Татьяна Любимая – Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние (страница 7)

Чай с какими–то травами, ароматный, сладкий и горячий. Я прям прочувствовала, как жидкость потекла вниз, в желудок, а тот с благодарностью принял живительный нектар.

– Это наш фирменный, таежный, – с гордостью говорит Валерия Михайловна. – Я сама сборы делала.

– Потрясающе! – одариваю девушку благодарной улыбкой. Она мне все больше и больше нравится.

А вот Мороза я стараюсь не замечать.

Стоит каменным изваянием у спинки кровати, руки на груди сложил, смотрит на меня сверху вниз, нахмурившись.

Глоток за глотком я медленно возвращалась в реальность. А реальность, судя по ледяному излучению, исходящему от фигуры у кровати, остается по–прежнему морозной.

– Спасибо, – говорю я Валерии Михайловне, ставя пустую чашку на поднос. – Вы меня спасли.

– Не я, – девушка мягко покачала головой и кивнула в сторону статуи. – Артем тебя вынес из «Сияния» и принес сюда.

Артем! Мороза зовут Артем. Но по тому, как они с Валерией общаются, они близкие друг другу люди. Может быть даже, она его жена. У нее и кольцо на пальце…

Украдкой взглянула на Артема. Он не подтвердил слова Валерии, но и не опроверг. Просто сжал губы еще плотнее.

– Значит, я вам обязана, – процедила я, чувствуя, как благодарность конфликтует с желанием швырнуть в него этой самой чашкой. За то, что не помог с трансформатором. За то, что сбежал, не предложив вообще ничего, оставил одну, и вот к чему это привело. Понимаю, что не обязан был, но все же… – Простите за беспокойство. Я уже в порядке и могу идти.

Я сделала еще одну попытку приподняться, но мир поплыл перед глазами, и я с легким стоном опустилась обратно на подушки.

– В порядке? – его голос прозвучал с убийственной иронией. – Вы едва способны чашку удержать. Вы будете лежать. Пока не придете в себя окончательно.

Это уже слишком. Усталость и остатки шума в голове отступили перед волной праведного гнева.

– Вы что, мой тюремщик? – выпалила я, впиваясь в него взглядом. – Я сказала, что могу идти. Лежать буду в своем доме!

– В своем доме, – повторил он с ледяным спокойствием, – который вы чуть не спалили дотла. И себя вместе с ним. Там сейчас пахнет костром и идиотизмом. Вы там не ляжете. Вы там задохнетесь.

– Я прекрасно управляюсь с печью! – соврала я, чувствуя, как краснею. – Я просто... отвлеклась!

– Очевидно, на составление плана по самоуничтожению? – сарказм из него так и хлещет. – Заслонка, Анастасия. За–слон–ка! Базовое правило. Хочешь тепла – открываешь заслонку. Хочешь угореть – закрываешь. Вы выбрали второй вариант. Вы для этого сюда приехали?

Валерия Михайловна замерла, ее взгляд метнулся от него ко мне, полный сочувствия и тревоги. Видимо, слова Мороза напугали ее.

– Я не собиралась ничего жечь! – голос мой дрогнул от бессильной ярости. – Я замерзла! У меня нет ваших умных котлов и кондиционеров! У меня есть печь и дрова, и я пыталась выжить, как умею! А вы... вы только и можете, что критиковать с высоты своего стеклянного дворца!

Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня. Лицо оказалось близко к моему, и в его глазах, таких холодных, темных, я вдруг увидела не просто злость. Что–то другое. Резкое, колючее.

– Выжить? – прошипел он так тихо, что услышала только я. – Вместо того, чтобы сообщить о проблеме кому–нибудь знающему, спросить совета, вы предпочли геройствовать с закрытой заслонкой. Это не выживание. Это глупость, граничащая с безумием. И я не намерен разгребать последствия чужого безумия.

Его слова ударили больнее, чем холод. Потому что в них была горькая правда. Я никому не сообщила, ни с кем не проконсультировалась как быть с отоплением. Гордость, самонадеянность, желание доказать, что справлюсь одна... – все это оказалось важнее здравого смысла.

