Татьяна Макарова – Поворот в никуда. 19 рассказов мастер-курса Анны Гутиевой (страница 10)
Следом покраснел и Федор.
– Так я это… Пойду…
– Ага… спасибо тебе… – Натаська чуть подалась к солдату.
– Не за что… – отступил к калитке, потом, решившись, дернулся назад, притянул девушку к себе за талию, чмокнул где-то в районе губ, замер. А она повисла, как лиана, обхватила худыми руками за шею и прилипла к парню. От неожиданности Федор растерялся, но не отодвинулся, а ближе притиснул к себе добычу и поцеловал уже по-настоящему. Еле оторвался.
– Ну так я приду… вечером… сегодня? – прошептал прямо в ухо, не веря в собственное счастье.
– А смозэс?
– Мои проблемы, – и бегом в калитку на улицу.
Долго сослуживцы воду ждали.
Поздно вечером хлопнула Натаськина калитка, шмыгнула в ту калитку гибкая проворная тень, да тихо скрипнула дверь.
На лавочке у Ивановых Натаська теперь появлялась редко. Но когда приходила, сидела, наблюдала за развернувшейся далеко в степи учебной баталией.
Степан Иванович никак не мог понять, как безошибочно она находит на таком расстоянии Федора.
– Ой, дядь Степ, глянь, глянь, как бегают, точно муравьи перед дозьдем. А вооон тот – мой Федька безыт… видисс? С того краю первый, – горделиво говорила она и показывала рукой в нужную сторону.
– Эх, Натаська, побегала бы ты с сорокакилограммовой бандурой в сорокаградусную жару, не смеялась бы сейчас так, а пожалела, посочувствовала своему Федьке, – делал замечание Степан Иванович, и Натаська замолкала, всматриваясь в степь, о чем-то задумавшись. Ненадолго. Легкая в общении, быстро все забывала и на следующий день опять сидела на лавочке, хохотала и комментировала боевые учения.
– Нет, Валь, ну нельзя так. Люди смеются. Я с ним поговорю, – который день не мог успокоиться Степан.
– Не лезь, без тебя разберутся, – раздражалась Валентина каждый раз на мужа.
– А если не разберутся? Со стороны ж виднее. Они ж друг для друга, как эти… Ромео и Джульетта. Вот.
– Купидон недоделанный, только хуже не сделай, – отмахнулась Валентина от надоедливого мужа.
– Не сделаю… куда уж тут хуже…
Разговор Степана с Федором состоялся.
Солдат пришел вечером забирать телефон с подзарядки. Сели на лавочке, закурили.
Поболтали пару минут о международной политике, о состоянии дел в военном городке.
– А какие у тебя планы на Натаську? – Степан развернулся к солдату. – Побаловался и поедешь дальше служить? – не обращая внимания на оторопь собеседника, продолжил он. – Баба, она ведь как скотина, ей уход нужен, хозяин нужен, – и, не дожидаясь ответа, испугавшись собственной смелости, тут же окунулся в воспоминания о своей молодости. – Вот как сейчас помню, пришел я из армии. Мы ж в свое время не так, как сейчас, пирожки мамкины еще по кишкам гуляют, а служба уже закончилась, а два года в сухопутке, моряки, вообще, три. Так вот, возвращаюсь, а тут Валька моя на танцах, за два года, понимаешь ли, расцвела, как говорится, девка в самом соку. Уходил, школьница-пигалица, в саду у бабки моей лазила по ночам с пацанами, черешню обносила, а пришел – невеста. А я ее перед армией приметил. А мог бы и не успеть, кто-нибудь красотку мою умыкнул бы. С испугу и поспешил. Сразу и поженились. Не стал ждать, пока пузо на нос полезет. Вот. Тридцать лет вместе, троих сыновей родили и вырастили. Третьего, младшенького, месяц назад в армию проводили. Как провожали. Душа изболелась. Время-то какое? Куда попадет? Сам понимаешь, каждому родителю его дите дороже всего на свете. Пронесло, кажись. Во Владикавказе сейчас, в учебке, артиллерист. А если б я тогда от нее отказался, от Валюшки моей? Я ж после армии и погулять не успел, сразу семья, ребенок, дом строили, работа, она в техникуме доучивалась. Ничо. Справились. Меня иногда страх берет, а если бы не женился, как друзья учили? Погулять предлагали. А ее куда? На аборт? – неудачно затянулся и, поперхнувшись дымом, закашлялся Степан.
– Я, дядь Степ, человек подневольный, у меня контракт подписан, куда скажут, туда и пойду службу служить. Натаська мне по сердцу, не секрет, но я ничего не могу ей дать и обещать не могу. Не сейчас… Была б мамка у меня, я б ее к ней отвез. Но я ж в детском доме воспитывался. Меня государство воспитало. Вы позаботьтесь о ней, ладно? Я через год квартиру по контракту должен получить.
– Так крыша ж над головой уже…
– Да какая это крыша? – перебил Степана Федор. – Хибара. Можно, конечно, и в деревне жить по-человечески. Работы я не боюсь. На сварщика успел выучиться перед армией. Я ведь в армии почему остался? Мне идти некуда. В квартире бывшая моя с новым мужем живет, и у них уже ребенок, не выгонять же их на улицу? – закурил новую сигарету Федор, и Степан заметил, как у того дрожат пальцы. – Ну что, мне ее завтра сватать приходить?
