Татьяна Матуш – Кто вы, профессор Верещагин 1 (страница 12)
Юля жила одна в небольшой квартирке на другом берегу реки. Это был идеальный вариант, чтобы перекантоваться до завтра. Потом от девушки нужно было уходить. Во-первых, чтобы не подставлять ее под удар, а, во-вторых… если мужчина и женщина не просто встречаются, а живут вместе: завтракают, ужинают и планируют вечера и выходные, возникает вполне логичный вопрос: «Когда в ЗАГС, дорогой?» И что ответить?
Так-то, Юлька — женщина-мечта. И даже ее заезды не обижают, а больше веселят. Да, не подарок, но и у меня не день рождения. Вот только… минувшее и правда отравило меня своим ядом насмерть. Похоже, уже ни одна живая и теплая женщина не сможет потеснить пепельноволосый образ из черного зеркала.
Ну, значит, так тому и быть. Переночую сегодня, а завтра что-нибудь решу.
Но план дал трещину сразу — Юля два раза подряд сбросила мой звонок, а когда я набрал ее в третий раз, просто и без затей закинула меня в бан. Обиделась…
Второй попыткой был Саша. Его номера в старом телефоне не было, но я уверенно набрал его по памяти, и, только нажав «дозвон» сообразил, что сотворил.
Это миф, что у всех профессиональных историков отличная память на цифры. У нас отличная память на ДАТЫ. Немного разные вещи, да? Способностью запоминать мобильные номера, пин — и пак-коды я отродясь не страдал. И не наслаждался. Как-то ни к чему было.
Размышления прервал голос. Женский. Ничего удивительного, Саша — парень молодой, но он не говорил, что у него появилась девушка.
— Добрый вечер, — начал я, — можно Александра?
На том конце мобильного моста замолчали и молчали долго. Я хотел уже напомнить о себе, но женщина отозвалась сама.
— Антон Васильевич, не звоните сюда больше.
Я удивился:
— А в чем дело? Вы можете пригласить Сашу?
— Он в душе. И — я не стану говорить ему, что вы звонили. Предупреждаю честно, что сейчас отправлю ваш номер в черный список. А если вы будете настаивать, мне придется привлечь своего брата.
— О как… И кто у нас брат?
— Миша Громов.
Я специализировался по истории девятнадцатого, начала двадцатого века. Но и в современной кое-как шарил. Михаил Громов был главарем местной ОПГ, второй по величине.
— Отчего же так неласково, девушка? У нас с Александром общие дела…
— Никаких общих дел у вас больше нет, — отрезала моя собеседница, — либо вы оставляете Сашу в покое раз и навсегда прямо сейчас и даже не отвечаете на его звонки. Либо У ВАС, Антон, не будет никаких дел вообще. Никогда. Все ваши земные дела будут окончены. Понятно объяснила? Или разжевать для особо одаренных?
— Если можно.
— Рядом с вами опасно. То похищения, то пожары, то что-то еще. Нам с Сашей это не нужно. У нас через три месяца ребенок будет.
— Исчерпывающе, — отозвался я. — И даже где-то внушает уважение.
— Рада, что мы друг друга поняли. Всего наилучшего, — сказала она и отключилась.
Глава 7
Я бомжую и собираю проблемы на свою шляпу
Передо мной неожиданно во весь рост встала забавная проблема: а куда, собственно, кости бросить? До Алехина, по понятным причинам, не дозвониться. Покупкой новой мобилки он пока не озаботился. Можно, конечно, поорать под окнами: «Пусти переночевать погорельца…» Но лучше не нужно.
Гостиницы отпадали сразу — паспорт я с собой не таскал, хранил его в одном из ящиков в гостиной… Вот еще геморрой будет — восстанавливать.
Оставались два варианта: пересидеть ночь на вокзале или разбить где-нибудь витрину и переночевать в «обезьяннике».
У обоих были свои привлекательные стороны, но минусы перевешивали.
Ноги без участия головы донесли меня до перекрестка с Первомайской. На углу с баннера приветливо скалилась кастрюля с пельменями. Желудок громко и требовательно напомнил о себе и был прав. Позавтракал я довольно плотно, но сейчас-то был уже ужин. И тут я в первый раз подумал, что в «смерти» телефона есть и светлые стороны. С старом «Самсунге» системы NFC не было, так что перед походом в магазин с Юлей карточки, ВСЕ карточки я выгреб из того же ящика, светлая ему память. И сейчас они приятно оттопыривали внутренний карман, напоминая о том, что проблем, которые нельзя решить, просто приложив карточку к терминалу, в общем-то, немного.
