Татьяна Матуш – Кто вы, профессор Верещагин 1 (страница 10)

— … Строгий жакет с мужского плеча и свободные брюки-палаццо, — донеслось до меня, — самый острый тренд этого сезона, новая коллекция бренда WoollyWoo.

— Тоша, тебе как? — мягко пропела Юля довольным, медовым голосом.

— А мне каким боком? Это твой собеседователь должен быть очарован и покорен, — хмыкнул я, созерцая воодушевленную женщину. Первое впечатление было — консультант спутала размер, принесла в три раза больший, этот пиджак мне будет в пору, а брюки и вовсе волочились по земле… она еще и с ростом ошиблась?

— Туфли, — девчонка метнулась в соседний отдел и вернулась с пирамидой коробок, за которой почти скрылась. Легкая суета, Юльку обули. Она выпрямилась, став сантиметров на десять выше, распустила собранные волосы… парадоксальным образом пиджак «безразмер» и штаны «на самом деле я — юбка… ну вот, ощущаю себя юбкой» — вдруг сложились в довольно привлекательный образ: «Деловая, но свободная».

Юленька картинно уложила руку на талию, развернула плечи, прищурилась. Начиналась важная часть — продажа цены. И женщина намерена была постараться.

— Сколько за все, с туфельками? — спросил я, собираясь поскорее покончить с кровопусканием карте и ехать в кафе.

Но когда девочка озвучила цену, проняло даже меня. Это ж крыло от «Боинга» можно купить.

Почуяв грозу, Юленька немедленно состроила котоглазки, уложила голову на плечо:

— Тошенька, это ведь новая коллекция. Самая последняя, прямо с недели моды в Милане.

— В моде я, конечно, не разбираюсь, признаю не сходя с места. Но, девочки, объясните мне, недалекому, как новая коллекция, да еще прямо с подиума, попала в подсанкционную страну?

— Есть способы, — невинно улыбнулась девочка-продавец.

— Тошенька, — еще не строго, но куда-то в ту сторону протянула Юля.

— Нравится? — женщина закивала и даже прижмурилась, заворачиваясь в пиджак. Ну, точно, кошка. — Очень нравится? Ну, тогда, берем, — я достал телефон… Увидев его девочка-продавец как-то насторожилась. Ну, да, моделька старая. Но рабочая, звонит, фотографирует — что еще-то надо? — давайте сверим QR-код и будем платить.

— Видите ли, — девушка свела брови, — вы же знаете положение на рынках… Товар доставляется в обход и QR-код с него заранее удаляется.

— Удаляется, — покивал я, — или его и не было? Китайская реплика?

Девчонка, может быть, и не слилась. Даже скорее всего, нервы у нее были что надо, с такими в разведку идти. Или в дипломаты. Подвела ее подружка из отдела с туфлями.

— Да какая разница, — фыркнула она, — качество не хуже, лекала те же. За пределами этого магазина никто не определит. Настоящий бренд от двухсот тысяч…

— Да и коллекция даже не прошлогодняя, а позапрошлогодняя, — протянул я, разворачивая телефон экраном к Юле. Над фото с миланских подиумов развернулся заголовок, который прога любезно перевела на русский: «Смесь делового стиля и кэжуал уходит в прошлое». — Девушка, а можно видеть ваше руководство?

Ровно через двадцать минут продавщица, оштрафованная на всю зарплату, злобно шипела в углу, несколько платьев и костюмов стремительно меняли локацию со стенда «Новая коллекция» под табличку: «Скидка — 40%», а хозяйка бутика лично, своими белыми рабоче-крестьянскими руками, упаковывала наши покупки, которые обошлись в одну пятую от начальной цены. Подозреваю, это была нехилая такая взятка за то, чтобы мы с Юлькой помалкивали.

Я тихонько удивлялся себе. В жизни не разбирался в тряпках, из брендов уверенно помнил только Louis Vuitton. И то лишь потому, что тот вел историю с 1854 года, а основатель работал упаковщиком багажа при дворе Наполеона III. Моя специальность. Отличить ушедших от оставшихся я не мог бы и под расстрелом. Однако полный список всплыл в голове по первому требованию. Где-то слышал или читал в новостях, и вот — пригодилось.

На Юлькино лицо я, каюсь, внимания не обратил.

Мы прошли через стеклянную вертушку — солнце хлестнуло по глазам и рассыпалось бликами в витринах.

— Ну, Верещагин! — Я изумленно обернулся. Это меня таким злобным тоном хвалить собираются за то, что сэкономил кучу денег, и теперь их можно потратить в других местах?

— Да уж давненько Верещагин, фамилию не менял, гражданство и пол — тоже.

Юля смотрела на меня как на врага народа, а по щекам потоком текли слезы:

— Меня еще никто никогда так не унижал. Прилюдно! — фирменный пакет с драгоценным костюмом полетел в урну, раскидав пирамиду лимонадных банок. Одна из них покатилась по плитке, звеня и подпрыгивая, и полностью заглушила сердитое цоканье каблучков.

— Эй, а ювелирный, — позвал я.