– Ты мужчина, тебе решать.
– Я еще не мужчина, я – мужчинка.
– Почему мужчинка? – удивился Степан.
– Потому что. Когда у меня будут свои дети, тогда я буду мужчина, а пока мужчинка, – ответил Федор.
– Э… э… эх! Так Натаська тебя мужчиной и сделает, и вообще, два полена они ж это, веселей горят, да?
– Ладно, дядь Степ, я вас услышал, – поднимаясь с лавочки, закончил разговор Федор, – все будет хорошо, – отбросил окурок и зашагал в сторону расположения части.
Степан остался сидеть. Он ругал себя за этот разговор. «Ну кто, кто позволил тебе вмешиваться в их отношения: дразнить Натаську, вести „душевную“ беседу с парнем?» Старшее поколение давно уже молодежи не советчики. Потеряло в нынешнем обществе назначение «хранителей знания». Молодежь нынче продвинутая. Яйца курицу учат. С этим он был в корне не согласен. Да, в новомодных штучках, там в своих компьютерах, айфонах, айпадах они мастера. Степан видел, как внучок учил Валентину пользоваться новым телефоном и показывал, на какие кнопки той нажимать. А вот в жизни, в простых человеческих отношениях? Кто их научит жить так, чтобы не растерять все то, что делает человека человеком: порядочность, верность, чувство долга, любовь?
Через два дня военные ушли. Совсем. Ушли, не прощаясь. Быстро сняли палатки, погрузились в машины. Колонна прошла непривычно тихо по деревенской улице в обратном направлении. Даже пыли, кажется, было меньше, чем когда прибыли. С предпоследней машины кто-то махнул на прощание. Та, кому предназначался этот жест, стояла, прячась за калиткой, и плакала.
Через три месяца на входящий звонок телефон Федора ответил металлическим голосом: «Абонент в сети не создан», а аккаунт в соцсетях вещал, что «Этой страницы нет». В положенный срок Натаська родила. Сына. В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоял прочерк. А где-то на одного мужчину стало больше… А может и не стало.
Неждана Дорн.
СИЛЬНЕЕ СМЕРТИ
Лиза шагала по длинному, слегка закругляющемуся коридору криотория, построенного по типовому проекту в форме гигантской восьмерки. Символ бесконечности проступал и в хаотичном на первый взгляд узоре абстракционистских начертаний на стенах. Он же задавал форму потолочным светильникам, которые напоминали извивающихся серебристых змей, что кусают себя за хвост. Мама и ее сестра с мужем шли чуть впереди и обсуждали свои ежемесячные платежи за криопогребение.
«Вот бы увидеть, как Спящих начнут оживлять! – подумала Лиза. – Хотя, какая разница, веком позже, веком раньше, главное, что нас оживят и мы будем бессмертными! И как только люди жили раньше? Просто жуть – знать, что тебя зароют в землю, черви и микробы сожрут твой мозг и прочее и больше совсем ничего не будет! Неудивительно, что тогда совершалось столько преступлений. Какой смысл стараться соблюдать правила, если и у злодея, и у добропорядочного гражданина все равно один конец?»
Лиза поежилась, ей было неприятно думать об этом, но она ничего не могла с собой поделать.
«Раньше люди верили в загробную жизнь бессмертной души, – продолжала размышлять она. – Только наука доказала, что все это – полная чушь! И потом…»
Лиза не успела довести до конца свою мысль, так как они остановились перед нужной аркой, и мама приложила ладонь к сенсору. Испещренные причудливыми вариациями все тех же восьмерок двери начали медленно раздвигаться, пропуская их в обширный зал, полный голубого цвета и света. Они подошли к нужной секции, и мама опять протянула ладонь. Одна из ячеек открылась, из нее выдвинулся криомодуль.
Лиза смотрела на лицо бабушки в прозрачном окошке. Тела не было видно, оно вообще отсутствовало, на полноценную криоконсервацию денег не хватило. Но это не страшно. Наука идет вперед семимильными шагами. Если цел мозг – вместилище личности, все остальное рано или поздно смогут восстановить.
Правда, в первую очередь наверняка станут оживлять тех, у кого сохранилось все тело. Но это – удел немногих. Надо иметь очень высокий доход и безукоризненный социальный рейтинг. Конечно, непросто, но вполне реально. Лиза не зря выбрала сферу IT. Там и зарплаты высокие, и работать можно удаленно. Значит, меньше шансов запороть рейтинг из-за какого-нибудь дурацкого конфликта.
На обратном пути Лиза размышляла, чем лучше заняться на каникулах. Отправиться волонтерить в приют для животных, что добавит ей парочку баллов в рейтинг? Или пройти какой-нибудь учебный курс, чтобы пополнить портфолио и увеличить шансы устроиться на работу в перспективную организацию? Она подумала было, не стоит ли просто отдохнуть, но тотчас отвергла этот вариант. Нехорошо терять время напрасно. К тому же от безделья в голову лезут всякие ненужные мысли.