Татьяна Лисицына – Вопреки предсказанию (страница 52)

— Слушаю.

Путаясь в словах, Василий начал объяснять ситуацию.

— Подожди, подожди, — в голосе Вадима Игоревича послышалось недоверие. — Насколько я знаю, Настя уехала в командировку. Через пару дней должна вернуться.

— Настя наврала. Она… мы… Это было ее желание, — Василий так боялся, что Вадим Игоревич повесит трубку, что начал говорить еще более сбивчиво. — В общем, она сейчас в секте. Они похитили мою жену. Настя решила помочь. Моя жена — Настина подруга. Поймите, они попали в беду. Нам нужна ваша помощь.

Отчаяние в голосе звонившего убедило Вадима Игоревича в том, что приятный ужин в компании жены, телевизора и стаканчика виски придется отложить. Он доверял своей интуиции и чувствовал, что собеседник не врет. К тому же Настя была бедовой девчонкой, про которую говорят, что она так и нарывается на неприятности. Конечно, он бы предпочел, чтобы его сын выбрал бы себе жену поспокойнее. Ну да сердцу не прикажешь.

— Значит так, молодой человек, приезжайте ко мне, а я пока вызову машину. Записывайте адрес. Живу я в Малаховке.

— Это рядом, — обрадовался Василий. — Я буду у вас через полчаса.

Когда Василий заговорил о секте, в памяти Вадима Игоревича всплыло уже подзабытое дело Сатанова. Неужели он объявился и снова принялся за свое? Ковалев уже подозревал что-то в этом роде, только у него не было доказательств. Последние полгода в сводках опять стали говорить об участившихся пожарах и похищении детей. Вадим Игоревич быстро вышел из кабинета, чтобы переодеться.

Меньше чем через полчаса Василий уже стоял перед воротами двухэтажного кирпичного дома. Дверь открыл сам Вадим Игоревич. Его рукопожатие было крепким, а взгляд карих глаз собранным.

— Через десять минут подъедут ребята. Ты хорошо помнишь дорогу?

Прибыли на место через полтора часа. Вадим Игоревич не хотел брать Василия с собой, но оставить его в машине было невозможно, к тому же он мог оказаться полезным. В охранной будке дежурил всего один молодой человек. Все остальные были на празднике. Увидев удостоверение, он не рискнул их задержать, так же как и не смог предупредить начальника охраны, забывшего мобильный на столе. Группа, состоящая из шести человек, не встретив никого на своем пути, легко пробралась к месту действия, ориентируясь на людские голоса.

Стемнело. На огромной поляне, окруженной соснами и елями, толпился народ. Ребятам Вадима Игоревича удалось пробраться к самому краю. На невысоком деревянном помосте стояли молодая девушка и мужчина в золотистых нарядах. Человек в черной длинной одежде, напоминавшей рясу, напротив них, судя по его заунывному голосу, проводил какой-то обряд. Увидев Нину, Василий рванулся вперед, но крепкая рука Вадима Игоревича удержала его на месте.

— Не двигайся. Это твоя жена?!

— Да, это Нина. — он дернул плечом. — Отпустите же меня.

— Не делай глупостей, сынок, — услышал он его горячий шепот. — Предоставь нам действовать. У них может быть оружие. Мы спасем ее.

Лишь осознание, что он может помешать спасению любимой, удерживало Василия на месте. За это время по сигналу Вадима Игоревича его люди незаметно окружили собравшихся. Василий чувствовал, как боль и ненависть рвутся наружу. Однажды его любимая уже пыталась выйти замуж за другого. Откуда ему знать, имеет обряд силу или нет? Василий нетерпеливо огляделся вокруг. Ему показалось, что ничего не происходит. «Эти люди слишком медлят», — подумал он и снова взглянул на Нину.

Воспользовавшись тем, что Вадим Игоревич отвлекся, он подобрался почти к самому возвышению, и это дало ему возможность услышать последние слова:

— Объявляю вас мужем и женой!

С криком «Нет!» Василий вскочил на постамент. Толпа забурлила, Иван заметил приближающего молодого человека с цыганской внешностью и сразу понял, что это Василий. Как вспышка молнии вспыхнула в памяти Сатанова картина из прошлой жизни.

Она никогда не любила его. Она любила только своего Ивана, несмотря на то, что он связался со своей сестрой. Он не смог вынести ее презрения, совсем помешался от ревности и любви. Сатанов перехватил Нинин взгляд, брошенный на Василия. Он снова проиграл. Опустил руку в карман брюк, где лежал пистолет. В последний момент Василий успел закрыть Нину своим телом. Горячая боль разорвала грудь. Падая, он успел заметить, как один из группы обезоружил Нининого мучителя и повалил на землю.

