Татьяна Мамина – Хаон (страница 15)

— Доброе утро! — Я налила себе чаю, села на свободный стул.

— Почти день, — буркнул Костя. — Я уже тосты приготовил.

— Даже съедобные, попробуй. — Рома оторвал взгляд от своих записей. — Может, не зря он остался. И заметь, парень даже не посещает никакие кулинарные мастер-классы.

— Костя и так отлично готовит! — Я попробовала тост. — Даже лучше меня.

— Кто угодно готовит лучше тебя, — пожал плечами Рома и утащил с тарелки последний кусок.

— Не слушай его. Какие планы на завтра? — загадочно спросил Костя.

— А что завтра? — не поняла я.

— Посмотри на календарь — станет ясно! — Рома кивнул на противоположную стену. — Сегодня тридцатое декабря.

Да быть того не может! Неужели завтра последний день этого кошмарного года? Даже не верилось.

Впервые за много лет я действительно забыла о празднике. Думаю, по лицу несложно было угадать ход моих мыслей. Скрипнул соседний стул, и на плечо вдруг легла тяжелая ладонь. Я подняла глаза на ставшего серьезнее Рому и постаралась улыбнуться. От его понимающего взгляда стало немного легче.

— Все нормально. Может, поищем украшения? — Рома махнул рукой куда-то вверх. — Здесь они точно должны быть, ручаюсь!

— Неплохая мысль! — Костин энтузиазм выглядел даже несколько чрезмерным. — Проводим год как следует, чтобы в новом все хорошо стало.

— Хорошо. Тогда давайте готовиться. Как насчет распределить дела? — Я еще больше растрепала мальчишке волосы. — Раз уж вы мне не доверяете, то кухня на тебе!

— Тогда я схожу по магазинам — раздобуду все необходимое, — засобирался Рома. — Изучайте пока содержимое шкафов.

Новогодние игрушки действительно нашлись в кладовке, и в огромном количестве: от бело-серебристых звезд, собранных из проволоки, и сверкающих шариков из трубочек стекляруса, до золотых початков кукурузы и пушистого зайца на прищепке.

Все это богатство искрилось на подушке из разноцветной мишуры в потемневшей и потертой коробке. Разбор находок занял у нас с Костей всю первую половину дня.

После мы решили выйти прогуляться по пустынному заснеженному городу. Парк разделял его на две неравные части, и наша оказалась почти безлюдной. У самой больницы находилась пара магазинов и закрытое кафе. Через дорогу из-за деревьев выглядывали школа-интернат и библиотека.

Мне захотелось позвонить Алине. Для нее конец года тоже выдался непростым. Девушка ответила почти сразу, но от предложения присоединиться к празднику отказалась. Ее ждали коллеги за городом. В Чернозерске оказалось принято собираться там большими коллективами на все праздники.

Костя убедил меня заглянуть к Нине. Та подготовила для нас целый пакет угощений и даже слушать не хотела моих вежливых отказов. Так мы и вернулись домой замерзшие, но повеселевшие.

Всех захлестнули мелкие хлопоты. Мы занялись уборкой в своих комнатах и детальным изучением квартиры. Пыли на шкафах и полках скопилось немерено.

За ужином я постаралась разговорить Рому, но он, как нарочно, быстро доел, пожелал доброй ночи и закрылся в комнате. Костя, сославшись на усталость, ушел следом.

Меня же посетил Странник. Я расположилась на мягком стуле у окна и махнула ему рукой. Впервые за долгое время нам представилась возможность спокойно поговорить.

— Удалось найти другие временные ловушки? — тихо спросила я.

— Появилась пара догадок, но показать тебе пока нечего. И я все не могу понять, как именно они работают. Кого мы видим внутри? — Он выглядел озадаченным и недовольным.

— Меня еще один момент интересует, — в тон ответила я. — Если предположить, что маму в таком состоянии держит петля, то получается, я столкнулась уже с двумя. Не слишком ли много для случайности?

— Мне тоже так кажется. И еще, похоже, в них попадают при крайне плохих обстоятельствах. Но какой в этом смысл, если пострадавшие уже пострадали, а погибших не вернуть?

— Не совсем так. Я же очнулась ровно после того, как смогла разорвать петлю…

— Это никак не объясняет причины их возникновения, — возразил он.

Мы ненадолго ушли в свои мысли, стараясь отыскать хоть что-то похожее на объяснение.

— Ты вспомнил что-нибудь о себе? — Я прервала молчание.

— Нет, — вздохнул он. — Иногда мне кажется, что я подхожу к той самой двери, за которой прячется мое прошлое, моя личность, но чем больше я стремлюсь ее открыть, тем сильнее она отдаляется. И так каждый раз.

— А ты спишь хоть иногда?

— Что-то вроде того. — Он рассеянно кивнул и поскреб подбородок. — Как бы объяснить… Это похоже не на сон, а скорее на то, что я оказался вдруг в совершенно в другом месте. Иногда я вижу сад, полный медово-оранжевых цветов, иногда пещеры или озеро. Мне слышатся далекие голоса.

