Татьяна Макарова – Срочно требуется невеста для царевича! (страница 4)

– Ничего, целуйтесь, целуйтесь. Какой пример для подчинённых: вот они, устои брака!

– Простите, Ваше Величество, но как вижу свою дорогую, сразу теряю голову. А вы нашли своих адъютантов?

– Как сквозь землю провалились. По правде говоря, в такой толпе сложно найти кого-то. Да и сеть у вас здесь не ловит, – царевич достал из кармана джинсов раскладушку.

Вензель золотом сверкнул на его крышке. Дорогая игрушка. Последняя модель. Ахей с удовольствием купил бы себе такой же, да никак связь не установит в поместье. Денег не было. Он ждал, когда центр сам сюда протянет «провода», но центр только давал указания да заставлял тендеры на разработку проекта провести.

– Не ловит. Горы. Глушат всё, – пробормотал Ахей. – А вот и дочурка наша.

Царевич обернулся. За его спиной стояла смазливая девица. Стефану она напомнила куклу, что красовалась у царицы-матери на трюмо: круглое лицо, такие же круглые ярко-синие глаза, излишне пухлые губы, ямочки на щёчках. В довершение были локоны пшеничного цвета.

– Наша Фиона, наша ягодка, наш цветочек. Мы с благодарностью, – голос Ахея дрогнул, он моргнул пару раз, словно смахивал слезу, – вручаем её вам и благословляем.

Ахей, словно опытный купец, снова завёл шарманку, расхваливая свою дочь, будто она была редким товаром из дальних краёв. Опять говорил о её добродетели, о её несравненной красоте, которая, по его словам, затмевала даже солнце. Фиона, по словам отца, была «как утренняя роса на лепестке розы», «как луч света в тёмном царстве», и, конечно, «как сладкий мёд в утомлённом сердце». Её пение, уверял Ахей, могло заставить плакать камни, а её танцы – вдохновить закостенелых стариков на подвиги.

Во время этой тирады царевич оценивающе осматривал девушку, будто и правда собирался её купить, и теперь искал какой-нибудь изъян, который бы мог повлиять на цену. С каждым новым эпитетом образ Фионы в его голове становился всё более комичным. Ему представилось, как эта «утренняя роса» льёт слёзы от неудачного мазка на картине, или как «луч света» внезапно ослепляет всех вокруг своей яркостью. А когда Ахей сравнил её с «сладким мёдом», царевич чуть не рассмеялся – в его воображении Фиона вдруг стала миниатюрной пчёлкой в платьице.

«И всё это ради того, чтобы я её взял?» – думал царевич, чувствуя, как уголки его губ непроизвольно поднимаются. Ему хотелось спросить, не включают ли в комплект ещё пару барских домов и парк в придачу. Но вместо этого он лишь кивнул, сохраняя вид серьёзного слушателя, хотя в его голове уже звучала весёлая мелодия, подходящая к театральной сцене, где Ахей отчаянно рекламирует свою «ягодку».

– Отлично, прямо с утра и начнём, – небрежно прервал Стефан надоевшего своей болтовнёй Ахея.

– Что начнёте? – Ахей закашлялся.

Глава 3

Стефан исчез, словно знал, что сейчас начнётся семейная буря.

– Интересно, чем он займётся завтра? – протянул Ахей, почёсывая затылок так, будто пытался нащупать там ответ.

– Тебя, старого, пороть, – без тени сочувствия ответила Фиора и продолжила раздавать указания по расстановке столов.

– Зачем ты это делаешь? – возмутился Ахей. – Этот зал большой и красивый. Этот зал – наша гордость! Мы должны поразить царевича! Что он увидит во дворе?

– Покажешь ему мост – пусть падает в обморок от восхищения, – усмехнулась Фиора. Она повернула голову к мужу и со злорадством спросила, – Боишься, что царевич увидит позорный столб? – выждала паузу, потом продолжила, – благодари управляющего: украсил, как свадебный торт. Теперь под ним не только стоять – жениться не стыдно.

Супруги продолжали гавкаться, не обращая внимания на дочь, чьё лицо постепенно приобретало свекольный оттенок. Девушка открывала рот и хватала воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– А что делать мне? – пискнула Фиона.

– Догонять Стефана! Ты уже должна была дышать ему в затылок! – Ахей уставился на дочь с выражением «и это моё будущее?!».

– Хорошо, что не сидеть у него на коленях, – отрезала Фиора. – Иди переоденься. Это платье больше на портьеру похоже.

– Она должна была грохнуться в обморок прямо в его руки! А она?! – всплеснул руками Ахей.

Фиона, словно исполняя режиссёрский замысел, закатила глаза и осела на пол. Всё было чинно – театрально и с финальным выдохом. Девушка отчаянно пыталась удержаться в сознании, но оно медленно и позорно покинуло её.

Тем временем принц Стефан, словно курьер с остывающей пиццей, прыгая через ступеньку, мчался по лестнице вниз. Сбегал быстро, не обращая внимания на медлительных попутчиков, за что и получил волшебный толчок в спину от одного из слуг:

– Ты, длинноногий, под ногами не мешайся! – это позволило ему преодолеть последние четыре ступеньки на одном вздохе: «Ах», и он уже внизу.

