Татьяна Макарова – Срочно требуется невеста для царевича! (страница 8)
– А вы хорошо осведомлены про бал, – протянул он, едва заметно усмехаясь. – Не стоит так беспокоиться о нарядах. Мои родители хотят, чтобы все приглашённые девушки одеты придворными стилистами: платья у всех будут практически одинаковые. Подберите бальный гардероб только для себя, а для Фионы нужна одежда на повседневку. Не будет же она ходить в бальном платье повсеместно, – он замолчал, потёр виски, словно пытался что-то вспомнить. – Ах да, надо будет написать родителям, чтобы для вас они подготовили комнату. Вы знаете, что там будет не только знать? Все семьи, которые смогли купить себе билет на бал, будут представлять своих отпрысков с целью найти невесту. Как знать, вдруг ваша дочь, да и вы, барыня, – и он игриво качнул головой, – окажетесь предметом пристального интереса.
– Как? Разве моя дочь не будет представлена вами? – Фиора растерянно посмотрела на Фиону. Та сидела в кресле, опустив глаза и рассматривая свои руки. – А что тогда сейчас было?
– Что вы имеете в виду? – Стефан слегка качнул головой и приподнял одну бровь, как человек, который не понимает, что ему пытаются инкриминировать.
– Перед тем как я вышла на лоджию. Разве вы не целовали мою дочь? Если вы не намерены её взять в жёны, вы не должны были это делать, – барыня покрылась пунцовыми пятнами. Она едва сдерживалась от того, чтобы не повысить голос.
– Я не понимаю, о чём вы. Фиона, ты понимаешь? – девушка, не поднимая глаз, пожала плечами. – Может статься, что ваша дочь найдёт кого-то более достойного, чем я. Она умна и благочестива, а главное, кристально правдива. Вчера, то есть сегодня, во время моей обработки, – он мельком глянул на девушку. Та замерла, сжалась, задержала дыхание. Однако, услышав следующие слова, облегчённо выдохнула: – Я пригласил вашу дочь на свидание в беседку. Я никогда не знал отказа, любая бежала ко мне по щелчку пальца, и этим они меня раздражали. Фиона мне отказала. Вечером мне стало скучно, и я решил прогуляться. Проходя мимо беседки на заднем дворе, услышал голоса, которые показались мне знакомыми: девичий и мужской. Во мне всё вспыхнуло от гнева. Я подошёл поближе, чтобы всё высказать негоднице: могла бы сразу сказать, что у неё есть другой, – царевич замолчал. Он подошёл к небольшому столику, стоявшему в простенке между этим и другим входом на лоджию. Взял там чистый стакан, налил в него из графина немного воды, отпил.
Стефан умело держал паузу. Он наблюдал.
– Фиона?! – в голосе барыни послышалось недоумение. Её грудь вздымалась, что говорило о сильном волнении, в котором пребывала Фиора. – Как ты могла нас опозорить? Что скажет отец? – под последними словами читалось: «Я обречена жить в этой дыре с этим идиотом!»
Барыня резко развернулась и намеревалась покинуть лоджию, как следующие слова царевича её остановили:
– Нет, это была не Фиона. Фиона не пришла. Пришла другая, как я полагаю, из домовых работниц. Она прислуживала во время бала, вот поэтому её голос мне и показался знакомым. Нашему Фабьяну глазки строила.
– А кто был? Ну, тот мужчина, кто он? – барыня напряглась. – Фабьян? Ваш адъютант? – Фиора подалась чуть вперёд. Ей так хотелось получить утвердительный ответ на свой вопрос.
– Нет, моих адъютантов там не было. Это был… – Стефан нахмурился и потёр лоб, словно пытался вспомнить. – Один из ваших, – акцент на «ваших» мог означать только одно: муж или любовник.
– Ну да, кто был тот мужчина? Вы его рассмотрели? Он был высок? Голос с хрипотцой? Или же низок и басоват? Какой же он? Не пытайтесь скрыть от меня, не надо меня щадить, я накажу подлеца!
Барыня отошла к перилам. Не поворачиваясь к царевичу, она вдруг выплеснула: «Боже, как я устала! Как устала пристраивать этих брюхатых девок! Каждый месяц! Почти каждый месяц! У нас в деревне нет ни одной совершеннолетней девственницы. Только восемнадцать лет исполнится, так кто-нибудь да попортит».
– А почему полиция ничего не делает? Изнасилование относится к тяжким преступлениям, – Стефан скрестил руки на груди. Его тон был обжигающе холодным. – Вы в курсе, что являетесь соучастницей, ибо скрывали следы…
– Они сами идут. Их не принуждают. Физически не принуждают. Их гонят семьи: списать долг, получить разрешение, да мало ли чего, – барыня повернулась спиной к перилам и подошла к Стефану. Заглядывая в лицо царевича, она заискивающим тоном произнесла: «Это не мой супруг. Нет-нет. И не управляющий. Я не знаю, кто это. Какие-то господа по соседству или состоятельные горожане. Они за это девкам платят. Те, дурочки, сами предлагают. Нет-нет, и я преувеличила. Такое случается, но редко, очень редко. А я что, добрая, все пользуются моей добротой. Так уже было: нашла хорошего жениха для девушки, а она оказалась не беременной. Обманула меня. Просто замуж хотела удачно выйти».
