Татьяна Лив – ХУДШИЙ ПИРАТ ГАЛАКТИКИ (страница 24)

— КАРЛ.

— Да?

— Замолчи. Пожалуйста.

Пауза.

— Хорошо, — сказал ИИ. — Молчу. Это я тоже умею. Хотя молчание — это просто депрессия без слов.

Макс сидел на полу грузового отсека и смотрел в стену.

Двадцать часов до «Убежища».

Двадцать часов — и он сможет отдать принцессу, получить деньги и забыть.

Забыть.

Он повторил это слово про себя. Попробовал на вкус.

Не получилось.

ГЛАВА 9: Планета казино

ГЛАВА 9: Планета казино

Топливо кончилось на двадцать четвёртом часу.

Не совсем кончилось — но КАРЛ объявил, что оставшегося хватит на тринадцать часов полёта, а до «Убежища» — шестнадцать.

— Как это произошло? — Макс стоял в рубке и смотрел на топливный индикатор, который мигал красным с таким энтузиазмом, словно радовался собственной правоте.

— Компенсация крена после потери стабилизатора, — ответил КАРЛ. — Я предупреждал про одиннадцать процентов. Оказалось — четырнадцать. Маневровые двигатели жрут больше, чем указано в документации. Хотя документация на этот корабль написана, судя по всему, оптимистом. Или лжецом. Или оптимистом-лжецом.

— И что нам делать?

— Дозаправка. Ближайшая станция — «Неон-7». Два часа отсюда.

— Что за станция?

— По базе данных — торгово-развлекательный комплекс. Казино, бары, рынок. Нейтральная территория. Приют для контрабандистов, игроков и людей, которые приняли в жизни неправильные решения. — Пауза. — Нам подходит идеально.

Зара, не открывая глаз — она дремала в кресле после очередной двенадцатичасовой вахты, — сказала:

— У нас нет денег на топливо.

— У нас есть тысяча кредитов от Рен, — возразил Макс.

— Которые нужны на ремонт. И еду. И новый стабилизатор. И тостер.

— Тостер подождёт.

— Тостер НЕ подождёт.

— Зара.

— Что?

— Тостер подождёт.

Она открыла один глаз. Посмотрела на него. Закрыла.

— Ладно. Но я это запомню.

Макс повернулся к экрану.

— КАРЛ, курс на «Неон-7». И разбуди Глока.

— Глок не спит. Он сидит под консолью и ест изоленту.

— Он ЧТО?!

— Ест изоленту. Видимо, голоден. У его расы это считается допустимым источником клетчатки.

— ГЛОК! — Макс наклонился к консоли.

Из-под неё выглянули три виноватых глаза. В когтистой руке — полупережёванный кусок синей изоленты.

— Кхх, — сказал Глок.

— Глок говорит, что она вкусная, — перевёл КАРЛ. — Особенно синяя.

— Это РЕМОНТНАЯ изолента! Ей замотан трубопровод охлаждения!

Глок посмотрел на изоленту. Потом на Макса. Медленно положил обратно.

— Кхх-кхх.

— Глок говорит, что больше не будет.

— Он так говорил в прошлый раз.

— И в позапрошлый, — добавил КАРЛ. — Я веду статистику. Семь случаев поедания изоленты за три месяца. Тенденция растущая.

Макс выпрямился. Потёр лицо. Вздохнул.

— Всё. Летим на «Неон-7». Заправляемся. Покупаем еду. И НИКТО не ест части корабля.

«Неон-7» оказалась именно тем, что обещало название — неоновым кошмаром.

Станция висела в пустоте, как гигантский диско-шар, облепленный рекламой. Голографические вывески кричали на двадцати языках: «КАЗИНО ЗВЁЗДНЫЙ ДЖЕКПОТ!», «ЛУЧШИЕ ДЕВУШКИ СЕКТОРА!», «КРЕДИТ ЗА 5 МИНУТ — БЕЗ ЗАЛОГА!», «ОРУЖИЕ СО СКИДКОЙ — СТРЕЛЯЙ СНАЧАЛА, ПЛАТИ ПОТОМ!»

— Мило, — пробормотала Зара, выруливая к стыковочному узлу. — Прямо как дома.

Стыковка прошла без происшествий — если не считать того, что «Сокол» задел антенну станции и погнул её. Из динамиков раздался чей-то крик на незнакомом языке.

— Что он говорит? — спросил Макс.

— Что мы должны заплатить за антенну, — перевёл КАРЛ. — И что наши матери были... хм. Я лучше не буду переводить эту часть. Она анатомически невозможна.

— Игнорируем, — сказал Макс. — Все за мной. Бритва, охраняешь корабль.

— Есть, капитан, — робот встал у шлюза.

— Лира, ты остаёшься.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Я шестнадцать часов сижу в этой консервной банке. Я схожу с ума. Я иду.

— Тебя ищет вся галактика!

— Никто не знает, как я выгляжу, — Лира скрестила руки. — В новостях показывали только твоё фото. Моё — парадное, в платье и с диадемой. Сейчас на мне майка Зары, штаны Бритвы и ботинок, найденный на Омикроне. Меня родная мать не узнает.

Макс посмотрел на неё. Действительно — от принцессы не осталось ничего. Растрёпанные рыжие волосы, чужая одежда на два размера больше, синяк на локте от вчерашнего падения.

— Родная мать? — переспросил он.