Во дворе кипела суета: одни слуги приносили напольные светильники, другие расставляли столы, третьи занимались сервировкой. Голодные гости успевали схватить с проплывающих мимо подносов канапе.

«С барина нынче щедрость прёт!» – «Ради царевича старается!» – «Подольше бы погостил, что ли!» – «Вот начнётся раздача пилюль после его отъезда!»

Царевич беспрестанно крутил головой, чтобы увидеть говорящих, но ему казалось, что шептались все кругом.

Своих адъютантов он обнаружил в «цветнике». Молодые люди соревновались между собой в остроумии, а девушки, их окружавшие, громко смеялись.

– Красавец, царевич-то приехал или это повод нас собрать у барина? – подала голос одна из девиц.

– А какая выгода барину кормить такую толпу? – спросила другая.

– Расходы растут – может, инвестиции в невест? – третья.

– Знаемо какая. Холит бутон, чтобы потом тычинку припарковать! – следующая.

– Кажется, меня не тому учили на уроках ботаники, – со смехом ввернул Стефан. – В цветочном бутоне пестик и тычинки в комплекте по умолчанию.

Адъютанты, заметив царевича, покинули девичий круг, пообещав вернуться. Царевич, покрутив головой, увидел столб. Он (столб) стоял почти в центре двора. С четырёх сторон, как рупоры, были прикреплены лампы. Сам столб украшен цветами и лентами. Но почему-то пространство около него оказалось пустым, как около налогового инспектора во время банкета. Вот к этому столбу царевич и потащил друзей.

– Смотрите, какое прекрасное место! – воскликнул он.

– Ага, даже странно, что там народ толпится, а сюда не подходит, – произнёс худой, как каркас зонта, с выступающим кадыком на длинной шее Адриан.

– Стефан, как ты думаешь, это кольцо для чего? – спросил второй адъютант. Он был на полголовы ниже Адриана, жилистый с крупными чертами лица, и звали его Фабиан. Он поднял руку, зацепил пальцем за большое металлическое кольцо и приподнял ноги, – Крепко держится, может, для лошадей, чтобы не убежали?

– Ага, конюху спину лень гнуть, вот и вогнал кольцо над головой, – хохотнул Стефан.

– Здесь слишком светло, не находите? Прямо сцена театра одного актёра, – философски заметил Кристиан. Кончик носа так и заходил, – И запах. Так и пахнет прокислым вином.

– Ага, столб вчера перебрал, наблевал и стоит качаясь. Не выдумывай, ничем здесь не пахнет. Зато никто не сможет подобраться и подслушать, – Стефан положил руки на плечи друзей и очень тихо проговорил, – Ясмину мы дома не застали. Ахей не позволил мне одному проехаться по посёлку. Сказал, что в темноте опасно.

– Так, может, и нет никакой Ясмины?

– Ясмина реально существует, только имеет ли она к этому всему какое-то отношение? – пожал плечами Стефан. – Кажется мне, что здесь что-то нечистое. Атол, хозяин, прикидывался скромным зайцем, но готовил роль явно с репетитором. И этот столб… Помните, тот рисунок? Вы у девушек спрашивали?

– Стефан, ты себе как представляешь? Неужели мы способны у этих красавиц отобрать мечту? – со смешком произнёс Фабиан. – Девушки пытаются отгадать, кто из нас троих является тобою.

– Мной? – Стефан в удивлении приподнял одну бровь. – Ладно, я предлагаю сейчас тихонько исчезнуть и нанести новый визит Атолу. Надеюсь, что в отсутствие Ахея он станет более разговорчивым. Кто со мной?

– Мы всегда с тобой, – вздохнул Адриан и бросил быстрый взгляд на стоявших в стороне девушек, – только как быть с ними? Охмурили и бросили. Нехорошо получается.

В это время со стороны лестницы раздался голос Ахея. Барин распекал какого-то слугу за то, что тот уронил поднос.

Стефан заговорщицки посмотрел на друзей, и ещё до того, как барин успел выйти во двор, все четверо растворились среди толпы, как капля воды в спитом чае.

Задний двор барского дома утопал в густой непроглядной темноте. Складывалось впечатление, что барин использовал весь свой лимит по освещению на передний двор, куда сейчас перемещался бал.

Раскидистые кроны густо насаженных деревьев скрывали небо. Молодые люди сами себе напоминали внезапно ослепших: они вытянули руки и на ощупь пробирались вперёд.

– Вот будет смешно, если мы сделаем круг и вернёмся под фонарь. – предположил Фабьян.

– Ага, прям обхохотались, – в тон ответил ему Стефан. – Мы сейчас как богатыри на развилке без навигатора. Когда ехал с Ахеем – светло, как на стадионе во время финального матча. А сейчас будто в чулане злого людоеда.

– Интересно, а бывают добрые людоеды? – хихикнул Адриан и внезапно остановился. – Забор!

– Точно, забор! Это не деревня. Стефан, клянусь тебе вот этим забором, что это забор, а не деревня!