Василий закрыл глаза. Он спас ее. Она будет жить и воспитывать их сына, сына, которого он так и не увидел. Боль стала сильнее, обрывая сожаления и унося в пучину бессознательности. Он еще раз приподнял тяжелые веки, чтобы посмотреть на склонившуюся над ним Нину, которая расстегивала ему рубашку. Крест, принадлежащий ее отцу, который она потеряла, был весь в крови. Их взгляды встретились, Василий попытался улыбнуться, но не смог. Нина упала ему на грудь и зарыдала. Она сопротивлялась, когда ее пытались оттащить от его тела, все время бормоча одну и ту же фразу, что каждый должен носить свой крест.

Глава 72

— Нина, ты должна собраться. Пожалуйста, посмотри на своего сына. Возьми его на руки. Ты должна жить ради него.

Нина равнодушно перевела взгляд со стены на свою подругу, протягивающую ей маленького Иоанна.

— Нет, я не могу. Он слишком напоминает мне о прошлом, — она отвернулась.

Настя протянула Иоанна стоявшей рядом Вилен и присела на край кровати. Обе девушки почти неотлучно дежурили в доме. После похорон Василия Нина так тяжело заболела, что врачи думали, что не смогут ее спасти. Но как-то вечером жар спал, и молодая женщина быстро пошла на поправку.

— Нина, послушай меня. Я знаю, что ты чувствуешь, но… — Настя остановилась. Она иногда напоминала себе заезженную пластинку. Каждый день говорила одно и то же, убеждая подругу начать все сначала, но Нина молча качала головой и отворачивалась, давая понять, что разговор окончен. Сейчас, глядя подруге в затылок, Настя почувствовала, что закричит или ударит ее. Терпение кончилось. Невозможно находиться рядом с женщиной, которая ничего не хочет. Настя вышла на крыльцо и вдохнула свежего морозного воздуха. Некоторое время она, обхватив себя руками, любовалась искрящимся под солнечными лучами белым снегом и голубым небом. Поймала себя на мысли, что осуждает Нину. Да, с ней произошло несчастье, но надо попытаться начать жизнь заново. Если не ради себя, то ради сына. Появившийся Алексей прервал ее размышления. За время болезни он часто приносил им продукты. Священник поздоровался с Настей и спросил о Нине.

— Все так же, — махнула рукой девушка. — Не знаю, что с ней делать. Может, оставить ее в покое? Пусть делает что хочет! Только вот, что будет с Иоанном?

— Я поговорю с ней, а ты иди домой. Наверно, у тебя полно дел. С малышом Вилен справится.

— Мне неудобно оставлять ее одну. Нина — моя подруга, — сказала Настя с некоторой досадой. То, что она вынуждена проводить здесь столько времени начало тяготить ее, но признаться в этом Алексею не хотелось.

— Вилен это только на пользу. Чем больше она помогает Нине, тем меньше у нее остается времени грустить.

— Тогда я пойду, — вернувшись на веранду, Настя сняла с вешалки куртку. — Я, правда, не знаю, что с ними делать. Нина молчит. Вилен молчит. С ума можно сойти.

Они попрощались, и Алексей поднялся на второй этаж. Вилен с книгой в руках подняла голову. Поздоровавшись, осведомился, как ведет себя малыш.

— Сегодня меньше капризничает. И ночью хорошо спал.

— А как ты сама?

— Понемногу прихожу в себя. Конечно, помогает, что я все время занята.

— Ну и славно.

— Да, в общем-то, все неплохо, только Нина… — Вилен подняла на него большие карие глаза. — Она бредит во сне, зовет Василия. Ест очень мало, по-прежнему не хочет видеть своего ребенка. Считает, что он виноват в смерти Василия. Может, это из-за того, что она поверила, что Иоанн… не совсем обычный ребенок. Он должен стать правителем Огненного братства. Хотя теперь мне кажется, что это все придумали. Ведь так?

Алексей подумал, что сам бы хотел в это верить, но последнее время все изменилось. И он не мог ни с кем поделиться. Все началось с того, что однажды, когда Иоанн заплакал, а Вилен была занята, священник решил взять малыша на руки, чтобы успокоить. В тот момент, когда он наклонился над кроваткой, крест, надетый поверх рясы, коснулся ручки малыша. Иоанн дико закричал, словно обжегся. Священник подумал, что ребенок испугался его черного одеяния и поспешно отошел. Появившаяся Вилен, ласково приговаривая, взяла Иоанна на руки. Алексей заметил, что на детской ладошке осталась красная, словно от ожога, полоса. След не проходил весь вечер. На следующий день Алексей принес святой воды. Когда малыш спал, он подошел к нему и окропил его. Соприкоснувшись с кожей, вода зашипела, словно на сковородке, образуя маленькие красные пятнышки. Ребенок проснулся и закричал. В тот вечер, вернувшись в церковь, Алексей опустился на колени для молитвы. В церкви он остался один. Никогда раньше у него не было видений, а сейчас, окутанный золотым сиянием, с мечом в руке, перед ним стоял архангел Михаил.

Алексей поднял глаза на ждущую ответа Вилен. На его счастье, в соседней комнате заплакал ребенок, и девушка убежала. Алексей поднялся и постучал в спальню Нины.