Татьяна Лисицына – Я не могу проиграть! (СИ) (страница 30)
— Постарайся поговорить с ним, — посоветовала мама, когда мы обе успокоились. — Я не буду делать никаких выводов, но ты сама чувствуешь: он что-то скрывает от тебя. Как бы ни было больно, надо это выяснить. Между двумя любящими людьми не должно быть тайн. Правда, какая бы она ни была горькая, лучше, чем пребывание в неведении. Попробуй вызвать его на откровенный разговор: если он любит тебя, вы вместе что-нибудь придумаете.
— Знаешь, я не уверена, что Сережа воспринимает меня всерьёз. Он много раз говорил мне, что я свободна в своих действиях.
— Это плохо, — вздохнула мама.
— Но в то же время, я убеждена, что он любит меня.
— Не у каждой любви есть право на существование. Бывают обязанности перед другими людьми, и тогда эту любовь нужно вырвать из сердца. Время, как известно, лечит, а ничего нет хуже утраты собственного достоинства и осознания вины перед близкими. Если бы я поняла это раньше, многих бед можно было избежать. — Мама провела рукой по моим волосам:
— Ты должна с этим разобраться, дочка. Ты сильная и сможешь это пережить.
— Ах, мамочка, если бы я была сильной…
— Но ты такая и есть, просто сейчас ты наступаешь на себя, отсюда твоя подавленность и упадок сил. А вспомни, раньше, пока ты его не встретила, какой ты была? Да ты могла покорить весь мир — так сверкали твои глаза. А посмотри на себя сейчас? Так зачем тебе нужен человек, который подрезает тебе крылья. А если тебе нужен пример — он перед тобой. Посмотри, сколько всего сделала я. Из-за меня погиб твой отец.
— Но, мама, это был несчастный случай…
— Вика, перестань, — прервала меня мама. — Ты всё время думала, что он сделал это нарочно, да?
Я молчала, опустив глаза.
Мама приподняла мне подбородок и посмотрела в глаза:
— Будь же откровенна со мной. Ты ушла, потому что невыносимо находиться рядом с убийцей, так?
Я кивнула, но потом сказала то, о чём постоянно думала.
— Папа тоже был неправ. Он мог бы жить ради меня. Он мог бы…
— Речь не о нём. У него свой суд. Я не договорила. Сначала я похоронила мужа, а потом потеряла дочь. Ты ушла из дома, и я не знала, жива ли ты.
— Но я писала… — мама жестом заставила меня замолчать.
— Я потеряла работу, которая была для меня смыслом жизни, а потом потеряла и себя. Я пыталась покончить с собой, но безуспешно. Я не верю в бога, но всё же думаю, что кому-то там, — она подняла глаза вверх, — нужно было преподать мне урок и заставить меня жить со всеми грехами, которые я совершила. Я благодарна, что он сжалился надо мной и вернул мне дочь. Я знаю: мне больше не суждено выступать, — мама посмотрела на свои руки, — но я постараюсь найти себя и попытаюсь искупить свою вину. Я всё сказала к тому, чтобы ты не позволяла никому подрезать тебе крылья. Любовь, если это действительно любовь, поднимает тебя над землёй, озаряя окружающий мир ярким светом. Каждый день, проведённый рядом с любимым, делает тебя счастливой. Неслучайно многие великие произведения написаны после того, как их создателей посетила самая большая любовь в их жизни.
Мама замолчала и откинулась на подушку. Она устала, но в глазах продолжал гореть огонь.
— Иди, дочка, мне надо отдохнуть, а тебе подумать. Я верю: ты сделаешь всё правильно. Поговори с ним.
— Хорошо, — я поцеловала маму и вышла.
Я вышла из больницы быстрым шагом. Перед тем как сесть в машину, остановилась и посмотрела вокруг. Несмотря на холодный март, в природе чувствовалось дыхание весны, новая жизн вступала в свои права. Пора действовать, мама совершенно права. Я вызову Сергея на откровенный разговор и заставлю рассказать, что он от меня скрывает.
Я приехала домой и хотела сразу позвонить, но сообразила, что не знаю его номера телефона. Мы встречались около полугода, а я до сих пор не узнала, как с ним связаться. Он всегда звонил мне сам или являлся без предупреждения, уверенный, что я его жду. Нельзя сказать, что моя участь была завидной. Как получилось, что я дошла до такой жизни? У меня получилось выстроить свой бизнес, я смогла помочь своей матери встать на ноги, я мужественно переносила все беды, свалившееся на меня за последний год, я смогла заставить себя забыть Вадика, но я не смогла сохранить своё достоинство в отношениях с любимым человеком. И дело было даже не в достоинстве, дело было в том, что я потеряла себя. Да что же он сделал со мной?! Я опустила голову на руки и задумалась. Неужели я повторяю мамины ошибки? Я совершаю в точности то, в чём обвиняла её.
Я заставила себя позвонить Андрею и буквально вырвала у него домашний телефон Андрея, наврав про наши квартирные дела. Глубоко вдохнув, набрала его номер. После нескольких гудков трубку сняли, раздался молодой женский голос:
— Алло.
Я растерялась. Этот голос никак не мог принадлежать маме Сергея, обладательнице этого голоса можно было дать не больше двадцати.
