Татьяна Луганцева – Фея из комиссионки (страница 42)
– Точно! Он самый! – заулыбался Арнольд Елизарович. – Маэстро! Не думал, что вы меня запомните.
– А я не хочу, чтобы меня запоминали по надбровным дугам, – прищурилась Яна.
– Они у тебя самые лучшие на свете, – успокоил ее Олег Адольфович.
– Благодарю.
Они сели за один стол. Арнольд Елизарович не сводил восторженных глаз со своего гуру.
– А Елизарыч уже хорош!.. И вроде выпил не так уж… – со знанием дела отметил Виталий Николаевич.
– Нормально он выпил. И не одну бутылку, – со знанием дела отметил Олег Адольфович.
– Это вторая! – глупо захихикал Арнольд Елизарович. – Откуда вы знаете?
– Вижу, доза приближается к наркозной, – убрал бутылку со стола Олег Адольфович.
– Не надо выливать! – перехватил ее Виталий Николаевич. – Не пропадать же добру!
– Перед вами полный неудачник, – представился Арнольд Елизарович. – Я потерял и работу, и девушку…
– Совесть ты потерял! – уточнила Яна.
– Выгнали с работы, и девушка бросила из-за отсутствия денег? – предположил Виталий Николаевич. – И что по такой страдать?
– Нет! По такой, как моя Лора, можно страдать всю жизнь! Не связано! Вернее, связано со мной!.. Я виноват. И что с работы погнали, и что любимая бросила! Только я… – Язык Арнольда заметно заплетался. И тут он вдруг присвистнул и посмотрел на Олега Адольфовича. – Я понял! Какой же я… Точно! Вы прилетели из Москвы из-за нашего непонятного дела! Странный блуждающий труп… Мне-то не дали его в работу, но и хорошо! Потому что, кому дали, тот плохо кончил. Царствие небесное!.. Но только зря прилетели. Труп исчез. Испарился…
– Как «испарился»? – не поняла Яна. – А где он?
– Кремировали! Пых! И нету!.. – взмахнул руками Арнольд Елизарович, видимо, изображая огненное пламя.
– Точно перепил! – отметил Виталий Николаевич. – Труп криминальный, непонятный, повлекший и похищение, и смерть сотрудника морга. Труп не то что кремировать, его хоронить нельзя!
– Ошибочка вышла, – уточнил Арнольд Елизарович. – На кремацию шел бомж. А тело Михаила Ивановича Мишина – о, да! – берегли как зеницу ока. Только преступники не дремали. Тела поменяли, и приехавшие за бомжом увезли ценный труп Михаила Ивановича. И успели сделать свое черное дело. Так-то! А знаете, в чье дежурство произошла подмена? Да что там подмена… И убийство коллеги, и похищение тела… Правильно, господа! Ваш покорный слуга к вашим услугам! Всё в мои смены! А ключ-то от морга только у меня в мои смены был! Конечно, прямых доказательств против меня нет, но репутация утоплена полностью.
– Кошмар! – обхватила Яна голову руками.
– Значит, точно с этим телом что-то не так было. Это становится интересным… – потер руки Олег Адольфович. – Ты сказала, Янка, что у тебя припрятаны генетические образцы. Если образцы брал этот парень, то он толковый. Думаю, Елизарыч сделал работу грамотно, и может получиться нормальный результат.
– Благодарю за доверие! – кивнул Арнольд Елизарович. – Только было одно «но». Я нервничал и торопился, сами понимаете… Взял волосы, ногти…
– Я вас умоляю!.. – поморщилась Яна.
– Ну, так поедем за образцами! – Олег Адольфович просто бил копытом от нетерпения, словно рвался в бой.
– И я с вами! Не бросайте меня! – взмолился Арнольд Елизарович. – Я должен перенимать ваш колоссальный профессиональный опыт. Может, еще пригодится…
– Яна – звезда моего сердца, – ласково посмотрел на Цветкову Виталий Николаевич. – Поражаюсь я тебе. Мне должно быть всё равно, не я веду это дело, я вообще в отпуске. Но ты, Яна! Это же я привез тебя сюда! Когда ты успела взять генетические образцы и где смогла спрятать? После морга вас троих задержали и увезли в следственный изолятор. Вряд ли там у тебя не нашли бы этот материал. В морге было совершено убийство. Убили Приходько. Там следаки перерыли всё вверх дном. Обыскали самым тщательным образом всё помещение. Где образцы, Яна?
– Места знать нужно, – загадочно улыбнулась Цветкова и вспомнила девушку в инвалидной коляске у дверей морга, к которой она наклонилась лишь на секундочку, шепнув пару слов.
– Ладно, Янка, не томи. Я, честное слово, уже устал от всех этих тайн, – вздохнул Олег Адольфович.
– Мы должны поехать с визитом в один дом, но ему туда нельзя, – кивнула Яна на задремавшего Арнольда Елизаровича. – Ему там не будут рады.
– Где мне не будут рады? – встрепенулся патологоанатом. – Мне везде рады. Я вам докажу… – И он снова уронил голову на грудь.