Прорвемся.
…А ведь контакты тут были старые. Конечно, не времен армии или университета, но лет восемь прошло с тех пор, как я в последний раз пересекался с людьми из этого списка. Хотите смейтесь, хотите нет, но моя нелюбовь к переменам распространялась и на гаджеты, я покупал новый только тогда, когда он переставал тянуть семьдесят процентов программ, нужных для работы.
Мне давно не было дела до этих людей, а, значит, им тоже не было никакого дела до меня. Скорее всего, они даже не сразу вспомнят, кто это такой — Верещагин. Значит, и моих новостей у них в ленте быть не может. И про мощный наезд на меня они знать не знают.
А жизнь-то налаживается! Вот сейчас еще пельменей наверну, две, а лучше три порции, и будет мне счастье.
Но гастрономической оргии не случилось.
Телефон завибрировал в руке. Номер был незнакомым.
— Слушаю вас? — холодно бросил я.
— Тоша, я звоню от соседей, у меня полиция, мою квартиру обокрали, — голос Юли был… почти спокойным. Встревоженным, конечно, и злым, но в панику не срывался. С нервами у светской акулы был полный порядок.
— Подожди… — я вскинул руку, забывая, что она не может меня видеть, — в смысле — обокрали? Давай по порядку.
— Пришла домой, обнаружила открытую дверь. Вошла. Там дикий разгром, все что можно — вывернуто. Даже продукты на кухне по полу рассыпаны. Шкафы, белье — все на полу! Вызвала полицию.
— Что украли?
— Деньги, — сразу же ответила Юля, — наличные. Небольшую сумму, лежала на всякий случай… ну, если вдруг карту посею. На полке под телевизором лежала… Я ее даже не прятала, ко мне же никто не приходит, кроме мамы.
— Что-нибудь еще пропало? Золото? Техника?
— Да вроде бы и ничего, — в голосе Юленьки впервые прозвучала некоторая растерянность, — серьги на месте, подвеска тоже. А техника… ты же знаешь, я дома почти не готовлю, у меня только чайник.
— А стиральную машину не сопрешь, — кивнул я, — нет, конечно можно, если задасться целью. Но у твоих гостей, похоже, времени не было.
— Тоша, можно я у тебя сегодня переночую, — женщина, кажется, всхлипнула, — не могу на это смотреть!
…Если только на скамейке в парке! Это будет очень романтично. Особенно если подключится полицейский патруль. Погоня через кусты шиповника, занозы на руках.
— Ты сейчас где? — принял решение я.
— Так у соседей же! В сто пятнадцатой.
— Там и сиди. Я буду через двадцать минут.
Своей внезапной эдейтичекой памяти на телефонные номера я уже не удивлялся, просто сделал заказ в службу такси, а потом, опять же, по памяти набрал номер нового знакомого. Интересно, до скольки рабочий день у пожарных дознавателей?
Мне повезло, Колодницкий ответил сразу.
— Вы что-то вспомнили, Антон Васильевич?
— Вопрос, который должен был задать сразу, но почему-то не сделал этого, — покаялся я, — скажите, а на пожар на Ясеневой пару дней назад тоже вы выезжали?
— Склад? — немедленно отреагировал тот, — а почему у вас возник такой вопрос?
… Вот ведь! «Что не лекарь, то еврей».
— Склад был подожжен ровно тем же способом и так же, с нескольких концов, — уверенно предположил я, — поджигатель использовал горючее вещество, не оставляющее запаха. И канистру, конечно, в углу не бросил.
— Как раз бросил. Но она была настолько оплавлена, что по ней хрен что поймешь, — неожиданно разоткровенничался мужик.
Что ж, откровенность за откровенность. Доверие его мне было нужно, как воздух, а за него другой монетой не расплатишься.
— На этом складе сгорела моя книга. Только что отпечатанный тираж. Старт продаж был назначен через неделю.
Дознаватель присвистнул.
— Вас, Антон Васильевич, стесняюсь спросить, на счетчик поставили?
Юля сидела на диване с завязанными глазами, а я драил пол удобной технологичной шваброй с автоотжимом.
— Долго еще?
— Терпи, — усмехнулся я, — мечтай о великом. Сама же говорила, что смотреть на этот разгром не можешь.
— Думаешь, я не умею пользоваться шваброй?
— А ты умеешь? — подколол я, но, заметив, что ее ручка сжалась в кулак, примирительно добавил, — верю, верю. Всякому зверю. А тебе, ежу… как себе самому. Ключ от квартиры уже дал. Что еще? Пароль на Госуслугах?