— Я слушаю, — повторила девушка.
— Будьте добры Сергея, — выдавила я из себя.
— Его сейчас нет. Что-нибудь передать?
Вдруг я услышала детский голосок: «Мама, дай!»
— Алло, одну минуточку, — девушка положила трубку на стол.
Всё похолодело у меня в груди, я хотела бросить трубку, но успела придумать свою версию.
— Извините, что отвлеклась. Дети такие беспомощные, всё время требуют внимания, — доверительно сообщила она мне.
— Я клиентка Андрея, он обещал мне выяснить один вопрос, — как можно увереннее сказала я. — Как мне с ним связаться?
— Позвоните после семи, он будет дома.
— Это точно? — на всякий случай спросила я.
— Абсолютно. Я сегодня учусь, а он укладывает дочку спать, — поведала мне словоохотливая девушка.
— Спасибо, вы мне очень помогли, — вежливо сказала я и повесила трубку.
Сердце в моей груди колотилось, как бешенное. Я налила рюмку коньяка. Я должна заставить себя поверить, что у него есть жена и дочка: маленькая девочка, которая любит и ждёт папу. Видимо, он ещё и хороший отец, раз жена может оставить на него ребёнка и уйти вечером. Вот и вся разгадка его редких приходов и нежелания объяснять своё отсутствие.
Ненавижу!
Ситуация срочно требовала решения. Я налила вторую рюмку и забралась с ногами на диван. Нам надо расстаться. А память услужливо подсовывала картинки наших встреч с Серёжей. Вот я его вижу первый раз — он кажется мне тем героем, о котором мечтают все девчонки, вот мы едем в машине, он несётся с бешеной скоростью, забавляясь моим страхом. Сергей с большим букетом роз, когда я открываю дверь, его нежные руки, застёгивающие золотую цепочку на моей шее. Родное лицо, любимые глаза, я вижу его, как будто он рядом. Меня охватывает отчаяние. Да как же мне выбросить его из моего сердца? Я не могла делить его с женой и не могла оставить ребёнка без отца. Слишком хорошо я знала, как нужен девочке отец. Я налила себе третью рюмку, мне хотелось всё хорошенько вспомнить, чтобы забыть навсегда. Слёзы текли по моему лицу, размазывалась косметика.
Вдруг вспомнились папины слова: «Девочки с именем Виктория не плачут — они рождены, чтобы побеждать». Я взяла папин портрет с журнального столика. «Папа, ты хотел, чтобы я была сильной, а я оказалась глупой и слабой и мне очень больно. Но я справлюсь с этим. Завтра я буду другой, я найду в себе силы выбросить его из моей жизни и из моего сердца».
Я так увлеклась, что не сразу услышала звонок в дверь. «Это не может быть Сергей, раз сегодня он должен быть дома», — пронеслось у меня в голове. Я открыла дверь. Он стоял на пороге, улыбаясь мне. На какой-то момент в моём воспалённом мозгу мелькнула мысль, что это ошибка. Я посторонилась, он включил свет и заметил мои заплаканные глаза.
— Что с тобой? — он подошёл, собираясь меня обнять, но я шагнула назад.
— У твоей жены отменили занятия или тёща пришла посидеть с ребёнком? — выпалила я.
Сергей сник.
— Откуда узнала? — глухо спросил он.
— Позвонила тебе домой, и твоя жена мне рассказала, какой ты заботливый папа.
Он казался удивлённым:
— Почему она тебе это рассказала? Ты ей сказала, кто ты?
Я ехидно рассмеялась.
— Не волнуйся, я представилась твоей клиенткой. А кто я? — нервно спросила я. Я — никто. Никто, понятно?! Так что убирайся!
— Вика, — он попытался подойти ко мне.
— Не приближайся, я буду кричать.
— Вика, перестань, ты пьяна. Давай я тебя уложу. Тебе завтра будет плохо.
— Ничего, хуже не будет.
— Давай поговорим, — мягко предложил он. — Можно мне пройти?
— Нет! Я уже тебе сказала — убирайся! — заорала я и бросилась на него с кулаками, пытаясь открыть дверь и вытолкнуть его.
Злость и выпитый коньяк придавали мне сил, так что Сергей не сразу справился со мной, а когда справился, то отвёл в комнату и посадил в кресло. Сел напротив.
— Вика, помолчи пять минут, я всё объясню.
Я демонстративно посмотрела на часы.
— Не буду оправдываться, я виноват. Сначала всё произошло так неожиданно, ну ты помнишь? Я даже собирался отвезти тебя домой, но не смог. Потом я не звонил, пытался справиться с собой, выкинуть тебя из головы, но бесполезно. Я разрывался между тобой и женой, знал, что это не будет вечно, но я был так счастлив с тобой, что не находил в себе сил всё прекратить. Я, правда, люблю тебя.
— Почему ты не сказал о жене и дочке? — спросила я.
— Ты не спрашивала, — усмехнулся он. — Ты не спрашивала, а я не мог начать первым.
— Не мог! — скривилась я. — А врать про загородные командировки ты мог? А дурить мне голову? Да сколько раз я пыталась выяснить, почему ты не звонил целыми неделями, а ты просил не задавать вопросов?