Татьяна Матуш – Гобелен (СИ) (страница 2)

По лестнице я спускалась одна, Софи осталась наверху, прибраться. Двери в гостиную были приоткрыты. Я услышала негромкие голоса. Один из них принадлежал Джанет и был неестественно любезен. Другой, низкий и совершенно незнакомый — мужчине. Я невольно прислушалась.

— Я и так ждал лишний год, госпожа Джанет, — говорил этот голос, спокойный и совершенно уверенный в том, что спорить с ним охотников не найдется, — вы просили у меня этот год, я вам его предоставил. Больше я ждать не намерен. Мой отец, если вы помните, получил свое, когда вам исполнилось пятнадцать. И ваша матушка ничуть не возражала.

— Я была другой, — сказала Джанет. В тот момент во мне впервые шевельнулось что-то вроде уважения к ней. Она пыталась возражать этому типу, — Джоули еще ребенок.

— Хм… Позвольте не согласиться с вами, мадам. Мы следим за вашим родом на протяжении веков, и можем сказать уверенно — к пятнадцати девушки полностью созревают, чтобы исполнить свое предназначение. Джоули шестнадцать. И — обстановка в кланах такова, что я вынужден настаивать на своем праве.

«В кланах… Кланами в нашем городке называли банды. Неужели там, в гостиной, сейчас один из предводителей этих шаек? Но почему Джанет выслушивает его бред, а не звонит копам? Может, позвонить мне?!

В этот момент в конце коридора возник Тим и, заметив меня, стоящей под дверью, укоризненно покачал головой. Я вздернула бровь. Он снова покачал головой и подбородком указал на гостиную. Я поняла, что, если сейчас не войду, то меня туда просто втолкнут. Что происходит?

В гостиной был мягкий полумрак, кто-то задернул шторы, вероятно, чтобы спастись от жары. Джанет стояла спиной к холодному сейчас камину и держала в длинных, красивых пальцах высокий бокал. Услышав, как с легким скрипом открылась дверь, она стремительно обернулась, едва не расплескав содержимое. Увидев меня в новом платье, на каблуках и с взрослой прической, Джанет на мгновение прикрыла глаза, словно видеть все это ей было невыносимо.

А когда она их снова открыла, это были уже знакомые мне спокойные серо-голубые озера, незамутненные никакой печалью.

Она сдалась.

2.

— Мисс Джоули, рад вас приветствовать, — я обернулась на голос.

Может, он и был предводителем банды, но скорее, его можно было принять за парня с Уолл-стрит или за очень дорогого адвоката. Сперва я отметила элегантный серый костюм от Brioni и сверкающую белизной сорочку, затем булавку в галстуке, вот провалиться мне на месте, если это не настоящий камень! И только потом подняла глаза и посмотрела в лицо загадочного гостя.

Красив, без сомнения. Вытянутое лицо, тонкий нос с горбинкой и немного нервными крыльями ноздрей, красивые губы. Подбородок узкий, но жесткий. Брови чуть сдвинуты к переносице. Темные глаза смотрели на меня внимательно и бесстрастно, как глаза оценщика во время экспертизы какого-нибудь брильянта. Впрочем, взгляд был весьма одобрительный, видимо, я получила высокую оценку.

— Ну что же вы меня в заблуждение вводите, Джанет, — улыбнулся он, — юная леди вполне… взрослая. Я уверен, о молодых людях она уже думает.

— Джоули чиста! — отрезала Джанет.

— В этом я ничуть не сомневаюсь, — так же бесстрастно произнес этот невозможный тип, — что ж… Мисс Джоули, у меня для вас сразу две отличные новости.

— Именно для меня? — спросила я. От волнения голос прозвучал хрипло, и я с трудом подавила порыв прокашлятся, — Я, было, решила, что разговор у вас между собой, а я тут просто в качестве интерьерной детали.

— Джоули! — одернула мама.

— Не стоит, — гость вскинул руку, крупный черный камень в запонке сыпанул искрами, заставляя опустить глаза, — Джоули, две новости…

Он явно требовал к себе внимания. Что ж… Я была готова слушать.

— Ровно через шесть дней, в воскресенье, ваша жизнь изменится.

— Изменится? — переспросила я, — как?

— К лучшему, — уверенно сказал гость, — во-первых, вы станете богаче на один миллион долларов.

— А во-вторых? — спросила я.

Гость повернулся к Джанет:

— А она мне уже нравится! Честное слово, жаль, что между нами не может быть ничего, кроме… ритуала. При другом раскладе я бы не отказался за ней поухаживать. Разумеется, с самыми серьезными намерениями.

— Этого не будет, Харвест, и Слава Всевышнему! — в своей обычной флегматичной манере перебила Джанет.

— Во-вторых, — тип, которого мама назвала Харвестом, снова повернулся ко мне, — Ваше положение тяготит вас… Насколько мне известно.

— В каком смысле? — удивилась я.

— Телохранители. Постоянный надзор. Видеокамера в спальне. Отказ от спортивной карьеры.

— С этим можно что-то сделать? — как я не старалась владеть собой, голос дрогнул.

— Уже в понедельник вы будете совершенно свободны. И сможете вести жизнь обычную для молодой девушки.

