет — нет!

Я нарвался на отморозков?

Но вопрос Пианиста мне все объяснил:

— У кого на контакте, Филька? У местного околоточного?

Глаза у меня, натурально, полезли на лоб. Вот так пердимонокль! Или кандибобер? «Фильками», от слова филлер, местные братки звали полицейских в мелких… очень мелких званиях. Самый, так сказать, низ.

— С чего ты взял? — спросил я, борясь с желанием сплюнуть на пол… и вовсе не для того, чтобы продемонстрировать презрение. Челюсть ныла после встречи с кулаком парня в косоворотке и глотать было больно. Да и неприятно, с кровью-то.

Непроизвольно сжался, ожидая еще одного удара — но его не последовало. Ребята оказались «с понятиями», не «беспредельщиками» — пока я не прыгал, меня не били. А про слова уговора не было.

— Ну, а как же, — удивилась артистичная барышня, — витрина не наша, а чешешь как по писаному, ежика нет, а борзый. Пианиста сразу срисовал, а со мной пошел… И глазами зыркаешь так, будто в книжечку пишешь. Филька и есть!

Говорила барышня не совсем по-русски, но понять ее было не сложно. Заодно, получил ответ на вопрос: что я делаю не так. Смотрю иначе. Привычка к безопасной среде сыграла со мной злую шутку — не верил я в то, что вот так просто на улице меня уделают за пару дырявых сапогов или вообще «по подозрению». Не верил — и не боялся. А барышня с романтичным прозвищем — Сойка, решила: это потому, что у меня шпалер за пазухой. А когда обыскали и не обнаружили не то, что шпалера, а захудалой финки, на местном языке — ежика, вот тут — то ребята удивились в край.

И решили, что будут меня бить до тех пор, пока загадка не разгадается.

формулярный список — не только личное дело, но и трудовая книжка. Его основные разделы были примерно такими (могу ошибиться, так как в источник заглядывала несколько месяцев назад)

Личные данные: Фамилия, имя, отчество, возраст, вероисповедание, сословие (из какого рода: дворянин, сын личного дворянина, купец, мещанин, крестьянин и т.д.).

Образование: Где и какое образование получил (университет, гимназия, училище, домашнее образование).

Служба: Полная хронология службы с указанием всех должностей, чинов (со ссылкой на даты Высочайших приказов о производстве), наград, повышений и перемещений.

Имущественное положение: Указывалось, имеет ли недвижимое имущество (родовое или благоприобретенное).

Семейное положение: Холост или женат, на ком женат, дети (имена и даты рождения).

Прохождение по службе: Отмечались ли взыскания, был ли под судом, привлекался ли к следствию.

Отпуска и командировки.

Назначение и использование:

Главный документ для производства в чины и награждения.

Основа для назначения пенсии.

Для аттестации и планирования карьеры.

Для военного учёта (для офицеров).

Для статистических отчётов о состоянии государственного аппарата.

Главный документ для производства в чины и награждения.

Основа для назначения пенсии.

Для аттестации и планирования карьеры.

Для военного учёта (для офицеров).

Для статистических отчётов о состоянии государственного аппарата.

Кто его заполнял и где хранился:

Заполнялся в канцелярии того ведомства, где служил человек.

Регулярно обновлялся (обычно раз в год).

Хранился в личном деле в архиве учреждения. Копии могли направляться в вышестоящие инстанции (например, в Сенат или соответствующий департамент).

Заполнялся в канцелярии того ведомства, где служил человек.

Регулярно обновлялся (обычно раз в год).

Хранился в личном деле в архиве учреждения. Копии могли направляться в вышестоящие инстанции (например, в Сенат или соответствующий департамент).

Понятно что такую штуку подделать можно, как и все в этом мире, но кроме соответствующих навыков нужны были и соответствующие связи… увы. Или слава Богу.

Глава 19

Стоять, бояться во имя революции

Я с болью не то, чтобы дружу, но, скажем так, отношусь к ней спокойно. Зная ресурс моего организма… так кустарно кулаками по мне работать можно долго и ничего фатального не будет. Неприятно, конечно. Но и не страшно.

Как-то в молодости, после неудачного прыжка — сустав был в брызги, собирали меня под микроскопом, потом долго лежал. Когда встал, обнаружил, что нога превратилась в бесполезный деревянный костыль, никуда не годный, только в брючину запихать, чтобы пустой не висела.

Тогда Алехин познакомил меня с одной потрясающей женщиной — физиотерапевтом на пенсии. Военной. Вот ее, Аннушку Анатольевну, в великие инквизиторы — Торквемада обрыдал бы весь свой дворец и ушел в подметальщики. Как она меня восстанавливала! Я не раз был близок к тому, чтобы попросить врачей отчекрыжить мне к черту непослушную конечность и выстругать деревянную ногу, как Сильверу.

А эти что? Дилетанты.

Сплюнув на пол в очередной раз, я улыбнулся. Сойка переглянулась с Пианистом: чегой-то он, кукушкой поехал?

— Хреново работаете, господа мазурики. Плохо вас учили.

— Ты, типа, лучше сможешь? — хмуро бросил парень в косоворотке и обтер ссаженный кулак об штаны. Ссадил он его об мои зубы.

— Кулаками махать, может быть, и не лучше, — дипломатично сказал я. И не удержался, добавил, — так же на «отвали». А вот серьезные дела… Хотел я вас позвать. Думал — неплохие ребята. Работают с огоньком. Сойка — вообще актриса с бенефиса!

Девчонка насупилась. Не поняла, хвалю или издеваюсь. Да хвалю, хвалю.

— Чего еще за дело? — насторожился Пианист. Даже кулак разжал.

Я прикрыл глаза. Пан или пропал… Не выйдет сейчас — сдохну я тут на каторге, или прирежут местные маргиналы. Все напрасно, и Ксению не уберегу. Стоит ли это риска оборвать чью-то жизнь?

Так посмотреть, чем Ксения важнее той же Сойки? Только тем, что платье шелковое. Вот только — было еще одно соображение. Годом позже банду Лешки Артиста попытаются повязать прямо здесь, на набережной. Дело закончится большой стрельбой и взрывом «адской машинки», в котором погибнут четверо жандармов и весь «цвет» банды. Будут ли там Сойка, Пианист и этот, в косоворотке?

Без понятия, честно. Старые документы об этом молчали. Знать бы точно, было бы легче. Но играем с тем, что есть.

— Банк на Екатерининской знаете?

— Ну, знаем, и чё? — парень в косоворотке присел на подоконник.

— В пятницу там миллион будет, — веско сообщил я. — Сведения верные, из первых рук.

Народ переглянулся. Пианист несколько раз сжал — разжал пальцы. Сойка смотрела в сторону, ей все это не нравилось. И я ей не нравился. Собственно, и не напрашивался.

— Из каких-таких верных рук? — Отмер Пианист, — откуда у тебя верные руки взялись?

— Торговый дом «Алексеевъ» — слышали? Мануфактура, шерсть, хлопок. Овечье руно… И — порох. Поставки для армии.

— Порох-то откель? — удивился Пианист.

— А ты не знал, что для производства пороха как раз отходы овечьего руна идут?