Татьяна Мамина – Хаон (страница 14)

Оно уже виднелось в конце уходящей вниз дороги, темнея редкими полыньями среди белоснежного льда. Хотелось спуститься на берег и немного постоять там, но на сегодня хватало других планов.

Мальчишка бодро поздоровался с проходившими мимо работниками больницы и скрылся из виду. Мы же с Ликой решили пройтись до центра города пешком. Нам обоим не мешало проветрить голову и совершить пару важных звонков, учитывая, что связи в квартире так и не было.

В кафе мы вошли порядочно запыхавшиеся. Сквозь клетчатые шторки падал рассеянный свет. Сладко пахло цветами и моющим средством.

Нина, как раз протиравшая в тот момент столики, обернулась на звон колокольчика. Глубоко посаженные ореховые глаза показались совсем черными.

— Еще не уехали, значит? — спросила она недовольно и оправила белоснежный фартук.

— Я не могу пока уехать. Куда я без мамы? — ответила ей Лика и подошла ближе. — Можно сегодня немного вас о Старом городе поспрашивать?

— Ну что вы все за Вермой-то гоняетесь? Когда наконец научитесь оставлять прошлое в прошлом?! — Нина шлепнула мокрой салфеткой по столу.

— Вас часто о нем расспрашивают? — не выдержал я.

— Да постоянно кто-то пытается, — ответила она, вернувшись к своему занятию. — Плавают над ним, тревожат. Чего вы знать-то хотите?

Я жестом попросил Лику немного помолчать. Возможно, следует начать издалека и не выказывать личного интереса? Так женщину должно получиться немного разговорить, без лишних упреков и нравоучений.

— Много ли домов успели перенести из Вермы в Чернозерск? — вопрос должен был прозвучать достаточно нейтрально.

— Полностью перенесли разве что это кафе и то здание, где сейчас музей с библиотекой. Частично, пожалуй, здесь оказались те, что вы видели на площади и центральной улице. Два жилых дома еще восстановили, но никто так и не смог в них нормально жить, — ответила она.

— В одном из них живем мы, — заметила Лика.

— Неужели у Аркадия поселились? — Нина впервые оторвалась от работы. — Нехороший это дом, в гостинице бы и то лучше было. Хотя дело ваше.

— Что же в нем нехорошего?

— Это уже пускай вам Аркаша рассказывает, не мое дело, — категорично заявила Нина, переходя к следующему столику. — Только будьте внимательны. В таких местах прошлое не любит уходить. Хотя до Дома на болоте ему, конечно, далеко.

— Этот тот единственный особняк, что не затопило? — понял я. — Давно хотел посетить его, но добираться жутко неудобно… и, насколько я читал, он нежилой теперь.

— Почти, — кивнула женщина. — Может чаю хотите? У меня сегодня неплохие ватрушки вышли.

— С удовольствием, — воодушевилась Лика. — Мне вот сегодня с сырниками совсем справиться не удалось. Хорошо хоть у вас нормально поесть можем, а то ведь голодом всех уморю.

— Да не расстраивайся. — Нина сразу как-то подобрела и указала, куда нам присесть. — Там с творогом еще угадать нужно. Вот опыта наберешься и станешь настоящей мастерицей!

— Спасибо! — смутилась Лика.

— Я еще в тот раз сказать тебе хотела: жаль очень твою маму, — вздохнула женщина. — И тебя жаль. В наших местах уже давно черт-те что творится. Народ привык, вот и зачерствели совсем. Но ты-то не отсюда. Не думай, что всем вокруг нет до других никакого дела. Мне вот есть. Можешь заходить сюда время от времени, я тебя готовить научу как следует. А там, глядишь, и матушка твоя поправится.

Ход их беседы меня вполне устраивал. Чего-то подобного и следовало ожидать. А уж когда Лика упомянет отца, сможет спрашивать о чем угодно. Все же было отличным решением отправиться вместе с ней.

— Скажите, пожалуйста, — прервал я их милый разговор, — а к вам не заходила осенью группа молодых людей, приехавших изучать озеро? С ними была черноволосая девушка с родинкой на переносице.

— Ну уж родинок я не запоминала! — проворчала Нина. — Но несколько молодых людей захаживали пару раз в сентябре, кажется. Человек пять. Смешливые такие. Но недолго они тут пробыли.

— Не знаете, куда они собирались? — Я буквально услышал, как участилось биение сердца.

— Думаешь, я всех тут расспрашиваю? До октября в городе бывает довольно оживленно, это с первыми холодами жизнь замирает. — Она задумчиво пожевала губу и снова повернулась к Лике: — Откуда у тебя эти часики, девочка моя?

— Меня зовут Лика, — она вытянула руку чуть вперед, чтобы можно было лучше разглядеть, — а часы мне отец на десять лет подарил.

Я впервые обратил внимание на ее левое запястье. Его обхватывал тонкий кожаный ремешок. Неяркий золотистый корпус прикрывало весьма примечательное стеклышко. Оно напоминало прозрачный ледяной цветок с широкими лепестками и круглым центром. И как я сам их не замечал?