– Я... – голос мой сорвался. Слезы, глупые, предательские, навернулись на глаза. Я отчаянно моргнула, чтобы их сдержать. – Я никого не хотела беспокоить. Я здесь никого не знаю…

На секунду в его взгляде мелькнуло что–то вроде растерянности или понимания. Но тут же его лицо снова застыло в привычной маске.

– Ваше нежелание «беспокоить» едва не привело к трагедии, – отчеканил он, отступая. – Вы останетесь здесь на ночь. Этот номер в вашем распоряжении. Через час вам принесут ужин. Не вздумайте сбегать и снова «выживать» в одиночку.

Не оглядываясь, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

В наступившей тишине слышно только мое предательское шмыганье носом. Валерия Михайловна осторожно погладила меня по предплечью.

– Не принимай близко к сердцу, Настя, – тихо сказала она. – Он... он такой всегда. Когда боится.

– Боится? – фыркнула я, вытирая ладонью щеку. – Он? Он боится только, что я испорчу воздух в его стерильном царстве.

Девушка загадочно улыбнулась.

– Он примчался из «Сияния» как угорелый. С тобой на руках. У него был такой взгляд... я такого у него никогда не видела. Он боялся, Настя. За тебя. А теперь злится на себя, что допустил такую ситуацию. И на тебя – что ты эту ситуацию создала. Вот и весь его «лед».

Я молчала, переваривая ее слова.

Боялся.

За меня.

Возможно, под этой коркой льда еще теплятся остатки человечности. Но чтобы их раздуть, мне пришлось задохнуться.

– Ладно, – вздохнула я, сдаваясь. – Я останусь тут. Но только на одну ночь. Завтра я уйду к себе и открою заслонку. Обещаю.

– Вот и славно. А сейчас отдыхай. Прими ванну, расслабься, поужинай. Какое–то время еще будешь чувствовать слабость, но хороший сон все исправит. Завтра будешь как новенькая.

Она закрыла медицинский чемоданчик, забрав его, вышла, оставив меня одну.

Я забыла спросить, кто они с Морозом друг другу.

Какое тебе дело до этого, Настя?

Ни–ка–ко–го!

Глава 9

Настя

Будит меня негромкий стук в дверь. Продираю глаза – утро.

– М–м–м… – с великим удовольствием потягиваюсь.

Кровать – просто сказка: одеяло невесомое, подушка пуховая, матрас ортопедический. И белье – хрустит от чистоты и кондиционера.

Спасибо тебе, Морозко. Сегодня ты достоин уменьшительно–ласкательного суффикса. За то, что спас, за то, что оставил ночевать в своем отеле. За офигенную ванную с пеной и вкусный ужин.

Опять в дверь деликатно стучат. Мороз? Пришел сказать, что пора и честь знать?

– Войдите, – натягиваю одеяло до подбородка. Ибо под одеялом я только в нижнем белье, а халат лежит далеко от кровати.

Но входит не Мороз, а новая горничная. Катит тележку, на котором стоят чайник, маленькая елочка с искусственным снегом, и что–то еще под куполом.

– Доброе утро, – приветливо улыбается она. – Ваш завтрак.

Оу… Все включено, да?

Я же не расплачусь потом.

Принимаю сидячее положение.

Горничная открывает крышку, а там…

– Вау! Это что – все одной мне?!

Пиала с рисовой кашей, блюдце с блинчиками, с круассанами, сгущенка, джем, сыр ломтиками. И кофе. М–м–м!

– Я же столько не съем! – стону, млея только от одного вида еды. – Это ваш босс распорядился меня откормить?

– Это стандартный завтрак наших посетителей, – гордо отвечает девушка. – Питание включено в путевку.

– Можно я не буду спрашивать сколько стоят сутки проживания здесь? – свожу брови домиком.

– Можно, – прячет она улыбку. – Что–нибудь хотите еще?

Качаю головой. Все мои желания на это утро выполнены и перевыполнены.

– Виктория, – читаю имя на бейджике, – скажите, пожалуйста, Валерия Михайловна и Артем…

– Викторович, – подсказывает она.

– Ага, Викторович. Они… супруги? Ничего личного! Чисто женское любопытство! – поспешно объясняю свой вопрос.