Татьяна Ма – В тебе моя душа (страница 47)

Она закатила глаза и отошла к столику с зеркалом. Взяла баночку с кремом, открыла её и начала втирать крем в руки.

— Мне все это надоело, слышишь? А что если я вообще больше не приду?

— Не придёшь? — усмехнулась Мань Синмей.

— Да.

— Не приходи, — уголки ее губ дрогнули в еле сдерживаемой ухмылке.

Они оба знали, что он придёт. Он частенько ворчал, говорил, что ему надоели такие отношения, что больше не хочет встреч по расписанию. Но каждую пятницу ровно в 7 он был у неё. Они занимались сексом, потом он засыпал, а часов в 10–11 вечера она будила его и отправляла домой. Это было единственной непостоянной в их отношениях. Иногда Мань Синмей выпроваживала его ровно в 10. Иногда позволяла задерживаться чуть ли не до полуночи. Но никогда дольше. Во всем остальном их отношения не знали отступлений. Вот уже несколько десятков лет они встречались раз в неделю у неё. Большего Мань Синмей не позволяла, даже по молодости. Ни разу она не разрешила ему прийти в неурочное время, ни разу не позволила приехать к ней в Вэньджоу или Шанхай, когда она занималась своими отелями в тех городах. В их отношениях не было место спонтанности и сюрпризам. Он ненавидел её за это, но ничего не мог с ней поделать. Он любил её давно. Они познакомились, когда её сыну Джейку едва исполнилось два года, а он ещё не был женат. Он и сам не мог понять, почему эта холодная и даже бездушная женщина так запала ему в сердце. Через пару месяцев после знакомства Мань Синмей пригласила его к себе в отель, где она держала номер специально для себя, так как часто задерживалась на работе допоздна и не хотела возвращаться домой, несмотря на то, что дом ее располагался всего в полукилометре от отеля. Он пришёл, не зная, какое у Мань Синмей дело к нему. Она, ни слова не говоря, из своего кабинета провела его прямиком в небольшой номер, заперла дверь и начала раздеваться. Они стали любовниками. Он до сих пор помнил, что то была пятница. И с тех пор с регулярным постоянством они встречались каждую пятницу за исключением того времени, что она была в командировках. Он был влюблён, а она холодна. Уже тогда, хоть Мань Синмей и было слегка за двадцать, она представлялась ему этакой каменной глыбой, айсбергом, который не мог растопить ни один Гольфстрим. Однако Ма довольствовался и этой малостью. Тем более, что в постели она была страстной, ненасытной любовницей. Спустя пару лет Мань Синмей познакомила его с Сяолинь, представив её как свою лучшую подругу. Сяолинь была девушкой не очень привлекательной, но зато из богатой семьи. Сам же Ма в то время подавал большие надежды на политическом поприще. Когда в следующую пятницу он лежал в постели с Мань Синмей, она предложила ему жениться на Сяолинь. Ему не хотелось, ведь девушка его не привлекала. Но Мань Синмей дала понять, что либо он женится на Сяолинь, либо может забыть об их пятничных встречах. В конце концов, это для твоего же блага. Убеждала его Мань Синмей. Он женился. Это была во всех отношениях выгодная партия. Теперь он стал богат благодаря жене, а его собственная карьера тоже пошла в гору. Вскоре у них с Сяолинь родилась Лили, после чего о супружеских обязанностях он просто забыл. Жена была хорошей женщиной, но всегда слишком безропотной и покорной. Отношения с Мань Синмей продолжались. Вскоре она развелась с мужем, и Ма надеялся, что теперь он сможет стать полноценным любовником и приходить в дом к Мань Синмей в любое время. Но его мечты разбились о реальность. Мань Синмей не собиралась ничего менять. И ему пришлось смириться. Дети выросли, годы утекли, а они были там же, с чего и начали. Вместо комнатушки в отеле они теперь встречались в квартире Мань Синмей, но больше ничего не изменилось. Он не знал, любила ли она его все эти годы. Способна ли она вообще была на любовь? Может, у неё был десяток любовников помимо него. Может, именно поэтому она встречалась с ним только по пятницам, а другим были отведены оставшиеся дни недели? Этого Ма не знал, да и знать не хотел. Однажды он пошутил, спросив с кем она спит в четверг до него и в субботу после него. Мань Синмей одарила его таким убийственным взглядом, что он подавился собственным смехом. Больше он ни разу не осмелился заикнуться о своих подозрениях.

Мань Синмей закончила втирать крем в кожу рук. Взяла другую баночку и, повернувшись к зеркалу на маленьком стульчике, начала наносить какую-то прозрачную жидкость на лицо, легкими движениями массируя кожу. Несмотря на то, что ей было за пятьдесят, выглядела она моложаво, а коже могла позавидовать любая тридцатилетняя красотка.

— Что там с твоим сыном и Лили? — спросил он, поймав в зеркале ее взгляд.

— Цзяньджэ пока не настроен жениться, — поморщилась Мань Синмей, — но я решаю эту проблему.

— И как же ты её решаешь? — он нашёл в кармане пиджака пачку сигарет, прикурил.

