Татьяна Макарова – Срочно требуется невеста для царевича! (страница 7)

Нет, не за ней он приехал. Тогда зачем? Откуда он про неё знает? Почему Ясмину ищет? А вдруг есть другая Ясмина, и он не знает, что это она – его суженная.

На середине пути девушка остановилась и топнула: «Да пусть катится! С чего она взяла, что обязательно на ней женится? Принцессы все перевелись, что ли?»

Остальной путь она проделала очень медленно. А в голове назойливой мухой жужжали вопросы: «Почему Ясмина? Какая Ясмина? Зачем он ищет Ясмину?» – и робкая надежда снова приподнимала свою голову.

Вернувшись, девушка пошла в сад, присела на корточки около старой яблони и стала разгребать землю. Где-то здесь она зарывала сокровища. Но пальцы натыкались лишь на камешки.

«Точно, родители пересаживали деревья. Вряд ли сохранились сокровища. А вдруг они ушли глубоко в землю?»

Она поднялась, решив, что утром или у отца спросит, или попытается лопатой покопать. Кто знает, вдруг и правда до сих пор в земле лежит тот самый кулончик, который она спрятала от всех.

Уснула Ясмина не сразу. Долго ворочалась, не находила себе место. Сердце стучало, словно конь мчался галопом. Девушка то и дело подскакивала, подходила к столу, наливала себе воды, снова укладывалась. Принималась считать баранов, а вместе с ними и пастухов. Вначале отара выстраивалась в линию, потом по парам, следом шеренги по три, четыре, пять. После баранов начала составлять планы на завтра, послезавтра и лишь на планах на воскресенье её глаза сомкнулись и она провалилась в глубокий, крепкий сон. Такой крепкий, что ни громкоголосый петух, ни яркое солнце не смогли её разбудить.

Когда Ясмина проснулась, отца уже дома не было. Девушка зевнула, почесала голову, взлохматила волосы, протёрла глаза и подошла к зеркалу.

– Да пошёл он, буду я ещё из-за него тосковать. Сейчас как наведу марафет, умрёт от зависти, – поднимала она сама себе настроение. – Надо бы позавтракать.

Ясмина открыла холодильник и достала оттуда стакан кефира, горчицу. Вылила кефир в небольшую кастрюльку. Поставила на плиту, слегка подогрела. Добавила мёд, ложку горчицы, капнула растительное масло, всё перемешала, поставила на табурет тазик и склонилась над ним. Вскоре на голове девушки волосы напоминали мочалку после десяти лет службы: пряди непонятного цвета торчали во все стороны.

– Теперь займёмся лицом. Чего бы придумать? – Ясмина открыла шкафчик на кухне и стала перебирать баночки. Через некоторое время на столешнице стояла банка с овсяными хлопьями, мёд, растительное масло. А в чашечке красовался желток.

***

Ясмина только собралась позавтракать, когда в дверь громко забарабанили.

– Кто там? Некогда мне, я ем, – крикнула она, с трудом вставая: в ноге, подложенной под себя, сновали туда-сюда муравьи. Ковыляя словно старая утка, в бесформенной заляпанной длинной сорочке, специально предназначенной для таких минут красоты, с торчащей подсохшей паклей на голове и коростами на лице она пошла открывать дверь.

Перед ней стоял красивый молодой офицер царского эскорта. Ему было велено привезти в барский дом девицу-красавицу.

– Ясмина дома? – спросил он, вытягивая шею и заглядывая за плечо девушки.

Девушка быстрым движением языка затолкала непрожёванный кусок за щеку:

– Нету, – нагло соврала она, крупно сглотнув, ибо слюна заполнила рот.

– Где она? – офицер напирал. – Мне надо войти.

– Нету, сказала, уходи, – слюна скатилась с края губы и капнула на сорочку, добавив шарма наряду.

– Где она?

Девушка пожала плечами.

– А ты кто?

– Тётка ейная. Ушла она, в горы ушла, так и передай, ушла и больше нет.

Хлеб за щекой размяк, и девушка активно заработала челюстями. Маска на лице пришла движение. Подсохшие пластинки посыпались.

– Больная? – брезгливо морщась, поинтересовался офицер отступая.

– Смертельно и заразно, – подтвердила девушка. – При смерти. Ясмина за попом пошла. Оставайся, будем отпевать.

– Кого отпевать? – офицер пятился назад, чтобы не соприкоснуться со страшилищем.

– Кого? – Ясмина подняла брови. Её лицо мгновенно преобразовалось в маску смерти. – Тебя.

Девушка сделала ещё один шаг по направлению к офицеру. Тот, не заметив, что очутился на краю, полетел спиной на землю, взмахивая руками, словно мельничными крыльями.

– Куда же ты? А кутью отведать? – девушка понизила голос до баса. – Больно? Да? Иди сюда, подую!

Но офицер подскочил, сморщился от боли: «Передай Ясмине, что если не придёт сама, ещё раз приду!»

