Татьяна Лисицына – Я не могу проиграть! (СИ) (страница 23)

— Вера Ивановна, но только экстерном, я не сяду больше за парту и не надену школьную форму.

— Хорошо, пусть будет экстерном. А ты сможешь сама подготовиться?

— Я буду ей помогать, — вступилась за меня подружка.

— Да, смогу, — я сделала паузу и добавила: — если захочу.

— Вика, представь, что будет с мамой, когда она узнает, что ты не учишься. Ты должна это сделать ради неё.

— Я думаю, маме ещё долго будет не до меня.

— Давайте выпьем за Вику, она у нас такая необыкновенная. Я горжусь тобой, — Ольга подняла бокал.

— За тебя! — отозвалась Вера Ивановна. — Видимо, творческие натуры твоих родителей передались тебе в виде деловой хватки.

— Спасибо, даже не знаю, чтобы я без вас делала, — я выпила шампанское залпом и машинально достала из кармана сигареты.

Вера Ивановна и Оля смотрели на меня круглыми глазами.

— Вы не прогоните меня, если я закурю? — улыбнулась я.

— Виктория, девочки не должны курить!

— А я уже не девочка, — глупо хихикнула я, прикуривая.

За столом воцарилось молчание. Вера Ивановна потянулась к моей пачке за сигаретой. Она курила только когда была очень взволнована.

— Господи, если бы твой отец был жив, он бы этого не допустил, — выдала Вера Ивановна после нескольких затяжек.

— Если бы мой отец был жив, ничего этого бы не было. Я могла бы жить с ним, но ему не нужна была только я, ему нужна была моя мама, а без неё он жить не хотел, поэтому и придумал якобы случайно оступиться.

— Что ты говоришь? — возмутилась Вера Ивановна. — Это был несчастный случай.

— Папа представил это как несчастный случай, — твёрдо сказала я. — Он не хотел, чтобы мама винила себя в его смерти, но еще больше он боялся выглядеть слабым. А самоубийство — это слабость.

— И у тебя есть доказательства? — спросила Вера Ивановна.

— Нет, он не оставил записки, если вы об этом. Просто когда он прощался со мной, он говорил такие слова, как будто уходил навсегда. А ещё я слышала, что Сергей Петрович, тот, что был с ним в экспедиции, рассказывал на кухне, что всё это было очень странно, участок лёгким, а он как будто нарочно поскользнулся.

— Господи, как всё это страшно. Ты не рассказывай это маме никогда, хорошо?

— О чём вы? Маму я буду беречь теперь от всего. Когда я её увидела на этой койке с привязанными руками, то сразу простила. Я же обвиняла её во всём, поэтому и ушла, не могла её видеть, — я вытерла глаза.

— Ну ладно, ладно, — успокаивала меня Ольга. — Всё уже позади.

— Спасибо за поддержку. Мне пора, завтра рано вставать.

Я спустилась на лифте, и у выхода столкнулась с Вадиком.

— Что ты здесь делаешь? — удивилась я.

— Жду тебя, — он подошёл ближе.

— Это глупо, я могла остаться на ночь у своей подруги.

— Ты бы вышла утром.

— И ты бы ждал меня до утра?

Вадик кивнул, глаза у него были как у побитой собаки.

— Что ты хочешь? — спросила я жёстко.

— Я хотел увидеть тебя.

— Ну вот, посмотрел и хорошо, — я попыталась обойти его, но он взял меня за руку.

— Прости меня.

— Больше всего на свете мне хотелось уткнуться в его такое родное плечо и поплакать, а он бы гладил меня по голове, как когда-то давно, когда мы были друзьями, но вместо этого я спокойно сказала:

— Всё к лучшему, дай пройти.

— Вика, я дурак, я себе места не находил, я…

— Перестань, не надо ворошить прошлое.

— Но нам же было хорошо вместе.

— У нас разные дороги. Тебе нужно одно, мне другое.

— Я люблю тебя, — он опустился на колени и спрятал лицо в моих ладонях. Я не знала, что делать и присела рядом.

— Не надо стоять на коленях, тебе это не идёт.

— Я виноват. Что мне сделать, чтобы ты вернулась?

Я вздохнула и решила сказать ему правду.

— Я не та девушка, которая тебе нужна, и я не люблю тебя.

— Не любишь? — Вид у него был как у обиженного ребёнка. — Но ты же говорила…

— Говорила, потому что ты хотел это слышать. Я знала, мне не надо было жить у вас, но уж так случилось. Повторяю тебе: я не та девушка, которая тебе нужна.

— Нет, это я не тот парень, который тебе нужен, — он отпустил меня так резко, что я покачнулась. — Я всё понял. Будь счастлива, — он развернулся и почти бегом побежал вниз по лестнице.

Я села на ступеньки и заплакала. Не надо было ехать с ним на юг. Мне, вообще, не надо было уезжать, тогда бы не случилось всего этого. А всё из-за того, что я думаю только о себе. Так, хлюпая носом и кляня себя последними словами, я забралась в машину и заставила себя сосредоточиться на дороге.

Глава 16

Вера Ивановна поговорила с директором школы, и мне, уж не знаю какие слова были сказаны, простили, что я пропустила две с лишним четверти и разрешили сдавать материал постепенно, изучая его самостоятельно. Так что теперь дел у меня прибавилось: в свободное от работы и посещения больницы время я сидела над учебниками, пытаясь в сжатые сроки выучить то, что другие уже прошли. Не знаю, как бы я справилась, если бы не постоянная поддержка со стороны Андрея и Лены. Надо сказать, что мы не стояли на месте, а постоянно расширялись, находя новые места для торговли и нанимая новых продавцов. Теперь, больше чем раньше, мне были нужны деньги на лекарства и витамины для мамы, а также приходилось делать подарки нянечкам и медсёстрам. Маме становилось лучше с каждым днём, но до полного выздоровления было ещё далеко. Она чувствовала себя подавленной из-за того, что находилась в психушке. Мама избегала разговоров со мной на эту тему, поэтому всю правду маленькими порциями мне рассказывала Вера Ивановна. Но зато мама больше не думала о том, чтобы уйти из жизни. Она всегда была достаточно сильным человеком, поэтому я надеялась, что у неё всё получится. В её палату я принесла телевизор, который отвлекал её от мрачных мыслей. Как-то раз, после ужина, она посмотрела мне в глаза и спросила:

— Вика, я действительно тебе нужна?

— Конечно, а что?

— Ты должна встречаться с мальчиками, ходить в кино и на дискотеки, а не проводить все вечера у моей постели.

— Я ещё всё успею, мамочка. Сейчас главное — поставить тебя на ноги, потом буду развлекаться.

— Я очень тебе благодарна за всё, но мне не хотелось быть обузой. Вовсе необязательно приходить ко мне так часто.

— Не думай об этом, чем быстрее ты поправишься, тем скорее я начну развлекаться.

Она вздохнула.

— Не знаю, что буду делать, когда меня выпишут.

— Мы придумаем тебе занятие, — сказала я бодрым голосом, понимая, что она говорит о работе.

— Что тут можно придумать?! — Она посмотрела на свои руки. — Я не смогу играть.

— Давай подождём с выводами. Ладно? Главное, что мы снова вместе.

— Ты простила меня?

Я молча кивнула и обняла её.