— Твой отец отсюда? — настороженно уточнила Нина.

— Был отсюда. — Лика сжала губы, прежде чем продолжить. — Он иногда рассказывал мне о том, как его родители жили в Верме. А недавно я нашла его картины с видами озера и захотела приехать, чтобы увидеть все своими глазами.

— А звали его…?

— Дмитрий Тихонов, — с едва заметным трепетом произнесла Лика.

— Тихонов, значит, — протянула хозяйка кафе. — Вот как. Ну да, часики-то точно не случайно на тебе оказались. Видишь ли, мастер, который их сделал, сам до последних дней в Старом городе прожил. Талантливейший был мужчина. Даже градоначальник полгода ждал возможности сделать у него заказ, хотя и близким другом слыл.

— Уверены, что на Лике его работа? — Я порядочно удивился. О часовщике мне уже доводилось читать.

— А как же, — мой вопрос явно позабавил Нину. — Мастер использовал для часов только те материалы, что добывались в городе и его окрестностях. Особенно вот эти очаровательные кварцевые стеклышки. Еще моя матушка о таких вот мечтала.

Чего и следовало ожидать! Теперь получится хоть что-то разузнать. Жаль только, что про экспедицию ничего так и не прояснилось, но оставалась надежда на сотрудницу музея. Хоть Лика сможет получить то, за чем изначально собиралась в Чернозерск.

— Видела картины твоего папы. Их раньше даже на открытках для сувенирного магазина печатали, — продолжила хозяйка кафе. — Его родители, к сожалению, тяжело пережили потерю прежнего дома. Многим затопление города перевернуло жизнь. Другие увидели в этом шаг в будущее. Я поищу фотографии, может смогу тебе родных показать. А сейчас, извините, работать нужно.

— Огромное вам спасибо! — обрадовалась Лика. — Я обязательно к вам еще загляну.

Нам оставалось только укутаться потеплее и отправиться дальше. Музей располагался на противоположном конце площади, так что идти предстояло недолго. Его тоже довольно сложно оказалось с чем-либо спутать. Не помню, чтобы видел в городе еще хотя бы одно здание с колоннами.

Внутреннее убранство выглядело еще богаче: всюду бронза и красное дерево. И не подумаешь, что попал не на столичную выставку. Об экспонатах явно заботились и оберегали. На защитных стеклах не лежало ни пылинки, а монеты разных форм и размеров блестели в искусственном свете.

Мы прошли уже половину экспозиции, когда соизволила появиться смотрительница. Едва взглянув, я понял, что пользы от нее не дождешься. Женщина выглядела скорее как моток шерстяной пряжи, к которой по непостижимой причине приделал тонкие ножки. С бледного лица на меня с щенячьим восторгом смотрели широко посаженные глаза.

— Вы, должно быть, Роман! — радостно выдохнула она. — Я ждала вас! На втором этаже нашлось несколько коробок с записями секретариата и перевезенными документами всего за пару дней до затопления города. Вас, должно быть, интересуют именно такие.

— Добрый день, Оксана! — Я протянул руку. — Спасибо за помощь. Приятно удивлен вашим рвением.

— Ерунда! Мы же коллеги. — Женщина повернула голову и заметила стоявшую позади меня Лику. — Ой, вы не один приехали?

— Здравствуйте, я — Лика. — Они обменялись натянутыми улыбками. — У меня тоже есть пара вопросов о Старом городе, вот я и присоединилась.

— Найду вам нужные книги, только запишите, что ищете, — сухо ответила Оксана. — Пройдемте в библиотеку, я подготовила там место.

— Надо было тебе фамилию добавить, — шепнул я, следуя наверх, — может, она и прониклась бы.

— Не очень-то и хотелось, — буркнула Лика. — Сама найду то, что мне нужно.

До самого вечера мы просидели за документами. Лика села подальше и периодически едва слышно бормотала себе под нос. Я поспрашивал немного об Ане и ее спутниках и, не услышав ничего важного, собрал почти полную коробку старых газет, плохо сохранившихся отчетов и протоколов. В конце концов смотрительница устала нависать над нами и позволила забрать материалы домой.

Что ж, похоже, я нашел себе занятие как минимум на ближайшую неделю.

XI. Лика. Особенная ночь

Шел пятый день в новой квартире. Я уже дважды навестила хозяйку «Маяка». Странник часто появлялся из ниоткуда и сопровождал меня, слушая истории Нины. Иногда я озвучивала женщине его вопросы. Правда, рассказывала она о старом городе все так же неохотно. Чаще просто учила меня готовить те или иные блюда на свое усмотрение.

Поздним утром я отложила книгу и вышла на кухню. Кажется, Рома и Костя все же смогли до чего-то договориться. Теперь они молча пили кофе, глядя в разные стороны. Поначалу мальчик морщился при одном упоминании Ромы, но постепенно начал привыкать к его присутствию.

На плите закипал чайник, а в глубокой тарелке на столе еще оставались обжаренные в яйце кусочки батона. Стало как-то теплее на душе от этой уютной картины.