Татьяна Лив – Магия по расписанию или воспитательница в другом мире (страница 8)
– Ой, – сказал близнец.
– Она опять! – возмутился второй.
Ленточка на потолке дёрнулась, будто обиделась, и замерла.
Алиса посмотрела наверх. Потом на близнецов. Потом снова наверх.
– И часто она так? – спросила она.
– Каждый день, – вздохнула мать близнецов из угла. – Я же говорила.
Первая попытка была похожа на хаос.
Степанида замерла березкой, но березка получилась фиолетовая и с человеческим лицом. Кир (или Марк) изобразил зайца, но заяц почему-то парил в воздухе на уровне груди, и близнец отчаянно пытался его приземлить, шевеля ушами. Марк (или Кир) выбрал роль камня и действительно стал камнем – серым, неподвижным и очень тяжелым. Егорка, как и хотел, стал драконом, и у дракона из носа валил дым.
– Я же просила не дышать огнем, – вздохнула Алиса.
– Это не огонь, – возразил Егорка. – Это пар. Я просто очень стараюсь.
– Старайся без пара.
– Не получается, – честно признался мальчишка. – У меня внутри все кипит.
– А ты представь, – сказала Алиса, – что ты не просто дракон, а очень вежливый дракон. Который сначала спрашивает: «Можно я подышу огнём?»
Егорка задумался.
– А если никто не разрешит?
– Тогда дыши паром. Как чайник.
Егорка представил себя чайником и захихикал. Из носа у него и правда пошёл пар – но совсем чуть-чуть, и сразу рассеялся.
– Получилось! – заорал он.
– Ты теперь не дракон, ты самовар, – заметил Лисёнок.
– Самовары тоже уважаемые, – серьёзно сказала Алиса.
Алиса подошла ближе, присела на корточки.
– Смотри, – сказала она тихо. – Дракон – он сильный. Он может управлять своим огнем. Не огонь управляет драконом, а дракон – огнем. Ты же хочешь быть настоящим драконом?
Егорка кивнул, сглатывая.
– Тогда дыши. Глубоко. Представь, что у тебя внутри не пожар, а печка. Ты можешь прибавить огонь, а можешь убавить. Сейчас убавь.
Егорка зажмурился, шумно вдохнул, выдохнул.
Дым из носа стал тоньше, потом совсем исчез.
– Получилось, – выдохнул он.
– Молодец, – сказала Алиса. – Настоящий дракон.
И погладила его по голове. Синие пальцы чуть заметно порозовели.
К третьему раунду дети втянулись.
Степанида научилась делать березку обычного, зеленого цвета, и так обрадовалась, что чуть не пустила корни в пол. Близнецы договорились быть грибами-подберезовиками и стояли рядышком, шевеля шляпками.
– А почему подберезовики? – спросил Егорка.
– Потому что под берёзой! – хором ответили близнецы и покосились на Степаниду.
– А я берёза, – важно сказала Степанида. – Значит, вы подо мной.
– Тогда выходит, мы родня? – удивился Кир.
– Выходит, так, – кивнула Степанида.
– Грибы и деревья не бывают роднёй, – авторитетно заявил Егорка.
– А эти бывают, – отрезала Степанида. – Они волшебные.
Лисёнок, которому надоело быть просто наблюдателем, попросился в игру и замер волком. Волк получился лохматый, с козьим упрямством во взгляде – сказалось влияние Злобы.
Злоба сидела в углу, но глаз не спускала с веника. Тот лежал на полу, и коза явно прикидывала, успеет ли она его доесть, пока дети заняты.
– Не вздумай, – шепнула Алиса.
– Бэ, – возмутилась Злоба.
– Она говорит, что веник сам виноват, – перевёл Лисёнок. – Слишком вкусно пахнет.
Дети замерли кто кем.
Егорка – драконом, Степанида – берёзкой, близнецы – грибами. Лисёнок, не выдержав, тоже замер волком.
Тишина стояла идеальная.
И в эту тишину Бульк – БУЛЬК!
Громко, на всю комнату.
Кир дёрнулся. Марк хихикнул. Ленточка, которая только что вернулась на место, снова рванула к потолку.
– Бульк! – возмутилась Алиса.
Котел виновато булькнул.
– Он не специально, – заступился Лисёнок. – Он тоже играть хочет.
– Котлы не играют в «Море волнуется раз».
– А если попробовать? – не унимался Лисёнок.
Алиса посмотрела на Булька. Бульк смотрел на Алису. Крышка его чуть приподнялась – он явно ждал, что скажут.
– Ладно, – вздохнула она. – Будь грибом. Только молча.
Бульк довольно булькнул и замер.
Ровно на три секунды.
А потом – БУЛЬК!
– Ты обещал молчать! – возмутилась Алиса.
– Буль, – виновато сказал котел.
– Он говорит, что грибы тоже иногда булькают, – перевёл Лисёнок.
– Грибы не булькают.
– А этот булькает. Значит, волшебный.
А Злоба… Злоба сидела в углу и, кажется, одобряла.