— Не важно как. Но я обязательно всё улажу. Думаю, летом, самое позднее осенью, сыграем свадьбу.

Поженить Джейка и его дочь Лили было навязчивой идеей его жены и Мань Синмей чуть ли не с того дня, как родилась Лили. Ему нравилась мысль, что хотя бы через дочь он сможет породниться с Синмей. Тем более, сама Лили, кажется, тоже горела этой идеей. Джейк был красавцем, высоким, статным. К тому же, хорошо образован. Очень богат. Любая семья была бы рада отдать свою дочь за такого. Так чего же ему не хотеть брака между их детьми? С другой стороны, Ма понимал Джейка, его нежелание жениться на девушке, которую ему выбрала мать. Ведь он тоже женился на матери Лили не по любви. И что вышло из этого брака? С виду, все хорошо, но он точно знал, что его жена несчастлива. Да и сам он не был счастлив. С утра до ночи работа, потом друзья и рестораны. Множество любовниц. Да, он любил Мань Синмей, но женщин у него было много. Может, если бы она не устроила их жизнь в виде свиданий исключительно по пятницам, а была бы с ним, когда он того хотел, он и не стал бы ходить к другим женщинам. Но он был любвеобильным мужчиной, поэтому и женщин было много. А жена? К ней он не прикасался много-много лет. Как она жила? Были ли у неё любовники? Ему это было мало интересно. Главное, что все внешние приличия соблюдены так, что комар и носа не подточит. Сын Мань Синмей был выгодной партией для его Лили, но Ма знал, что если этот брак состоится, то дочь его счастливой не будет. Станет жить либо также тихо, как и её мать, снося измены и попойки мужа, либо начнёт устраивать скандалы, а это тоже ни к чему хорошему привести не могло. Однако Мань Синмей хотела этого брака, а ей он не мог отказать ни в чем. Да и кто мог?

Выпроводив любовника за дверь, Мань Синмей сменила постельное бельё и отправилась в душ. Она терлась мочалкой под обжигающе горячей водой с таким остервенением, будто хотела содрать с себя кожу. Ее отношение к господину Ма было непонятно даже ей самой. Всю неделю она и не вспоминала о нем, но стоило наступить пятнице и Мань Синмей начинала томиться в ожидании вечера. Когда он наконец-то приходил, она не давала ему вымолвить ни слова, прыгала на него, срывая одежду. Вся ее внешняя холодность исчезала в эти минуты, и она уже не принадлежала себе. Но как только половой акт заканчивался (она не могла называть их совокупления никак иначе), Мань Синмей бегом отправлялась в душ, смывая с себя запах этого мужчины, который теперь становился ей отвратителен. Она возвращалась в спальню. Как правило, любовник к тому времени засыпал, а если нет, то курил, лёжа в кровати. Её кровати! Это она ненавидела больше всего в нем. Когда Ма, разомлев, разваливался на ее простынях и дымил своим отвратительным табаком. Потом она выгоняла его. Сразу же меняла белье на постели и снова шла в душ, где проводила битый час. Мань Синмей считала господина Ма своей единственной слабостью. Столько лет, а она никак не могла закончить эти отношения. Ей нравилась та дикая страсть, которую он будил в ее холодной натуре, но именно за это она его и ненавидела. С отцом Джейка все было не так. Она никогда не испытывала к тому ничего, кроме снисходительности в начале и презрения потом, когда родился сын. Замуж она вышла за Ли Сунлиня, потому что, помотавшись по Шанхаю, Пекину и другим городам, так ничего и не получила, несмотря на все амбиции. Большие города были переполнены такими, как она, деревенщинами без образования. К тому же, Мань Синмей была с юга Китая. Маленького росточка, с тёмной, загоревший под жарким южным солнцем кожей, ничем не примечательными чертами лица. С такой внешностью она могла рассчитывать только на самую чёрную работу. Однако у неё были молодость и море энергии. Оказавшись в Даляне и получив работу в отеле Ли Сунлиня, она поняла, что это, пожалуй, ее первый и последний настоящий шанс зацепиться и выползти из грязи. Ли Сунлинь был человеком покладистым, спокойным, его легко было обвести вокруг пальца. Она не знала, полюбил ли он ее тогда, но они быстро поженились. Она терпела мужа в постели, не испытывая к нему особого отвращения. Однако и страсти она тоже не чувствовала. А после рождения сына Мань Синмей вообще перестала подпускать его к себе. Ли Сунлинь, хоть и был разочарован, но противиться не стал. С Ма было труднее. По молодости он настаивал на постоянных встречах, надеясь, что их отношения станут более регулярными. Он был безумно влюблён в её холодность, которая исчезала в их редкие минуты страсти. Именно потому, что ему удавалось срывать с неё ледяную маску, она и не хотела подпускать его ближе. Мужчинам не было места в ее жизни. Да, она создала свой бизнес благодаря тому первому отелю, что был у Ли Сунлиня. Но это был всего лишь толчок, импульс. Все остальное она сделала сама. А потому ни один представитель сильного пола не имел права на существование в ее мире. Ха! Сильный пол! Да что они знали о настоящей силе?