– Всегда гостям рада. Будем на раздевашку в кости играть! – девушка не стала задерживаться на крыльце. Она вернулась в дом и развернула бурную деятельность. Ясмина отдавала себе отчёт в том, что царский офицер не может знать о количестве жильцов этого дома. Но барину-то прекрасно известно, что здесь нет никакой тётки. А та, которая есть, живёт далеко и вряд ли смогла приехать без господского ведома.

Ясмина вымыла голову, смыла с лица маску, натянула брюки, широкую рубашку, собрала с собой торбочку и выскользнула из дома. С тоской посмотрела на яблоньку, у корней которой когда-то хранилось её сокровище.

Чтобы уйти сейчас из поселения, и речи не могло быть. Мост на тот берег разрушен. Девушка решила спрятаться под берегом. Там река вымыла пещеру. Видно эту пещеру было только с другого берега. Сейчас вода отступила, и в пещере было сухо.

Она успела вовремя, ибо послышалось лошадиное ржание да лай собак. Это барин послал за Ясминой своих людей. Ей не было видно, как барские слуги выбили дверь, переворошили всё внутри их дома. Одного она опасалась: собак. Те подбежали к берегу и, стоя прямо над ней, тявкали на воду.

– Неужели вплавь? – спросил один мужской голос.

– Утопла? Течение сильное. Куда девке вплавь через такую реку? – ответил другой.

– Сам знаешь, Атол и его дочка – чокнутые. Всё давно к барину на поклон ходят, а эти гордые.

– Допрыгался Атол.

– Да, сильно барин за них взялся.

Мужики забрали собак и ушли, а Ясмина осталась рассуждать, стоит ли так уж убиваться по царевичу, если методы его от барских не сильно отличаются.

Глава 5

Царевич пребывал в задумчивости, стоя на просторной лоджии и опершись на вытянутых руках о деревянные перила. Слишком жаркое для мая солнце вытапливало из полированных досок пахучую смолу, отчего казалось, что дерево плачет янтарными слезами.

Первые проснувшиеся робкие пчёлы летели на зов ароматного тепла. Но яркие герани в подвесных кашпо, которыми была украшена лоджия, не позаботились о сладком нектаре. И лохматые полосатые труженицы, не найдя ничего вкусненького, направлялись в деревню, где сады уже подёрнулись нежно-белой дымкой расцветающей черешни.

– А, вот вы где! Сегодня за обедом вы были таким мрачным, – Стефан подёргал носом, словно уловил запах прокислой лести. – Ваше Величество, вы обиделись на меня? Молодой человек не должен обижаться на девушку. Понимаете, мой папа…

Фиона недоговорила, что такого невероятного натворил её папа, и не успела ничего произнести в своё оправдание. Стефан резко развернулся, схватил девушку за плечи и почти рывком усадил в плетёное кресло, стоящее около стены.

– Почему же вы назначили свидание там, где ваш ДОРОГОЙ ПАПА, – слово «папа» он не просто выделил, он его выплюнул, будто ему было неприятно его произносить, – тискает ваших служанок? Вы хотели показать мне вашего ПАПУ? Или, может, ликбез устроить? Чтобы я вас так же? Так будьте уверены, у меня без него достаточно и практики, и теории.

– Нет. Я не знала, – Фиона покраснела, и Стефану она показалась отвратительно страшной. Глаза девушки забегали.

– Хватит врать! Я получил уже годовой запас вранья! Лапша на ушах не держится, все контейнеры заполнены. Ах да, как я мог забыть! Враньё – вторая натура вашего семейства: ни дня без вранья! – процедил он, скривив губы в усмешке. Царевич с таким усердием вцепился в подлокотники кресла, будто собирался переставить кресло вместе с девушкой. – Я ещё подумаю, а стоит ли мне брать тебя на этот бал невест? Ты ведь, разумеется, мечтаешь там оказаться, правда? Будешь неотразимой… – «лгуньей» он добавил мысленно, но не произнёс ибо краем глаза заметил мать девушки. Стефан склонился так, что почти касался своими губами щеки девушки, и прошептал: – Твоим родителям совсем необязательно знать, не правда ли?

Со стороны могло показаться, что он собирается поцеловать Фиону. Фиора, которая замерла на некоторое время перед входом на лоджию, не могла услышать его последних слов. Сделав вид, что она не заметила «поцелуя», барыня кашлянула, а потом громко воскликнула:

– Бал невест! Доченька, не отказывайся! Ваше Величество, вы оказываете нам такую милость. Если я не ошибаюсь, этот бал состоится уже через неделю, в следующие выходные. Ваше Величество, я похищаю вашу спутницу. Ей срочно надо в город. У неё весь гардероб для провинции. Верно, вы хотите представить мою дочь как свою невесту. Нам, наверно, дешевле заказать свадебное платье здесь. Дешевле будет! Ах, для нас это такая честь. Я буду рада вас сопровождать. Дочка, ты будешь самой прекрасной невестой сезона. Ваше Величество, вы не пожалеете!

Фиора выдала всю эту тираду на едином дыхании, соединив ладони на груди, подняв глаза к небу, приоткрыв рот. Так радуется девочка, увидевшая впервые в жизни куклу, которая умеет разговаривать.

Стефан выпрямился. На его лице появилось выражение, которое бывает у человека, задумавшего пакость.