– И здесь его оставлять нельзя. Еще полбутылки, и ему копец. А он ее закажет! И доза в промилле приблизится к смертельной, – пояснил Олег Адольфович.
– А я закажу! – подтвердил предположение Арнольд Елизарович.
– Предупредим официантов, что если они еще продадут ему спиртное, то будут отвечать за соучастие в убийстве, – предложила Яна.
– А кто ему не продаст в другом заведении? – задал резонный вопрос Олег Адольфович.
– Да, кто? – покачнулся Арнольд Елизарович. – Все-все ресторанчики и кафе вы не обежите. Здесь их сто-о-олько!..
– Ладно, поехали. Только не рано ли? Или поздно? Скоро рассвет, – сказала Цветкова.
– Время не терпит. – Олег Адольфович был непоколебим.
Они с Лебедевым подхватили обмякшего Елизарыча под руки и потащили к стоянке такси.
Глава двадцатая
– Этот мусор в мой дом вносить не стоит! – насупилась Ольга Николаевна, открыв на звонок дверь и увидев обмякшего Арнольда Елизаровича, которого поддерживали двое мужчин. – А вы не рано, господа? На часы смотрели? Или вы решили, что у меня здесь вытрезвитель?
– Ну, не на улице же его оставлять, Ольга Николаевна, – попросила Яна. – Извините за ранний визит. Мы вообще-то к Лоре… По важному делу.
– Моя дочь плохо себя чувствует, – сухо ответила Ольга Николаевна. – И эту пьянь всё равно не пущу. Через мой труп! Хотя при нем даже слов таких говорить не надо. Он же у нас сам с усопшими и работает! – презрительно процедила Ольга Николаевна.
Арнольду Елизаровичу, впрочем, было абсолютно всё равно. Он находился в полном отрубе. Он окончательно ушел в небытие еще в машине. Так что Олег Адольфович был прав – нельзя его было оставлять в той кафешке.
– Полноте, Ольга Николаевна, – заступилась за друга Яна. – Не стоит вот так сразу рубить сплеча. Мы многого не знаем. Тут еще нужно разобраться. Ну а что касается его работы… Специалисты разные нужны. Без них никуда. Профессионалы на вес золота. Он же с мёртвыми работает, а не режет живых.
Ольга Николаевна встрепенулась:
– Нет! Он как раз убийца! Я же предупреждала! Дочь – инвалид! Сто раз продумай свое поведение, чтобы сердце ей не разбить! А он что, сволочь, сделал? Что сделал, гад! Она же…
Ольга Николаевна так кричала, что привлекла внимание Лоры и не заметила, что сонная дочь подъехала сзади и уставилась на непрошеных гостей удивлёнными глазами. Девушка была чрезвычайно бледна, под глазами лежали темные тени. Она смотрела только на безжизненное тело, обвисшее на чужих руках.
– Что с ним?
– Жить будет, – успокоила ее Яна. – Это он с горя пытался умертвить себя алкоголем. Могу я поговорить с тобой?
– Да, конечно. Мама, пропусти.
– Иди одна, а вы ждите на улице. Одни беды от вас…
Яна молча прошла вслед за Лорой в ее мастерскую. Там все было в беспорядке, и отнюдь не творческом. Кругом валялись какие-то наброски, рисунки, кисти, лоскуты ткани…
Лора глухо произнесла:
– Будешь уговаривать простить? Я уже всё для себя решила.
– Ты о чем? Хотя, врать не буду, я знаю всю вашу историю. Мне всё рассказал один убивающий себя водкой парень, по собственной дурости оставшийся без любимой, а потом и без работы. Вот такое неудачное стечение обстоятельств. Я бы тоже не простила. Я на стороне женщин. Решать им – прощать или нет. Решила – нет! Правильно! Так и держись, добей его! – сказала ей Яна.
Лора с удивлением взглянула на нее.
– Я по другому делу, – пояснила Цветкова. – Вопрос жизни и смерти. Помнишь, я тебе свёрточек передала у морга и попросила сохранить в холодильнике?
– А… ты за этим, – несколько разочарованно протянула Лора. – Яна, я, честное слово, всё сделала, как ты просила.
– И что? – похолодела Цветкова.
– Я вчера заглянула в холодильник, а там ничего. Ну, то есть всё вымыто, блестит. Я расстроилась, спросила у мамы, она сказала, что увидела непонятный свёрток, и выкинула.
– В ведро? – с надеждой спросила Яна.
– Ведро вынесли, и мусор уже вывезли. У нас рано вывозят. А мама мусор никогда на ночь не оставляет. У нее пунктик такой. Даже если не совсем полное ведро или пакет, всё равно. Чтобы ангелы ночью приносили хорошие сны в хорошо пахнущий дом. Так она мне поясняла в детстве. А что? В свёртке что-то серьезное было?
– Уже не важно. Даже если Арнольд в тюрьму сядет, ему уже всё равно. Не сопьётся хотя бы…
– Яна, объясни! Что случилось? Что там было? При чем тут Арнольд? Почему он пьяный, кто эти люди?
– Не надо тебе это знать. Это лишнее. Прости, Лора, я очень спешу.
Яна быстро вышла из мастерской к своим мужчинам.