— Хотела бы я помочь тебе вспомнить. — Мне было искренне жаль его. — Ты выручил меня в петле, а я совсем ничего не могу для тебя сделать. Вообще ни для кого не могу, если уж быть точной.

— Перестать нагонять на себя сожаления, иначе утонешь в них совсем, — предостерег он. — Ты уже помогаешь мне нашими беседами и своими походами в «Маяк». Благодаря им я узнаю обо всех этих «плохих» местах, где можно искать ответы.

Нина действительно предупреждала меня о «плохих местах», которых избегали жители. Они вообще вели себя, как мне казалось, крайне необычно, относясь к месту, в котором живут, не как к дому, а скорее как к опасному зверю, которого боятся потревожить.

Странник тут же отправлялся проверять разные пустыри, полузаброшенные здания или скверы. И после каждой такой вылазки наведывался к озеру.

— Мне тоже легче оттого, что я могу с тобой разговаривать, — признала я. — Костя, может, и поверит мне, если расскажу о том, что пережила, но вот Рома ни за что. Он верит только в то, что может увидеть и перепроверить.

— Я так понял, он ищет здесь свою девушку? — поинтересовался Странник.

— Насколько я знаю, да. Он не очень охотно делится личной жизнью. Аня — девушка своенравная. Слышал бы ты их перепалки в коридорах! Похоже, в этот раз она сбежала от Ромы в Чернозерск с экспедицией.

— Интересные вещи она изучала, кстати. Тебе бы у Романа поинтересоваться. Может, зря ты думаешь, что он не поверит во временные петли.

— О чем ты? — Мне стало не по себе.

— Я видел парочку статей некой Анны Строгановой в его комнате. Там говорилось про нечто, что она называла «Хаон». У меня не было возможности толком прочесть, но писала девушка про возможные искажения времени вблизи этого явления. Некой аномалии на дне озера.

— Ого! — Я прошлась по комнате и опустилась на край кровати. — Надо же. Похоже, они оба всерьез интересовались городом. Довольно странная история получается.

— А я тебе о чем говорил! — хмыкнул Странник. — Ладно, ложись спать. Попробую еще что-нибудь разузнать.

***

На следующий день мы с Костей поставили елку. Во всей квартире запахло смолой и свежестью. Пару веток я с раннего утра отнесла в больницу и украсила мамину палату. Еще несколько мы поставили в комнаты.

Затем Костя отправился на кухню, планируя приготовить на ужин несколько блюд из найденной им кулинарной книги за 1956 год. Рома пришел от этой идеи в восторг. Сам он занимался необходимыми покупками. На меня оставили украшение квартиры.

У одного из шкафов табуретка, с помощью которой я добиралась до антресолей, сильно качнулась. В груди екнуло, и сердце на секунду замерло. В последний момент пальцы нашли шершавый край дверцы. Равновесие удалось удержать, но шкаф качнулся, и на голову посыпались виниловые пластинки.

— Осторожнее! — Странник мгновенно оказался рядом, но помочь ничем не мог.

Он с досадой взглянул на свои руки и раздраженно вздохнул.

— Стараюсь! Так, нужно сделать перерыв, пока не навернулась. — Я села прямо на пол и стала перебирать свалившиеся пластинки. — Надо же! Давно таких не видела.

— Не нужно табурет на край ковра ставить, старается она! — проворчал он и глянул на образовавшийся на полу завал. — У тебя дома таких не было?

— Не-а. — Я улыбнулась. — Мои считали, что пластинки давно устарели, а я не большой фанат музыки. У родителей отца была коллекция пластинок. Он перевез ее к себе, когда мы еще жили в частном доме, и иногда ставил мне на проигрывателе старые песни. Потом я пошла в школу, и пришлось переехать в город.

— Скучаешь по нему?

— Странный вопрос. — Я принялась стирать пыль с обложек. — Конечно скучаю. Мы проводили все свободное время вместе. Папа учил меня рисовать, видеть перспективу и разбираться в теории цвета. А мама всегда сидела где-то рядом и читала. Я и не понимала, насколько мы были счастливы.

— Ты говорила про родителей отца, — напомнил странник. Похоже, ему было любопытно.

— Да, про бабушку с дедушкой я только из папиных рассказов знаю. Они были частью тех историй, что я слушала перед сном. Он любил говорить о том месте, где жила его семья и которое он сам так и не увидел. — Я стала складывать пластинки в шкаф и продолжила: — Папа родился через полгода после затопления города. Он прожил в Чернозерске до семнадцати лет, а потом поступил в Мухинское училище и переехал.

Мне на удивление нравилось говорить со Странником о том, что не рассказывала другим. Я взглянула за его плечо и охнула. Стрелки настенных часов указывали на половину десятого. Как же быстро пролетело время!

— Иди. — Странник направился в коридор. — Нужно проводить этот год.

Я вышла в коридор, с двух сторон освещенный разноцветными лампочками гирлянд. На кухне горели толстые восковые свечи. От желтого света их дрожащих огоньков по стенам плясали причудливые тени. В хрустальных бокалах и салатницах искрились мелкие блики.