Татьяна Лив – Магия по расписанию или воспитательница в другом мире (страница 22)

– Вроде теплее стало?

– Именно.

Они пошли дальше. Грязь под ногами сменилась сухой землёй, потом – прошлогодней листвой, а ещё через полверсты Алиса заметила, что ветер стих, а воздух стал мягче и теплее.

– Лисёнок, – сказала Алиса. – Снимай капюшон.

Мальчишка стянул его с недоумённым видом.

– Жарко, – удивился он. – Очень жарко.

Алиса расстегнула кофту, потом сняла её совсем и перекинула через руку. Дышать стало легче, но всё равно вокруг творилось что-то невозможное.

Листву сменила молодая трава. На кустах набухли почки, а когда они вышли к старому дубу, Алиса ахнула.

Дуб стоял в полном цвету. Зелёный, густой, с молодыми листочками, будто стоял не поздний осенний день, а разгар весны. В дупле по-прежнему лежала пригоршня сухих ягод и выцветшие ленты.

– Это Мавра, – сказал Лисёнок. Уши у него горели уже не от ветра, а от обычного человеческого тепла. – Она так может. Говорят, у неё внутри целое лето живёт.

– А снаружи?

– А снаружи осень. Она границу держит.

Алиса помедлила, потом достала из кармана сухарь – припасла на случай, если проголодаются, – и положила рядом с ягодами.

– Я не знаю ваших обычаев, – сказала она тихо. – Но мы с добром. Пропустите, пожалуйста.

Лес качнул ветвями.

Или просто ветер. Хотя ветра уже давно не было – воздух стоял тёплый, неподвижный.

Дальше стало ещё страннее.

Трава пошла в рост, появились первые цветы – жёлтые, мелкие. Потом – выше, гуще, и вдруг Алиса поняла, что идёт по самому настоящему летнему лесу.

Она остановилась, скинула сапоги, стянула носки и босиком ступила на тёплую, прогретую землю.

– Я сошла с ума, – констатировала она.

– Ага, – радостно согласился Лисёнок, тоже сбрасывая обувь. – Красиво же!

Болото появилось внезапно.

Ещё минуту назад вокруг был обычный летний лес – сосны, берёзы, цветы, – а в следующий миг деревья расступились, и Алиса увидела то, от чего перехватило дыхание.

Болото цвело.

Кувшинки – жёлтые и белые – покачивались на тёплой воде. Камыш шелестел, над ним вились мошки, и где-то вдалеке перекликались птицы. Солнце пригревало, пахло тиной и мятой.

А на том берегу, среди этой зелени и тепла, стоял маленький почерневший от времени домик с резными наличниками. Из трубы вился тонкий сизый дымок, на крыше сидел деревянный петух, на дверной ручке висел засохший веник из полыни.

– Красиво, – выдохнул Лисёнок.

– Страшно, – честно призналась Алиса. – До мурашек. Но красиво.

Они пошли к домику по едва заметной тропе через кочки. Кочки были мшистые, скользкие, но тёплые.

На полпути Злоба остановилась и настороженно фыркнула.

– Что там? – спросил Лисёнок.

Коза посмотрела на воду, потом на домик, потом снова на воду.

– Бэ, – сказала она неуверенно.

– Говорит, всё чисто, – перевёл Лисёнок. – Но ей не по себе.

– Мне тоже, – призналась Алиса. – Пошли.

Дверь открылась раньше, чем они успели постучать.

На пороге стояла старуха.

Маленькая, сухонькая, сгорбленная так, что казалось – её вот-вот переломит ветром. Седая коса обернута вокруг головы венцом, руки в тёмных возрастных пятнах, на пальцах – несколько простых серебряных колец.

Но глаза…

Глаза у неё были молодые. Ясные, острые, смотрели без жалости и без любопытства – просто видели.

– Долго шли, – сказала Старая Мавра. – Я уж думала, не дойдёте. Обувку-то снимите хоть, что ли? – она кивнула на Алисины сапоги. – Или так и будете с осенним припасом по лету ходить?

Алиса открыла рот.

– Я… мы…

– Заходи, – перебила Мавра. – Мальчишку с козой тоже веди. В сенях вода и хлеб, подкрепитесь с дороги. А обувку на крыльце оставьте, нечего в избе сор тащить.

Она развернулась и ушла в глубь дома, не оглядываясь.

Алиса переглянулась с Лисёнком.

– Она всегда такая? – шепотом спросила она.

– Ага, – так же шепотом ответил мальчишка. – Добрая, только вида не показывает.

– А откуда она знала, что мы придём?

– Так Мавра, – пожал плечами Лисёнок. – Она всё знает.

В доме пахло травами.

Тысячами трав. Сотнями. Алиса никогда не думала, что у запаха может быть столько слоёв – мятный, полынный, смолистый, горьковатый, сладкий, терпкий. Они смешивались, перетекали друг в друга, и от этого кружилась голова.

На печи, жмурясь от удовольствия, лежал огромный рыжий кот. Он открыл один глаз, лениво посмотрел на вошедших и снова закрыл.

– Это Рыжий, – сказала Мавра, появляясь из-за перегородки с деревянной шкатулкой в руках. – Он старый, глупый и ленивый. Вы его не бойтесь.

– Бэ, – усомнилась Злоба.

– А ты, коза, не умничай, – беззлобно ответила Мавра. – Садись, – она указала Алисе на лавку у окна. – Не бойся, не укушу.

Алиса села.

Мавра поставила на стол глиняные кружки, налила из закопчённого чайника чего-то тёмного и пахучего.

– Пейте, – велела она. – С дороги полезно.

Алиса сделала глоток. Чай оказался горьковатым, мятным, с привкусом дыма и ещё чего-то неуловимого.

– Ты к Глафириному котлу подход нашла, – сказала Мавра. – Это хорошо. Он хороший котел, работящий. Только обидчивый.

– Я знаю, – кивнула Алиса. – Мы договорились.

– Договорились, – эхом повторила Мавра. – Ты и с детьми договорилась. И с мальчишкой этим, с огнём. А теперь пришла спрашивать, что делать дальше.

Алиса кивнула.

– Я не знаю, как ему помочь, – сказала она. – Дыхание работает, но это ненадолго. А если случится настоящий взрыв? Я не смогу погасить.