— Хотите сказать, все, что со мной делали весь прошлый год, делалось по вашему приказу? — я чуть не задохнулась от злости, — Какое право вы имели ломать мне жизнь?

— Полное и абсолютное, — невозмутимо ответил Харвест, — я эту жизнь создал. Я — и десять поколений моих предков.

— Джанет? — я повернулась к матери.

— К сожалению, Харвест совершенно прав, дочка, — она пожала плечами, — за все нужно платить. Нам еще повезло — мы платим только один раз, а потом полностью свободны. Миллионам женщин гораздо хуже — они за то же самое платят всю жизнь. И никогда не бывают полностью свободными.

Гость смерил Джанет сложным взглядом, состоящим из презрения и… понимания. И подытожил:

— Я посмотрел на мисс Джоули. В следующий раз я приду в воскресенье. Девушка должна быть готова. Я не хотел бы обходиться с ней грубо, но если мне придется это сделать — я не буду колебаться.

— Не сомневаюсь в этом, — хмыкнула Джанет.

— Деньги вам переведут в понедельник. Всю сумму сразу, как и договаривались.

Харвест коротко кивнул Джанет, чуть более глубоко — мне и вышел, бесшумно притворив за собой дверь гостиной.

— Что это за тип? — воскликнула я, едва легкие шаги гостя стихли, — что за чушь он нес? Какие ритуалы, он что, собирается пить мою кровь или есть сердце?

— Нет, моя девочка. Все куда проще и банальнее. Никаких кровавых ужасов. Вернее — кровь будет, но совсем немного.

— Объясни! — потребовала я.

— Харвест станет твоим первым мужчиной.

* * *

Я сидела в мансарде с видом но гобелен и пыталась уложить в голове то, что только что, со своим обычным отрешенным спокойствием, поведала мне Джанет.

Глупо, но я никогда не интересовалась, откуда взялось благосостояние нашей семьи. Есть — и хорошо. Как-то спокойней жить с двадцатью тремя миллионами в защечных мешках. Но оказалось, что за все в жизни нужно платить. И сейчас наступила моя очередь. Мама мне и так целый год выговорила.

— Джоули, не воспринимай это так трагично, — мама пожала плечами, вне всяких сомнений, самыми красивыми в этом городе, а может и во всем штате, — первая близость очень редко происходит по неземной любви и с будущим супругом. Чаще это просто любопытство. И совсем нередко — насилие. Допустим, ты отдашь себя какому-нибудь из этих мальчишек, которые ходят за тобой хвостом и готовы есть из рук. Ты думаешь, что испытаешь неземное блаженство? — Джанет грустно рассмеялась, — Боль и разочарование — вот что ты почувствуешь, Джоули. И твой мальчик это поймет. Ему станет стыдно, ты ощутишь вину. Из вины и стыда вы попытаетесь слепить свое счастье, но это не тот материал, который нужен. Вы скоро расстанетесь. Но еще долго при мысли о мужчинах ты будешь вздрагивать. Пока не найдется тот, кто разобьет ледяной панцирь. Если найдется…

— На собственном опыте? — желчно спросила я.

— Конечно. А откуда еще берется подлинное знание жизни, глупышка.

— Отец этого… Харвеста, — его имя я почти выплюнула, — он с тобой тоже… не церемонился? Поэтому ты до сих пор одна?

— Харвест другой. Он тебя не обидит.

— Ты сама то в это веришь? — удивилась я.

— Если ты поведешь себя правильно, — Джанет взяла меня за руку, — Я абсолютно уверена, если ты придержишь свой характер и хотя бы попытаешься быть ласковой, Харвест сделает все, чтобы тебе было хорошо. Он может быть очень нежным.

— Откуда ты знаешь?

— От его подруги, — спокойно, как о само собой разумеющемся, сказала Джанет, — я навела справки. Я же беспокоилась за тебя, Джоули.

— И… давно ты об этом знаешь?

— Со дня твоего рождения.

— Конец света! — Я запустила пальцы в волосы и с силой потянула, — Мама, но это же дичь полнейшая! Сейчас двадцать первый век, откуда взялось это дремучее «право первой ночи»? Зачем оно этому Харвесту, ты можешь мне сказать?

Джанет не могла. Она и сама плохо понимала этот механизм, да и не интересовалась подробностями. Свой долг перед семьей она выплатила в пятнадцать, потом родила меня… не знаю, от кого, но сильно подозреваю, что и этот вопрос решила ее мамуля. А после Джанет занималась исключительно финансами. С ее нервами, а вернее, их отсутствием, игра на бирже была отличным занятием. За шестнадцать лет она удвоила семейный капитал. И была вполне довольна жизнью. Вот только мой срок, который неумолимо приближался, заставлял ее немного… переживать.

— Я не буду в этом участвовать! — я вырвалась из ласковых объятий и отошла к окну. Небо еще и не думало темнеть. За окном кружили птицы, до боли напоминающие драконов с гобелена.

— Ну и глупо. Отдать даром или продать за миллион! — Джанет встала, — я не буду тебя уговаривать, Джоули. Все уже решено. И не мной. Все решено десять поколений назад. Не тебе это менять.