Женщина даже не обернулась, всей спиной выражая крайнюю степень остракизма. Что называется, почувствуй себя изгоем.

Прямо как в анекдоте: британские ученые потратили пять лет и сто миллионов, чтобы понять женщину. Но она уже передумала.

Про Louis Vuitton — исторический факт. Когда в 1852 году Наполеон III получил титул императора Франции, его жена Евгения наняла Луи Виттона в качестве личного изготовителя чемоданов.

Глава 6

Контакт

Екатерининским старинное здание звали только калиновцы. Это был самый четкий маркер, чтобы отличить «своего». «Чужой» скажет — «Палас». Именно эти буквы, на латинице… как сказать-то, украшали или все же уродовали фасад? Нет, скорее они полностью соответствовали его нынешнему имиджу.

Вперед была вынесена конструкция, которую архитектор с какого-то перепугу считал древнегреческим ордером… наверное, по принципу: «я художник, я так вижу». Вдобавок, эту жуть и чушь отделали черной зеркальной плиткой, и «ордер» приобрел сходство то ли с гробницей Тутанхамона из голливудских блокбастеров, то ли с вокзальным туалетом. Короче, палас и есть. Хорошо, не ковер и не половик.

Пилястры сюда вполне вписались, поэтому их просто покрасили черной краской и оставили в покое, а вот капители, архитрав и филёнки закрыли псевдомрамором, для разнообразия, белым.

Ну, хоть не спилили, и то хлеб.

В квадратных (а какими они еще могли быть под облицовку крупной плиткой) колоннах отражались деревья, машины, безбашенные самокатчики, мамы с колясками. И я. Мужчина, скорее молодой, чем старый, скорее худощавый, чем в теле, скорее семит, чем ариец…

Моргнул… еще раз моргнул. Не веря себе, шагнул ближе и уставился на отражение, которое вдруг перестало быть моим. Из черной глубины смотрела Ксения! Пепельные волосы, взбитые у висков, летящее кружево легкого платья, яркие губы. Смотрит, да не на меня! «Зеркало» показало ее в три четверти.

А если… безумная идея, но что я теряю? Если попробовать привлечь ее внимание? Я медленно поднял руку и помахал. Показалось, или лицо княжны чуть дрогнуло? Нет, не показалось. Ксения… повернула голову и уставилась на меня своими невозможными, очень светлыми, почти белыми глазами. Внимательно. Настороженно. Любопытно.

Я лихорадочно соображал, что бы сделать еще. Язык жестов богат, но не все будет понятно молодой аристократке из прошлого. А то, что она поймет наверняка, она поймет неправильно. Не могу же я показать девушке кулак и ждать в ответ какого-то конструктива? Даже звучит дебильно, а уж как выглядит!

Но было кое-что, что Ксения точно понимала. И что ее, с гарантией, не оскорбит и, возможно, заинтересует. Жесты, которые принято изображать на иконах. Сейчас никто, кроме узких специалистов, их читать не умел, но больше века назад это не было сакральным знанием.

Руки святых и праведников свободно «читали» даже неграмотные крестьяне, так они понимали, какой святой подойдет, чтобы обратиться к нему со своей бедой. Десница Благословляющая, Моление о Помощи и Знак Кротости тут точно не подходили, но вот Ладонь Праведника была в тему. В иконописи она значила, что изображен праведник, но у нее был еще один смысл. На простом языке жестов — этот символ значил «искренность и доверие». Можно толковать, как чистоту помыслов и честность, отсутствие лукавства.

Также медленно, глядя прямо в глаза девушке, я поднял вертикально раскрытую ладонь на уровень груди.

За те доли секунды, пока я ждал, успел вспотеть, честное слово. Не смотря на прохладный ветер.

Ксения тоже подняла руку. Узкую, тонкую. Без колец. Указательный и средний подняты вверх, а мизинец и безымянный согнуты. Благословляющий жест архангела на иконах «Благовещение Пресвятой Богородицы». Но не только! Произнесенное доброе слово и есть — благословение! И, провалиться мне на этом месте — ключевая часть тут была первая, а не вторая. Символ означал речь. То есть — разговор.

Княжна поняла меня! И была готова продолжать. Худо-бедно, мы могли начать диалог с помощью языка, которым, так получилось, оба владели на неплохом уровне.

— Мужчина, с вами все в порядке? — резкий голос ввинтился штопором в уши и мгновенно разрушил концентрацию. Я гневно обернулся, но обнаружил, что злиться не на кого. За моей спиной стояла пожилая женщина. Ее, кажется, смутил прилично одетый мужчина, который на центральной улице в половине второго разговаривал со столбом.

— Все нормально, — заверил я, — просто хотел убедиться, что мне идет эта шляпа.

— А-а. Хорошая шляпа, — кивком одобрила женщина, — мой муж покойный такие же носил.

Комплимент был сомнительным, но, главное, женщина успокоилась и отказалась от мысли немедленно вызвать скорую помощь.

Я снова вгляделся в «черное зеркало» облицовочной плитки, но Ксения уже исчезла.