Татьяна Макарова – Гений и злодейство. 26 рассказов авторов мастер-курса Антона Чижа в честь 225-летия А. С. Пушкина (страница 12)
– Это с работы, – Адриан схватил телефон, сбрасывая сообщения.
– Четвёртую ночь подряд? – Вера села на кровати. В белой ночнушке и с перекошенным лицом она была похожа на злого духа. – Они там тебя совсем за человека не считают?
Телефон снова рыкнул. Потом ещё. И ещё.
А потом и вовсе начал звонить, оглушительно пиликая.
Прохоров давил на сброс, но звонки следовали один за другим. Вера вскочила, шлёпнув ладонью по выключателю, и в комнате стало ослепительно светло.
– Ну, чего же ты трубку не берёшь, раз начальник звонит?! – в Вере клокотала усталость от ночных побудок и обида от вранья мужа, которое она чуяла за версту. – Давай, я с ним поговорю.
Лихорадочно тыкая по клавишам, Адриан случайно принял вызов. Трубка зашипела, и раздался женский голос:
– Привет. Чего не отвечаешь?
И короткие гудки.
Адриан молчал. Телефон тоже. На экране светилось: «Номер не определён».
– Скотина! – Вера схватила подушку и бросила её в мужа. – Это секретутка твоя, да? Как её там. Кристина! Причина ночных загулов, которые «по работе». Или кто? Ася? Лиза? Катя? Кто из твоих бесконечных баб?!
– Откуда ты…
– …знаю? – Вера рванула дверцу прикроватной тумбочки, швырнув мужу в лицо веер сложенных вдвое тетрадных листов. На каждом была одна рукописная строчка.
«Мы теперь друзья? Катя».
«Люблю играть с тобой. Ася».
«Ты ведь меня не бросишь? Лиза».
Все записки были адресованы Адриану <Адок> Прохорову.
Адриан засмеялся, потерев лицо ладонью:
– Откуда у тебя это?
– Мразь. – Вера влепила ему пощёчину и ушла плакать на диван.
Адриан сел на пол. Там было прохладнее. Телефон успокоился. Но ему было плевать. Он схватил гаджет, открывая единственный активный диалог. С аватарки ему по-девичьи нежно улыбалась чёрно-белая Катя Трюхина.
«Кто ты? Чего тебе надо?»
«Давай поиграем?»
«Если я соглашусь, вы все отвалите от меня?»
«В „Правду или действия“».
«Ты отвалишь, если я сыграю?!»
«Начну я. Правда или действие?»
«Отвечай! Ты оставишь меня в покое?»
«Правда или действие?»
«Да пошла ты!»
Адриан швырнул телефон в дверь. Тот кирпичом упал на пол и зажужжал. Он жужжал снова, и снова, и снова, пока Прохоров не подполз к аппарату, ложась рядом с ним.
«Правда или действие. Правда или действие. Правда или действие».
«Правда», – остановил Адриан рёв телефона.
«Твоя жена знает о нас?»
«Нет. Чего тебе надо? Денег?»
«Теперь ты спроси».
«Правда или действие?»
«Правда».
«Кто ты?»
«Я умерла 15 октября 2015 года».
Адриан засмеялся, утыкаясь лицом в ламинат и сдерживаясь, чтобы не заорать.
«Ты врёшь. Так не бывает».
«Правда или действие?»
«Действие».
«Приходи ко мне».
«Куда? На тот свет?»
Адриан снова засмеялся. Но Катя больше не отвечала.
Диалог исчез. На дисплее остались только реплики Прохорова, словно он говорил сам с собой.
Светало.
Адриан ехал на кладбище. Его тело невольно вздрагивало от резких звуков, голова дёргалась, а руки тряслись от недосыпа. Он уже не помнил, когда потерял сон. А сегодня он потерял ещё и жизнь. Проспал сделку и дал в морду Пашке из эйчара, когда тот решил об этом пошутить. Вернувшись в ипотечную квартиру, где он должен был с семьёй провести свой внезапный неоплачиваемый отпуск, Адриан обнаружил пустые шкафы и тетрадный листок на кухонном столе: «Твоя жена знает, чем ты со мной занимался? Катя».
Пока Адриан кричал, матерился и крушил мебель, на телефон упало сообщение с адресом.
Фотография Кати смотрела с гранитного памятника выцветшими слепыми глазами. Вокруг скрипели деревья, и Адриану казалось, будто за спиной у него теперь всегда кто-то стоит. Телефон звякнул в бесконечной пустоте кладбища, и Адриан на мгновение забыл, как дышать.
«В тот день я принесла пятёрку по биологии. И папа готовил особенный ужин. Мой любимый. Курицу с картошкой».
– Заткнись…
«А мама испекла яблочный пирог».
– Хватит…
«Они были так счастливы. А я так боялась, что они всё узнают. Они бы не узнали, если бы я выполнила задание. Я не знала как. Но мне помог».
– Прекрати!
«Сказал взять собачий поводок и закрыться в комнате. Я зажала его дверью шкафа и засунула голову в петлю. Было совсем не больно. Чтобы задание засчиталось, на шее должен был остаться след. И я подогнула колени. Мама позвала ужинать. Я справилась с заданием?»
– Заткнись!
«Я была хорошей девочкой?»
– Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Адриан молотил смартфоном по железной оградке, и по закалённому стеклу брызнули трещины. Его рёв растворился в вороньем карканье.
Адриан не помнил, сколько времени провёл на кладбище и сколько шёл потом к остановке. Общественный транспорт здесь был редким гостем, и народ на платформе толпился тучным стадом. Адриан хотел затеряться в толпе, но люди, почему-то, шарахались от него, как от проказы, а редкие бабки крестились, шепча что-то про наркоманов. Ему казалось, что среди старушечьего шёпота различается ещё один, зовущий играть. Он раздавался то слева, то справа, заставляя Адриана дёргаться и оглядываться.
Когда на горизонте появилась маршрутка, толпа хлынула к ней. А на дальнем краю платформы осталась неподвижно стоять она – девочка с могильной фотографии.