– Не переживайте! Я – молчок, – ему уже успели нашептать, что барин развод не даёт, вот барыня его и «топит». – Сам девочек люблю, – он подмигнул. – По правде сказать, с девственницами дел не имел. Кстати, а вы знаете такую по имени Ясмина?
Лицо барыни побагровело так, что царевич испугался, не хватил бы барыню удар: «Мерзкая подлая девка! Она против нашего дома всякие пакости плетёт. Вся в мать пошла, такая же развратная!»
– Мать у Ясмины? Я слышал, что она живёт с отцом.
– Ну да, потому что мать бросила их. Уехала с кем-то проезжим. Говорят, что видели её в городе. Вся в золоте и бриллиантах. Видимо, дорогая содержанка. А эти едва концы с концами сводят. А зачем она вам? Не верьте этой семейке!
Со двора, куда выходила лоджия, раздалось лошадиное ржание. Стефан резко утратил внимание к информации. Да и какая это информация: ведро помоев. Он повернулся к перилам и стал всматриваться во всадников, возвращавшихся из деревни. Его сердце стучало настолько громко, что он не расслышал, когда на лоджию вошёл барин. Робкое прикосновение напугало царевича. Он развернулся и не смог скрыть своего разочарования.
– Ваше Величество, дома у Атола нет никого. Мои люди всё проверили. Они прочесали весь огород и пристройки. Думают, что она пыталась перебраться вплавь на тот берег и утонула.
– Прикажите вашим людям обследовать берег.
– Нет смысла. Вдоль берега растянуты огороды. Если бы тело прибило к кому-нибудь, мы бы уже знали.
– Нельзя утонуть платонически. Отправьте своих людей на другой берег. Вдруг её прибило туда.
Барин замялся: «Понимаете, там… вдоль берега… заросли таки…»
– Хорошо, едем на мост, – решительно проговорил царевич. – Как раз я его и проинспектирую. Счётная палата давно ждёт от меня отчёт.
– Была же инспекция. Мы все отправили!
– Всё верно, она была во время закупки материалов. А сам мост никто не видел. Встретимся внизу. Я за адъютантами. Мы сразу на месте сделаем скрин для установки антенно-мачтовых сооружений. Все давно с сотовой связью, одни вы работаете по старинке.
– Горы, я же писал. Невозможно установить, горы сигналы будут гасить. Ваше Величество, а как же мельница? Я обещал мельнику, что приедем на крестины его дочери.
– Крестины? – Стефан удивлённо посмотрел на Ахея: – А мне казалось, что вчера ты говорил про день рождения. Или я неправильно понял?
– Да. То есть, нет. Поняли. Не так сказал я. Мельник точно ждёт. Там и пастухи будут. Попробуете нашу продукцию. У нас такие колбасы и молоко. А на мост завтра. Утром встанем, возьмём удочки и на мост.
– Удочки? На рыбалку, значит. Тоже дело. Я пошёл! – царевич хлопнул ладонью по спине барина. На пороге обернулся, подмигнул: «У меня есть идея получше. Сегодня пойдём на мост. На охоту. Кто там у вас? Зайцы вплавь перебираются? Вот за зайцами и пойдём. После мельницы, разумеется!»
Лицо Ахея пошло бурыми пятнами: «Поздно будет. Солнце сядет и темно станет. В горах темнеет рано».
– Ах, какая жалость. Придётся охотиться на слух.
Стефан стремительно ушёл с лоджии, а Ахей остался.
– Фиора, что делать? – он беспомощно посмотрел на супругу. Под мышками на его рубашке появились тёмные пятна. Лоб был покрыт мелкими бисеринами пота.
– Что? Что? Не знаю. Надеюсь, после визита монументального сооружения в виде снесённых опор царевич бросит тебя в твоё же подземелье. Так тебе старому развратнику и надо, – Фиора деланно рассмеялась.
– Фиона! Ты должна была ему вскружить голову, чтобы он забыл и про мост, и про сотовую связь, – набросился барин на дочь. – Ты привязать его к себе должна была. Почему вчера ты не оказалась в его спальне? Я говорил тебе, что мы прижали бы его, и он просто обязан был бы на тебе жениться. Вот чем была бы занята его голова, а не мостом и этой чёртовой Ясминой. Зачем она ему? Откуда он её знает?
– Ты обязан был Ясмину давно уже убрать. Я говорила тебе. Теперь остаётся надеяться на чудо, что он не встретится с этой девкой и не передумает везти нашу дочь во дворец, – барыня понятия не имела, для чего царевич искал Ясмину, но ей было приятно видеть, как нервничает её супруг.
– Что? – Ахей от неожиданности поперхнулся собственной слюной. – Повтори, что ты сказала?
– Серные пробки промыл? Оглох на старости?
– Это правда? Фиона, это правда?
– Да, папочка, – Фиона поднялась с кресла и фыркнула, – я скоро стану царевной. Ты плохой психолог. Если бы я нырнула в постель к царевичу, то вряд ли получила бы приглашение на бал. Он слишком красив и избалован, чтобы увлечься лёгкой добычей. Я заставлю его пострадать. Тогда он сам забежит в мои силки. А ты, папочка, будешь у меня в услужении. Давай, собирайся. И перестань тискать моих служанок. По крайней мере, затихни, пока мы не отбыли на бал, а потом хоть всю деревню отымей!