Татьяна Лив – ХУДШИЙ ПИРАТ ГАЛАКТИКИ (страница 7)
— Ладно. Держитесь, мальчики. Сейчас будет весело.
— Определяй «весело», — пробормотал Бритва из угла рубки.
Метеоритное поле появилось на экранах через двадцать минут.
Сначала это были просто точки. Потом — камни размером с автомобиль. Потом — с дом. Они неслись в хаотичном танце, сталкивались, раскалывались, вращались.
— Скорость поля? — спросила Зара.
— Переменная, — ответил КАРЛ. — От ста до трёхсот метров в секунду. Плотность высокая. Вероятность столкновения…
— Не говори, — оборвала его Зара. — Просто… молчи.
Она наклонилась вперёд, прищурилась. Пальцы легли на управление.
«Сокол» влетел в поле.
Первый метеорит пронёсся мимо — всего в десяти метрах от обшивки. Зара дёрнула штурвал влево. Корабль качнуло. Макса швырнуло в ремни.
— Чёрт!
Второй метеорит. Зара нырнула вниз. Камень пролетел над ними, чиркнув по верхней обшивке. Завыла сирена.
— Микроповреждение отсека «Д», — сообщил КАРЛ. — Герметичность сохранена. Пока.
Третий. Четвёртый. Пятый.
Зара уклонялась, крутилась, ныряла. Её лицо покрылось потом. Руки тряслись, но держали штурвал мёртвой хваткой.
— Зара, слева! — крикнул Макс.
Огромный осколок — размером с автобус — несся прямо на них. Зара рванула штурвал. Двигатели взвыли. Корабль накренился так резко, что Глок вылетел из кресла и врезался в стену.
— КХХРРР!
Метеорит прошёл в метре. Макс видел его поверхность — изрытую, древнюю, покрытую льдом.
А потом они вырвались.
Метеориты остались позади. Впереди — чистый космос.
Зара осела в кресле, тяжело дыша.
— Я… я это сделала.
— Ты это сделала, — выдохнул Макс. — КАРЛ, повреждения?
— Царапины. Ничего критичного. Ты знаешь, Макс, я ошибался насчёт Зары. Она не просто хороший пилот. Она гениальна.
Зара слабо улыбнулась.
— Спасибо, КАРЛ.
— Это не отменяет того факта, что мы все умрём, — добавил ИИ. — Но умрём позже. Это прогресс.
Глок поднялся с пола, потирая ушибленную конечность, и показал Заре что-то вроде большого пальца вверх. Вернее, большого когтя.
— Кххррр-ррр.
— Он говорит: «Красавица», — перевёл КАРЛ.
Зара расхохоталась — на этот раз от облегчения.
Следующие восемь часов прошли относительно спокойно.
Макс бродил по кораблю, проверяя системы. Большая часть была в красной зоне — температура, давление, структурная целостность. Корабль держался на честном слове и изоленте. Причём изоленты было больше.
Он зашёл в машинное отделение. Здесь стоял грохот — двигатели ревели как раненые звери. Температура была градусов сорок. Макс вытер пот со лба и подошёл к главному реактору.
На корпусе красовалась трещина. Небольшая — сантиметров пять. Но растущая.
— КАРЛ, ты это видишь?
— Вижу. Трещина в корпусе реактора. Если расширится ещё на три сантиметра — произойдёт утечка плазмы. Мы сгорим за десять секунд.
— Можно что-то сделать?
— Заварить. Но для этого нужно выключить двигатели.
— А если выключим — не успеем в срок.
— Именно.
Макс смотрел на трещину. Она медленно, почти незаметно ползла по металлу.
— Сколько времени у нас есть?
— До критического расширения? Четырнадцать часов. Плюс-минус два.
Макс вздохнул.
— Значит, доберёмся до планеты. Заварим там.
— Оптимистично.
— У тебя есть другие предложения?
— Нет. Поэтому я и молчу.
Макс вышел из машинного отделения и направился в каюту. Ему нужен был кофе. Или что-то покрепче.
В крошечной камбузе он обнаружил Бритву. Робот сидел на полу в позе лотоса, тихо мурлыча.
— Бритва, ты… медитируешь?
— Да, — не открывая оптики, ответил робот. — Пытаюсь достичь внутренней гармонии.
— У тебя нет внутренностей. Ты робот.
— Это не мешает мне страдать, Макс. — Бритва открыл один оптический сенсор. — Мы летим на большой скорости к опасной планете, чтобы забрать груз для сомнительной женщины. Всё это может кончиться нашей гибелью. Тебя это не беспокоит?
Макс открыл шкафчик, достал пакет растворимого кофе. Последний.
— Конечно, беспокоит.
— И что ты делаешь, чтобы справиться со стрессом?
— Пью кофе и делаю вид, что у меня всё под контролем.
— Это нездоровая стратегия.
— Зато работает.
Макс заварил кофе, сделал глоток. Гадость. Как всегда.
— Бритва, можно вопрос?
— Конечно.